Summer, where our hearts are left.

      Первый день прошёл скудно: объясняли какие-то правила пребывания в лагере, правила поведения, бесконечные и, как казалось Рюджин, совершенно нескончаемые нотации. Рю была уверена, что не она одна пропускала всё это мимо ушей. Кто-то зевал, кто-то смотрел в телефон, кто-то делал вид, что слушает. Она же просто сидела, уставившись в одну точку, и отсчитывала минуты до конца этого вводного ада.        Следующий день ознаменовал официальное начало двухмесячной пытки.       Единственной радостью за всё утро стало то, каким тёплым оно оказалось. Воздух был мягким, почти ласковым. В открытое окно тянуло свежестью, слышалось пение птиц, шелест листвы и приглушённые голоса — лагерь постепенно просыпался.       Рюджин лежала, не открывая глаз, и слушала. Где-то хлопнула дверь, раздался тихий смех, уверенные шаги по деревянным перекладинам.       Она мысленно надеялась, что вожатые каким-то чудом забудут про их дом.       Надежда угасла в тот момент, когда шаги остановились прямо у их двери.       Раздался стук — короткий, но настойчивый. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. В проёме стояла уже знакомая фигура вожатой — идеально собранная, бодрая до раздражения.       — Подъём, девушки! — прозвучал её звонкий голос, неприятно отдаваясь вибрацией в ушах. — Просыпайтесь и надевайте спортивную форму. Надеюсь, вы все взяли её с собой? Буду ждать вас пятерых на спортивной площадке. Постарайтесь без опозданий.       Она улыбнулась слишком широко, как будто была уверена, что утренние сборы — лучшее событие в жизни каждого подростка, и захлопнула дверь.       — Я её ненавижу, — глухо пробормотала Юна, уткнувшись лицом в подушку. — Такое ощущение, будто эта разминка изменит нашу жизнь и перевернет её с ног на голову! — продолжала делиться недовольством девушка с рыжими волосами, больше похожими на рыжую копну после сна.        Недалеко от этих слов раздался смешок в ответ на детские возмущения Юны.        — Тот, кто сказал это, я полностью с тобой соглашаюсь. — прозвучал сонный голос Черён, переходящий в зёв.        — Это Юна! Шин Юна и её великие слова. — восклицает рыжеволосая, демонстративно вытянув руку вверх.       После своих слов она встала с подушки, сощуриваясь. — Давайте познакомимся уже, а не будем пытаться угадать, кто кому что говорит. — продолжает она, первее всех поднимаясь с кровати. Белые носки невесомо коснулись пола, ощущая немного прохладную поверхность из скользкого дерева.        Девушка принялась искать свою резинку для волос, пока остальные за ней постепенно просыпались.        — Если мы не выйдем через 20 минут, то она прибежит к нам в ярости. Ведь что может быть лучше подъема в… 8 утра. — девушка запинается на времени, бросив взгляд на часы. — Кстати, я Хван Йеджи.        Доносящийся с другого конца комнаты голос заставил её повернуться в сторону источника звука. На кровати сидела темноволосая девушка с острыми чертами лица. На нее падал солнечный свет, оставляя блики на черных волосах. Юна в ответ кивнула и тихо угукнула, подбирая со своей полки резинку.        — Я Ли Черён, а это Шин Рюджин — моя давняя подруга. Её можно узнать по коротким красным волосам — Рён спокойно представляется за обеих, встречаясь взглядом с подругой.        — Так мы однофамильцы, получается! — удивленно восклицает Юна, затягивая хвост на голове.        — Значит, вы с Рюджин сестрички. — низкий тембр голоса сразу обратил на себя внимание всех девушек, которые в ответ усмехнулись. — я Чхве Джису. А можно просто Лиа.        — Теперь мы все знакомы. — хрипло отрезала Рю, слегка похлопывая в ладоши.        Черён в тот же момент повернулась к Шин с улыбкой, молча надеясь, что она сможет раскрыться в этой компании и привыкнуть к новым людям.        Йеджи поторопила девочек, напоминая о том, что заявиться на разминку им нужно без опозданий.       Рыжеволосая воскликнула, что она займет ванную комнату первой, обещая быть там недолго.  В то время как остальные четверо принялись окончательно приходить в себя.       Юна скрылась в ванной почти сразу, будто боялась, что кто-то передумает и отберёт у неё право быть первой. За дверью послышался шум воды и приглушённое ворчание, больше похожее на разговор самой с собой. Остальные остались в комнате, постепенно поднимаясь с кроватей и на ходу натягивая форму.       Лиа лениво стянула с себя одеяло и села, проводя ладонью по лицу, словно стирала остатки сна. Черён потянулась и свесила ноги с кровати, наблюдая за тем, как солнечный свет расползается по полу между кроватями. Йеджи уже стояла у своей тумбы, спокойно собирая волосы и проверяя, всё ли подготовила с вечера.       Рюджин поднялась последней. Она не спешила — просто села на край кровати, позволив телу проснуться самостоятельно, прежде чем потянуться к спортивной одежде. Ткань казалась прохладной на коже, ещё не согретой теплом тела.       Через несколько минут Юна вышла, с влажными висками и собранными в хвост волосами, уступая место Лие, которая молча прошла внутрь, закрыв за собой дверь. В комнате стало тихо — только шорох одежды, редкие зевки и скрип пола под шагами.       Постепенно утренняя неуклюжесть уступала месту привычным движениям: кто-то завязывал шнурки, кто-то искал резинку для волос, кто-то поправлял рукава. Очередь в ванную двигалась без споров — Лиа, затем Черён, после неё Йеджи.       Рюджин зашла последней. Холодная вода помогла быстрее проснуться, смыла остатки сна и раздражения, оставив только лёгкую тяжесть в голове, которая, кажется, стала уже постоянной.       Когда она вернулась, все были почти готовы. Юна стояла у двери, захватив с собой небольшую бутылку с водой и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Лиа поправляла ворот футболки. Черён затягивала шнурки. Йеджи окинула комнату коротким взглядом, будто проверяя, никого ли не забыли.       Утро уже окончательно вступило в свои права — лагерь шумел, дышал, двигался, будто жил собственной жизнью.        Пятеро вышли из дома, синхронно сощуриваясь от яркого солнечного света. Другие отряды скитались по двору, выжидая начала активности: кто-то активно смеялся и разговаривал, кто-то ругался на столь ранний подъем, мол, «зачем это нужно?», а кто-то сидел на деревянной скамье, точно опустившись в дрём.        Через пару минут явились вожатые, готовые проводить зарядку.        — Доброе утро всем, дети, — выкрикнула одна из вожатых, предварительно свистнув, чтобы обратить на себя внимание. — Рада видеть вас всех в сборе. Сегодня я буду проводить у вас зарядку. Зовут меня Мин Соён, обращайтесь, — вновь оглашает молодая девушка, советуясь с другими вожатыми.       — Перед тем как начать, мне нужно вас посчитать. Сейчас мы пойдем на спортивное поле.        Толпа ринулась за старшими, постепенно растягиваясь по дорожке, ведущей к спортивному полю. Кто-то шёл бодро, кто-то волочил ноги, словно его вытолкнули из постели силой, хотя так оно и было. Только шум шагов по утрамбованной земле смешивался с редкими обрывками разговоров.              Поле оказалось открытым и слишком залитым солнцем — ни одного дерева поблизости, только низкая трава и натянутая сетка сбоку, словно напоминание о том, что здесь будут не только заставлять разминаться, но и соревноваться. Вожатые разошлись по краям, переглядываясь и считая отряды. Получив одобрительный кивок, мол, «все в сборе», Соён снова свистнула, собирая внимание.       — Встаём полукругом. Быстро, — сказала она уже без утренней мягкости в голосе, параллельно похлопывая в ладоши.        Рюджин встала рядом с Черён, чувствуя, как тепло земли пробивается через подошвы кроссовок. Юна устроилась с другой стороны, продолжая тихо ворчать о том, что утро должно начинаться с завтрака, а не с прыжков на месте. Лиа стояла чуть позади, прикрывая глаза от солнца ладонью. Йеджи заняла край, спокойно наблюдая за происходящим.       Зарядка началась без лишних слов, все возмущения со стороны занимающихся были немыми.       Сначала — простые наклоны, затем вращения плечами, после — приседания, от которых почти сразу послышались первые недовольные вздохи. Воздух быстро перестал казаться мягким. Он стал липким и тяжелым, словно им было невозможно надышаться.        — Глубже, — произнесла Мин Соён, проходя мимо.       Рюджин послушно опустилась ниже, чувствуя, как тянет мышцы, и в тот же момент краем глаза заметила, как Черён рядом едва заметно скосила на неё взгляд. Они встретились глазами, этого оказалось достаточно, чтобы понять мысли друг друга.        Черён прикусила губу, будто пытаясь сдержаться, но уголки её рта всё равно предательски дрогнули. Рюджин поняла сразу. Та же мысль, такая же глупая и совершенно не к месту.       Она тихо фыркнула, поспешно опуская голову, чтобы скрыть улыбку.       — Не смейтесь, — бросила Мин Соён, не оборачиваясь, но, кажется, всё равно уловив движение.       Это только усилило эффект. Черён тихо выдохнула сквозь зубы, а Рюджин, выпрямляясь, коротко качнула головой, словно пытаясь выбросить из неё лишнее. Обе сделали вид, что ничего не произошло, но напряжение в плечах стало уже другим.        В какой-то момент упражнения стали более резкими: прыжки, бег на месте, выпады. Кто-то начал сбиваться, кто-то смеяться от усталости. Рядом мелькали знакомые лица из других домов, но всё это сливалось в одно движение и в один ритм.       — Достаточно, — огласила Мин. По полю прокатился коллективный облегчённый выдох.       — Это была только разминка, — добавила старшая, и несколько человек застонали.       Она сделала паузу, будто наслаждаясь эффектом.       — Сейчас разобьёмся на группы для тренировки. А потом… посмотрим, кто из вас умеет не только жаловаться, но и играть.       Несколько вожатых уже переговаривались между собой у сетки.              После зарядки никто не выглядел бодрее. Скорее наоборот.  Мокрые пряди волос липли ко лбу, влажному от жары, оставляя ощущения вязкой усталости, которая начиналась слишком рано для начала дня.        Юна потянулась за бутылкой воды, делая жадные глотки. Черён и Рюджин опустились на траву, не заботясь о том, что форма запросто может испачкаться.        Трое вожатых бурно обсуждали что-то. Видимо новый вид пытки для отрядов с утра пораньше. Затем она громко свистнула, обращая внимание на себя.        — Раз уж вы уже разогрелись, — произнесла она с тем же бодрым тоном, который, казалось, никогда её не покидал, — давайте не будем терять темп. Разделимся на команды и сыграем в волейбол.       Толпа отреагировала по-разному. Где-то раздались радостные возгласы, где-то — недовольные стоны. Рюджин же просто вздохнула, в глубине души желая смыть с себя липкий пот и остаться лежать в кровати, бездельничая.        — Это ли не лучше, чем лекции голосом старого преподавателя, от которого кровь из ушей течёт? — резко подмечает Рён, поворачиваясь к Рюджин.        — Сомнительно, — отвечает она, проводя тыльной стороной ладони по лбу, собирая капли пота. — Там хотя бы поспать можно.        Черён лишь хмыкнула. В чем-то Шин была права.               Команды начали собираться хаотично. Все тянули своих друзей, у кого они тут имелись, а кто-то стоял в сторонке, анализируя, к кому можно будет присосаться.        Очевидным стал выбор Рюджин и Черён в одной команде, но предстояло найти еще двоих людей, чтобы команда была полностью собрана.        — Извините, я могу с вами в одной команде сыграть? — смущенный голос резко отвлёк от мыслей. Светловолосая девушка предлагала им, сложив руки перед собой в замок. — Я Чанми. — указав на себя пальцем, она представилась, после чего получила одобряющий кивок. — А можно с нами еще будет мой друг? Его зовут Шинью. Кстати, в волейбол он неплохо играет. — обе жестом одобрили предложение, собираясь полукругом на траве.        Команды против друг друга выбрали рандомно, поэтому было неизвестно, с кем будешь соревноваться.        Первую команду пригласили на одну половину поля — Рюджин, Черён, Чанми и Шинью. Бог знал, чего ожидать от последних двух, но надежда умирает последней.        По другую сторону от сетки оказались знакомые фигуры. Первые две к счастью, а вторые — к сожалению.        Рюджин сморщилась, мысленно ругаясь. Возможно, судьба сводит её со злейшим врагом с первого дня пребывания в этом месте — Кан Тэхён. Так еще и со своим, видимо, дружком.  Помимо этого, её команде приходилось играть еще и против своих же — Хван Йеджи и Шин Юна.        — Играем до пяти, — выкрикивает Соён, подкидывая мяч в небо. — Желаю удачи.        Мяч попал в руки Тэхёна. Он подбросил его вверх так резко, будто собирался не просто начать игру, а сразу поставить точку. Удар вышел сильным, мяч перелетел через сетку по крутой дуге, попадая под горячую руку Рюджин, которая шагнула лишь в последний момент. Мяч приходился точно в предплечья, отдаваясь легкой вибрацией.        Черён подхватила подачу, но сделала это неловко, заставляя мяч зависнуть близко к сетке. Рён замешкалась, нахмурив брови. На секунду всё, казалось, застыло. Но тут вновь послышался резкий удар, который заставил Рюджин сорваться с места.        Она выскочила вперед, чуть ли не переходя грань сетки, и коротким движением отправила мяч на вражескую территорию, где он стремительно целился в землю. В этот момент сердце замерло, надеясь на первую победу.        Мяч был в паре сантиметров от падения, но Йеджи успела принять его, отбивая от земли.  Юна, быстро реагируя, подбросила его, отправляя другу Тэхёна — Джунхо. Он попытался ударить, но мяч улетел выше, чем нужно. Игра затягивалась, а удары становились резче и быстрее.        Мяч по траектории летел в самые руки Рюджин, словно они были родными. Она рванулась поперек площадки, едва не поскользнувшись на траве. Сильные руки встретили твердый мяч резким ударом. Он отскочил вверх, почти теряя направление.        — Черён! — нервно выкрикивает Рюджин. Та была уже на месте, успешно подбрасывая мяч.        Он пересёк сетку и упал в пустую зону. Первое очко.        Со стороны кто-то коротко свистнул, оповещая о первой победе.  Тело работало быстрее мыслей, словно на автомате, на той странной злости, которая появлялась каждый раз, когда по ту сторону сетки стоял Тэхён.        Трава под кроссовками была влажной, но это только подстегивало. Рюджин ловко сменяла направление, подстраиваясь под траекторию мяча.        Свист за свистом. Но не каждый из них был адресован команде Рюджин. Однако её команда даже не собиралась уступать сопернической, лидируя с большим отрывом.               Руки снова поднялись, пальцы напряглись, принимая удар твердо. Колкий выступ на мяче с большой скоростью прошелся по мягкой коже на ладонях Рюджин. Она глухо зашипела, ощущая горячую боль, которая словно обожгла. Мышцы на предплечьях заметно напряглись, когда она машинально направила мяч вверх, несмотря на боль и давая Черён шанс снова выйти в игру.       Ветер прилип к коже вместе с потом. Несколько красных прядей выбились из низкого хвоста и теперь припадали к вискам.        Рюджин резко вдохнула, языком проходясь но искусанной нижней губе, чувствуя привычный металлический вкус крови во рту. Вдруг она сорвалась с места и нырнула вперёд, коленом почти касаясь земли. Ладони ударили по мячу снизу и он снова взмыл вверх.       С каждым разом дыхание становилось тяжелее. Футболка неприятно прилипала к спине, но отвлекаться было нельзя.  Черён отправляет подачу по диагонали, не позволяя соперникам времени на раздумья. Юна не успевает, как мяч в нескольких сантиметрах пролетает мимо её рук.  Слышится очередной свист, но в этот раз он был дольше и громче.        — Стоп! — раздается следом звонкий голос вожатой, которая активно разводила руками. — Первая команда забирает победу. Молодцы! — восклицает Мин, озаряя улыбкой.        Сердце словно забилось в висках, по которым параллельно стекали капли пота, словно дождь по стеклу.        Рюджин из оставшихся сил разворачивается в сторону Черён, которая с теми же мыслями направлялась к ней.        — Ты умница, Рюджин, — хвалит подруга, протягивая ладонь вперед — Давай пять.        Тихий хлопок раздается между обеими, после чего они стремительно бегут к вожатой.        — Молодцы, девчонки. Можете идти к себе, — отрезает Соён, взглядом провожая две удаляющиеся фигуры, которые по пути собрали оставшихся Йеджи, Юну и Лию.        Они молча дошли до выделенного им дома, еле волоча ноги по гравию.        Дверь дома со скрипом открылась, впуская внутрь пятерых девушек и плотный, нагретый за день воздух. Внутри оказалось прохладнее, чем снаружи. Вентилятор под потолком лениво разгонял воздух, создавая почти незаметное движение.        — Наконец-то, — выдохнула Юна, первее всех влетая в комнату и с разбегу плюхаясь на свою кровать. — Я готова раствориться на этом матрасе от усталости.        Лиа усмехнулась, следом переступая порог и окидывая комнату спокойным, словно оценивающим взглядом.        Остальные прошли так же. Черён села на кровать рядом с Рюджин, развязывая кофту на бедрах.        — Ты как, живая? — вполоборота спрашивает Рён, наблюдая, как та потирает шею, разминая затёкшие мышцы.        — Могло быть и лучше, — коротко ответила Рюджин. Но в её голосе не читалась привычное напряжение. Лишь усталость с хрипотцой.        Юна приподнялась на локтях, переводя взгляд с одной на другую, расплываясь в хитрой ухмылке.        — Слушайте, я, конечно, всё понимаю, мы проиграли своим же, но, Рюджин, — она театрально приложила руку к груди, демонстрируя восхищение на лице, — ты выглядела очень горячо, когда так старательно бегала по полю.        Рюджин подняла на нее взгляд, не понимая, это была шутка или серьезно. Лицо Юны засияло искренним восторгом.        — Ты серьезно сейчас? — через улыбку нахмурилась Рюджин.        — Абсолютно! — ничуть не смутилась Юна. — Наверное поэтому ты так вспотела? — продолжает заигрывать она, не сводя с Рю глаз, — В смысле, я проигрывать не люблю, но вот наблюдать за тобой было красиво… честно.        Лиа, что устроилась на своей кровати с телефоном на руках, кивнула, соглашаясь.        — Она права. У тебя хорошая реакция и злая подача. Если бы не ты, мы бы им так просто не отдали эту победу! — восклицает Чхве, слегка улыбаясь.        — Ты хорошо играешь, правда, — подняла взгляд Йеджи, до этого молчавшая.        Рюджин почувствовала, как к лицу приливает непривычное тепло. Похвала от малознакомых людей всегда казалась ей чем-то неловким, даже неуместным. Она отвела взгляд, делая вид, что рассматривает ногти.        — Ну тише, девочки. Рюджин уже покраснела вся, — с доброй усмешкой указывает Черён, прикрывая рот ладонью.        Остальные тоже улыбнулись, а кто-то даже сказал, что она выглядит мило.        — Ладно, — прервала тишину Йеджи, поднимаясь и доставая из тумбочки полотенце. — Надо в душ, пока мы все тут не протухли окончательно.        — Я первая! — звонко восклицает Юна, подскакивая с места.        — По очереди, потерпи. Ты утром была первая. — без грубости ответила Хван, откидывая волосы назад.        Юна картинно вздохнула, но спорить не стала. Все же, в чем-то Йеджи была права.        Сначала ванную заняла Черён, ведь по её словам она не займет много времени. Потом Юна, которая вышла через пятнадцать минут, распевая себе какую-то мелодию под нос. Лиа зашла следом и так же не задержалась, появившись в комнате уже в домашних шортах и немного влажной футболке.        — Твоя очередь, Рюджин, — окликнула её Йеджи, кивая в сторону ванной комнаты.        Рюджин молча поднялась, подхватывая с собой полотенце и скрылась за дверью.        В душе стояла прохлада, смешанная с сыростью. Рюджин пустила горячую воду — почти обжигающую, такую, от которой кожа краснеет. Пар заполнил маленькое помещение, отгораживая её от мира. Она закрыла глаза и просто стояла, чувствуя, как напряжение уходит из мышц вместе с теплом. Только когда вода попала на руку, она вспомнила о ране.               Рюджин поднесла ладонь к глазам. Кожа у большого пальца была содрана почти до мяса. Мяч во время игры вошёл в руки так резко, что снял верхний слой, оставив после себя саднящую, мокнущую поверхность.              Под водой рана защипала сильнее, и Рюджин поморщилась, убирая руку подальше от струи.       — Блять, — выдохнула она, рассматривая повреждение.       Она не любила раны не потому что боялась боли. Просто они напоминали о том, что тело может быть уязвимым.       А уязвимость была тем, что Рюджин не горела желанием показывать.       Она быстро закончила с душем, наскоро вытерлась и натянула чистую одежду, оставаясь в свободных домашних шортах и длинной футболке, которая чуть ли не достигала колен. Волосы всё ещё были мокрыми, когда она вышла в комнату.       Йеджи уже ждала своей очереди. Она поднялась с места, взяла полотенце и скрылась в душевой, оставив после себя мягкий шлейф.               Рюджин села на кровать, прислонившись спиной к стене, и достала телефон. Лента соцсетей мелькала перед глазами, но мысли были далеко. Она машинально листала фотографии, не вникая в содержание, и время от времени бросала взгляд на свою ладонь.       Рана выглядела неприятно. Края уже начали подсыхать, но при малейшем движении пальца кожа натягивалась, и боль возвращалась острая, дёргающая. Рюджин осторожно коснулась края ссадины пальцем другой руки, проверяя, насколько всё плохо. Выдохнула сквозь зубы. Защипало.       Дверь душевой открылась, и в комнату шагнула Йеджи. Она была в белой майке и коротких шортах, открывающих длинные ноги.       Белые носки на ногах довершали образ, от которого веяло какой-то неожиданной домашностью. Волосы чёрные, тонкие, ещё мокрые, тяжело спадали с плеч, оставляя на светлой ткани майки тёмные влажные следы.       Несколько прядей прилипли к шее, к вискам, и в полумраке комнаты они казались почти чёрными линиями на бледной коже. Капли воды запутались в самых кончиках, дрожа и скатываясь вниз.       Йеджи рассеянно тёрла голову полотенцем, но, сделав пару шагов в комнату, остановилась.       — Ты поранилась? — обеспокоенно спросила темноволосая, зацикливая взгляд на руке Рюджин.        — Всё в порядке, я справлюсь, — отмахивается она от вопроса, ожидая, что на этом диалог закончится.        Ее ожидания развеялись, стоило ей заметить, как Йеджи удаляется не в сторону своей кровати, а к недалекой тумбочке, открывая дверцу и доставая небольшую аптечку. Не проронив ни слова, она направилась к Рюджин.        — Что ты делаешь? — настороженно спросила Рюджин, когда Йеджи опустилась перед ней на колено, поставив вторую ногу на пол. Теперь они оказались почти на одном уровне — Йеджи чуть ниже, но взгляд её был прямым и спокойным.       — Руку дай, — коротко сказала Йеджи, открывая аптечку.       — Я сама справлюсь, — голос Рюджин прозвучал глухо. Она боялась, когда кто-то нагло и без спроса вторгался в её личное пространство.        Но Йеджи, кажется, даже не услышала. Или сделала вид, что не услышала.       — Давай руку, — повторила она ровно, без давления, но так, что спорить вдруг расхотелось.       В ней чувствовалась какая-то взрослая, уверенная спокойность.       Рюджин не знала, сколько ей лет, ведь они ещё не успели познакомиться по-настоящему. Но по тому, как Йеджи держалась, можно было сказать точно, что она не из тех, кто отступает, если считает что-то нужным.       Рюджин замялась на секунду, но потом медленно, почти неохотно, протянула руку ладонью вверх. Йеджи взяла её осторожно, будто держала что-то хрупкое. Её пальцы оказались прохладными после душа и очень аккуратными. Она поднесла ладонь Рюджин ближе к свету, рассматривая рану.       — Мячом? — коротко спросила она, на секунду поднимая взгляд на красноволосую.        — Угу, — нехотя отзывалась Рюджин. Хван кивнула, принимая ответ, и достала из аптечки перекись и ватные диски. Смочив диск, она снова взяла чужую руку, но на этот раз чуть крепче, чтобы та не дёрнулась.       — Сейчас защиплет, — предупредила она, концентрируясь на ране.        И правда защипало. Рюджин инстинктивно напряглась, но руку не убрала. Йеджи обрабатывала рану короткими, почти невесомыми касаниями, стараясь лишний раз не тревожить повреждённую кожу. Она была сосредоточена, но не хмуро, а бережно. Рюджин была готова поклясться, что такая аккуратность и вправду внушала доверие.        Рюджин смотрела на её пальцы, ловко орудующие ватным диском, потом перевела взгляд выше. Мокрые передние пряди Йеджи упали на лоб, закрывая обзор, и та машинально сдула её, не отвлекаясь от дела. В этом жесте было что-то такое обыденное, что Рюджин вдруг поймала себя на мысли; она не чувствует привычного раздражения от чужого присутствия. Может, что-то заставляло её привыкать к этим троим, не считая Черён.        Йеджи достала пластырь. Отклеила защитную полоску и аккуратно, стараясь не задеть лишнего, наклеила его на рану, плотно прижав края.       — Готово, — коротко бросила она, отпуская руку Рюджин, и сразу же принимаясь собирать аптечку обратно. Закрыла крышку, убрала ватные диски и перекись внутрь, поднялась с колена и направилась к тумбочке.       Рюджин смотрела на свою ладонь. Пластырь сидел ровно, аккуратно, будто его клеил профессионал. Боль почти утихла, осталось только лёгкое покалывание.       — Спасибо, — сказала она, глядя в сторону Йеджи.        На что она коротко кивнула, слегка улыбнувшись, после чего направилась к своей кровати.        Тишину прервал голос, доносящийся с другого конца комнаты.        — Так, девочки, а что у нас там с обедом? Я уже умираю с голоду! — хныкает Юна, театрально приложив ладонь к животу.        — Думаю, нас позовут, — лениво отвечает Лиа, покачивая головой, пока Черён лишь фыркнула.        Комната постепенно наполнилась бытовым шумом, смешивающимся с голосами на улице. Видимо, их и вправду совсем скоро отправят на обед. Остается только подождать.        Спустя полчаса, когда все более-менее привели себя в порядок, в комнату заглянула вожатая, оглушая комнату звонким голосом.        — Обед через пятнадцать минут, девочки! Столовая в главном корпусе, не опаздываем! — громко воскликнула Соён, сразу после этих слов подмигивая и закрывая входную дверь.       — Опять она. У неё что, батарейки никогда не садятся? — раздражённо простонала Юна в подушку, дергая ногами, словно ребёнок, слёзно умоляющий маму купить ему игрушку.        — Сядут, — Лиа потянулась на кровати, коротко зевая. — К концу смены. Как обычно.        Черён уже натягивала лёгкую кофту, поглядывая на Рюджин. Та сидела на кровати, всё ещё рассматривая пластырь на ладони, и, кажется, не спешила никуда.       — Рю, пойдём, — позвала Черён. — А то она правда прибежит.       — Иду, — коротко ответила Рюджин, поднимаясь убирая телефон в карман шорт.               Взгляд скользил по комнате. Йеджи поправляла волосы у зеркала, Юна искала вторую резинку, Лиа уже стояла у двери. Обычная утренняя сцена в общей комнате.       На улице было тепло. Дорожка к главному корпусу вилась между сосен, и где-то впереди уже слышались голоса и смех.        Юна шла впереди всех, иногда поворачиваясь к дороге спиной, не раз спотыкаясь об камни на пути.        — Юна! — выкрикивает Лиа, в очередной раз подхватывая споткнувшуюся подругу. — Иди прямо, а не спиной, — продолжает указывать она, в этот раз беря рыжеволосую за руку, чтобы та не навернулась снова.  На что Юна лишь хмыкнула.        — Но я серьезно вам говорю, если там будет невкусная еда, то я устрою бунт! — отряхивается она, хмуря брови. — Да такой, что они там оглохнут все.        — От тебя и без бунта оглохнуть можно, — отрезает Чхве, толкая Юну в бок.        — А это плохо? Тебя не устраивает? — вполоборота возмущается, тыкая той пальцем в грудь.        — Это громко, — усмехается Лиа, краем глаза замечая, как та закатывает глаза.        Они впятером шли рядом, под конец дороги притихнув.       Неподалеку начало виднеться здание, схожее на кафе среди зелёного леса. Деревянные перекладины, небольшие окна и тёплые гирлянды внутри и снаружи.        Столовая имела столы как в помещении, так и на веранде под открытым небом.        — Мы туда вообще пришли? — вопросительно вскинув брови спросила Рюджин. — Это выглядит слишком престижно для лагеря.        — Видимо, чьи-то родители хорошо вкладываются сюда, — предположила Лиа, осматривая территорию.        Вместе они вошли внутрь. Там было свежо, что не могло не радовать.  Холодок приятно обволакивал тело, привыкшее к уличной жаре.        — А вон там очередь, — указывает Юна пальцем, двигаясь с места.        Она принялась осматривать витрины, наполненные сэндвичами, салатами и изредка пирожными. Помимо этого там было еще много разнообразного ассортимента, в том числе пасты, мясо и супы.        — Рюджин, будешь что-то? — тонко спрашивает Черён, указав на пасту с морепродуктами, словно предлагая.        — Ты всегда не знаешь. Я возьму тебе пасту, иначе ты весь день будешь стоять возле витрин и мешкаться, либо же ты будешь ходить голодная, — верно напоминает Рён в ответ, выставляя тарелку на поднос Рюджин, пока на её собственном красовалась тарелка с блинами и небольшая чаша с джемом.        Она собиралась возразить, но, проанализировав слова подруги, поняла, что она права. Голодной ходить не хотелось, поэтому она промолчала вместо ответа, добавив на свой поднос лишь кружку с зеленым чаем.        Трое за ними так же взяли себе что-то. Юна взяла кусочек ванильного торта, апельсиновый сок и салат с ананасами. Лиа положила суп с говядиной и курицу в кисло-сладком соусе, а Йеджи предпочла греческий салат с облепиховым чаем.        Собравшись вместе, они выбрали столик с диванами у окна.  Юна плюхнулась ближе к окну, Лиа напротив, Черён села рядом с Рюджин, место перед которой осталось пустым.        — Я сяду здесь? — вежливо спросила Йеджи, указывая на место пальцем.        От Черён последовал одобрительный кивок, после чего она занята пустоту.        — Красиво тут, — замечает Рюджин, перебирая вилкой еду, параллельно рассматривая вид из окна, выходящий на ближайшее озеро.        — Да, а еще эта улица похожа на пейзаж какого-то художника, словно ненастоящий, — запинаясь поддерживала Юна с набитым ртом, прикрывая его рукой.        — Юна, — перебивает её Лиа, косясь взглядом. — Жуй сначала.  На что она показала язык, но жевать продолжила.        Рюджин отправила в рот вилку с пастой, захватив пару маленьких креветок. На вкус было очень даже хорошо, тем более для лагеря. Они ели молча, слушая, как Юна активно рассказывала историю, жестикулируя и корча смешные рожицы, явно пародируя кого-то, о ком говорила.        — Так тебя отчислить хотели? — уточняет Лиа, вопросительно вскинув бровь.        — Да, но не отчислили же, — фыркает в ответ рыжеволосая, откинувшись на спинку дивана. — Да и тем более, он просто старый мужик, от которого старостью несёт, — продолжает закатывать глаза, оглашая свое мнение.        Черён лишь усмехалась с её историй, доедая оставшийся блинчик.  Йеджи ковыряла вилкой свой салат, морща нос.        — Невкусно? — тихо, почти неловко спрашивает Рюджин, подмечая выражение лица сидящей напротив.        — Не очень. Горьковато для такого салата, — отвечает та, поднимая на секунду взгляд.        — Давай возьму тебе что-нибудь другое? — пожав плечами, предлагает красноволосая, кивая в сторону витрин.        — На свой вкус? Ну давай… спасибо, — благодарит Йеджи, слегка улыбнувшись.        Рюджин встала, пролезая между столом и направляясь к нужному месту.        За это время в её голове неоднократно проскальзывали мысли о том, для чего она вообще спросила про вкус еды и даже предложила поменять. Ей не удалось понять этого.       Остановив свой взгляд на пасте с овощами, она аккуратно взяла тарелку, возвращаясь на место.  Рюджин протянула еду в сторону Йеджи, на что та благодарно кивнула, осматривая блюдо.        — Я не знаю, что ты любишь, поэтому взяла банальную пасту, — словно оправдываясь, говорит Рюджин, почесав голову. С обратной стороны послышался лишь добрый смешок.        — А кто вы все по знаку зодиака? Я вот стрелец, — прерывает тишину Юна, почесывая свою рыжую макушку.        — Я близнецы, — отвечает Йеджи, кладя очередную вилку с пастой в рот.        — А ты, Рюджин? — задается рыжеволосая, поглядывая в её сторону.        — Рюджин баран по знаку зодиака, — шутливо отвечает Черён за неё, на что получает толчок в плечо.        — Овен и Близнецы… там крепкая и страстная совместимость, девчонки. Держитесь, — заигрывающе ухмыляется Юна, окидывая обеих своим взглядом.        Рюджин подавилась чаем, услышав эти слова, нервно откашливаясь.        — Юна, — Лиа громко отложила вилку. — Дай людям поесть!        На что та лишь надулась и замолчала.        Йеджи решила не вникать в то, что только что сказала Юна и спокойно продолжала доедать пасту.  Зато Черён тихо засмеялась в ладонь, второй рукой хлопая подруге по спине.        — Бедная девочка, боже, — добавляет Рён, усмехаясь. — Она любви никогда не видала, а вы тут об этом так громко заявляете.  Рюджин молча смутилась, устремляя взгляд куда-то вниз.        — Ладно, проехали, — Йеджи первой вернулась к еде, будто ничего не произошло. И это почему-то помогло.       Красноволосая перевела дыхание и тоже уткнулась в тарелку.       После обеда они вышли из столовой, и солнце уже не пекло так безжалостно, как пару часов назад. Воздух стал мягче, появился лёгкий ветер, который приятно скользил по коже, ещё хранящей тепло дня. Рюджин шла чуть позади остальных, слушая, как Юна продолжает болтать без остановки.       — А я серьёзно не понимаю, зачем нужно было столько играть в этот волейбол. У меня теперь всё болит. Всё! Я даже руку поднять не могу, — ругается рыжая макушка, после конечных слов машинально поднимая руку.        — И поэтому ты только что её подняла, — заметила Лиа, усмехаясь.        — Это другое. Это необходимая жестикуляция, — старается оправдаться она, немного мешкаясь.        Черён шла рядом с Рю, изредка поглядывая на неё. Она молчала, но это молчание было привычным для обеих. Рён не отмечала на лице подруги элементы напряжения, что не могло не радовать её.        Йеджи замыкала шествие, и Рюджин краем глаза заметила, что та смотрит куда-то в сторону леса, будто о чём-то задумалась. Она отвела взгляд раньше, чем Йеджи могла бы это заметить, продолжая шагать к дому.               Но на полпути их резко окликнул знакомый голос.        — Девочки! — Соён стояла у развилки дорожек, держа в руках планшет с какими-то бумагами. Она выглядела чуть менее бодрой, чем утром, — может, просто устала, а может, жара действовала на всех одинаково. — Хорошо, что я вас встретила, — сказала она, подходя ближе. — Напоминаю, что сегодня в девять вечера сбор у костра. Ознакомительная ночь. Все отряды, форма одежды любая, но вечером прохладно, так что кофты не помешают.       — А там кормить будут? — тут же спросила Юна. Соён посмотрела на неё с лёгкой усмешкой, расставляя руки в бока.        — Будет чай и печенье. Не волнуйся, голодной не останешься.       — Я не волнуюсь, я просто интересуюсь, — важно ответила Юна.        Соён кивнула, пробежалась взглядом по их пятёрке, будто проверяя, все ли на месте, и пошла дальше по своим делам.       Оставшийся путь до дома прошёл в лёгкой болтовне. Юна уже обсуждала с Лией, кто что наденет вечером.        — Ты пойдешь? — тихо спросила Черён у Рюджин.        — Выбора нет. Придется, — отвечает та, пожимая плечами.        — Выбор всегда есть, — улыбнулась Черён, немного повернув голову в сторону Рюджин. — Но лучше пойти. Первый вечер все-таки.        Ответа не последовало, но Рён знала, что это молчание означало согласие.        Они уже подходили к деревянной лестнице дома, по очереди проходя к двери.        Когда она открылась, из главной комнаты почувствовалась прохлада. Вентилятор под потолком все так же лениво разгонял воздух, создавая легкое движение, от которого тонкие занавески на окнах шевелились.        Рюджин первая переступила порог, снимая обувь и проходя прямиком к своей кровати. Она размяла шею и села на край, глядя в стороны входа, где еще стояло пару девушек.        — У меня есть несколько часов свободного времени, и я посвящаю их благому делу — листанию соцсетей, — объявила она, вытягивая телефон из кармана.        — Благому делу? — усмехнулась Лиа, откинув волосы назад.        Она села на кровать, поправила подушки и достала из прикроватной тумбочки небольшую книгу в мягкой обложке. На обложке было изображено что-то тёмное, с размытым силуэтом.        Йеджи тоже решила не терять времени, протягивая руку к своей полке, где уже была заранее подготовленная книга. Устроившись на кровати, поджав ноги и прислонившись спиной к стене, она открыла страницу, где закрепилась последняя голубая закладка.               Рюджин посмотрела на них, потом на свою кровать. Тело чертовски ныло и требовало отдыха после утренней зарядки и игры. Веки тяжелели. Пораздумав пару секунд, она легла, накидывая тонкое одеяло на себя.        Черён заметила это на подходе к своей кровати, но вместо того, чтобы лечь отдельно, решила пристроиться рядом, почти на самом краю, чтобы не мешать, но быть рядом.        — Ты чего? — сонно, почти шёпотом спросила Рюджин, приоткрыв глаза.        — Контролирую твой сон, — тем же тоном отвечает Черён. — Чтобы не храпела.        — Я не храплю, — красноволосая надула губы, недовольно ткнув кулаком ей в грудь.        — Ты сейчас похожа на рыбу фугу, — шутит та в ответ, зная, что сейчас Рюджин выглядит живее, чем за все последнее время. Уголки её губ слегка дрогнули.        Йеджи сидела на кровати, раскрыв книгу на середине, но читалось не очень. Строчки прыгали перед глазами. Не потому что было скучно, а потому что в комнате было непривычно тихо после утренней суеты.       Она подняла взгляд от страницы и обвела комнату глазами.       Юна лежала на животе, уткнувшись в телефон, и периодически хихикала, видимо, нашла что-то смешное в ленте. Лиа читала, подложив руку под голову, и выглядела абсолютно погружённой в книгу. Черён сидела на кровати рядом с Рюджин, которая спала, и листала что-то в телефоне одной рукой, второй придерживая край подушки.       Йеджи задержала взгляд на спящей Рюджин. Во сне та выглядела иначе. Не такой настороженной, не такой закрытой. Как обычная девчонка с красными волосами, разбросанными по подушке.       Она отвела взгляд и снова уткнулась в книгу.       — Что читаешь? — тихо спросила Лиа, отрываясь от своей.       — Достоевский. «Идиот», — отвечает Йеджи, показав обложку.        — Не ожидала, — она приподняла бровь с интересом. — Не думала, что ты увлекаешься зарубежной литературой.       — Почему же? — вопросительно вскидывает брови брюнетка.        — Считала, что ты читаешь что-то современное, либо же не читаешь вовсе.       — Читаю. Просто не люблю говорить об этом, — спокойно продолжает Йеджи, возвращая взгляд на страницы.  Лиа кивнула, приняв ответ.               — А у меня Кинг. «Оно», — разворачивает свою книгу, позволяя рассмотреть обложку.        — Страшно, наверное? — Йеджи посмотрела на Лию, затем вернула взгляд на рисунок на книге.        — Местами. Но больше интересно, как он пишет про дружбу. Про детей, которые вместе проходят через... ну, через всякое.        — Про дружбу? — она удивленно раскрывает глаза. — А так и не скажешь.       — Знаешь, когда люди проходят через что-то вместе, они становятся ближе. Даже если это что-то странное или страшное.       Йеджи задумалась. Перевела взгляд на остальных девушек в комнате, немного сомкнув губы.        — Наверное, ты права, - кивая, соглашается Хван.        Лиа проследила за её взглядом и чуть улыбнулась, но решила ничего не говорить.        На какое-то время в комнате повисла тишина. Даже Юна, что до этого хихикала в телефоне, замолчала, лёжа со спокойным лицом.        Но эта тишина казалось уютной. Не той, когда не знаешь, что сказать, а той, когда можно просто быть занятым своим делом.        — А ты давно читаешь Достоевского? — снова спросила Лиа, перелистнув страницу.       — Года два. Начала в школе, потом сама продолжила, — отвечает Йеджи на прерванную тишину.        — Сложный? — с тем же интересом продолжает Лиа.        — Тяжёлый, — поправила Йеджи. — Не сложный, а тяжёлый. Про людей, про их голову. Про то, как они мучают себя и друг друга.       — Понимаю, — она кивнула. — У Кингa тоже про это. Только в другом антураже.       — Монстры вместо совести? — отвернувшись от страниц книги, уточняет та.          На что в ответ доносится положительное мычание. Йеджи слегка улыбнулась. После чего они снова замолчали. Но молчание стало другим. Будто они обменялись чем-то важным, хоть и говорили о книгах.       — Знаешь, — вдруг сказала Лиа, не отрываясь от страницы, — мне кажется, мы неплохо подобрались. В смысле отряд. Пять человек в одной комнате. Могло быть хуже.       — Могло, — согласилась она. — Повезло, что вы с Юной так хорошо ладите.        На что Лиа лишь хмыкнула, глядя в сторону рыжеволосой.        Время тянулось медленно, по-летнему. Солнце за окном постепенно клонилось к закату, тени становились длиннее, а воздух прохладнее и легче.  Рюджин проснулась от того, что кто-то тихо разговаривал. Она не открывала глаза сразу, просто слушала. Голоса были знакомыми. Лиа и Йеджи о чём-то переговаривались вполголоса. Юна иногда вставляла свои пять копеек, но быстро замолкала под тихое шиканье. Она приоткрыла один глаз. Черён всё ещё сидела рядом, но теперь листала что-то в телефоне.       — Сколько времени? — хрипло спросила Рюджин.       — Полвосьмого. Поспала нормально, — отвечает Черён, немного ткнув ей в щеку пальцем.        Рюджин села, растирая лицо ладонями. Волосы растрепались, на щеке остался след от подушки. Она посмотрела на Йеджи и Лию, те сидели каждая со своей книгой, но при этом умудрялись переглядываться и изредка обмениваться фразами.       — О чём они? — тихо спросила она у Черён.       — О книгах. Лиа Кинга читает, Йеджи Достоевского. Сравнивают монстров.       — Чего? — со взъерошенными волосами моргнула Рюджин.        — Не спрашивай, — Рён слегка усмехнулась. — Я сама не поняла.       Дверь распахнулась без стука и на пороге возникла Мин Соён. Уже привычно бодрая, но в этот раз чуть мягче, будто вечер настраивал на другой лад.       — Девочки, через час сбор у костра. Напоминаю, — она обвела взглядом комнату. — Не опаздываем. И оденьтесь теплее, вечером прохладно.       — А чай точно будет? — тут же спросила Юна.       — Точно, — улыбнулась Соён. — И печенье.       После чего дверь закрылась, начиная оживление в комнате.        Юна вскочила с кровати и принялась перебирать вещи в сумке, периодически вытаскивая то одну кофту, то другую и критически их осматривая.       — Так, мне нужно что-то тёплое, но чтобы красиво. И чтобы не жарко. И чтобы цвет подходил, — ворчала рыжеволосая, откидывая неподходящие вещи по сторонам.       — Ты в лагерь ехала или на показ мод? — поинтересовалась Лиа, закрывая книгу.       На что в ответ получила лишь неразборчивое бурчание.  Она закатила глаза, но улыбнулась. Сама же Лиа подошла к своей сумке и достала лёгкую джинсовку. Надела её поверх простой белой футболки.  Черён натянула толстовку. Объёмную, мягкую, явно любимую.        — Ты что наденешь? — спрашивает Рён, но та лишь пожимает плечами. Она присела на пол, рассматривая свою полку с одеждой. Взгляд остановился на обычном черном топе и кофте на застежке того же цвета.         — Это всё? — Черён заглянула ей через плечо. — Может, наденешь что-то цветное?       — Цветное — это к Юне, — Рюджин стянула с полки топ и кофту. — Я в чёрном.       Черён хмыкнула, но спорить не стала. Она уже знала Рюджин достаточно, чтобы понимать, если та решила, что будет в чёрном, значит, будет в чёрном.       Рюджин быстро переоделась, натянула топ и сверху кофту, оставив её расстёгнутой. Короткие красные волосы всё ещё торчали в разные стороны после сна, но она даже не посмотрела в зеркало.       — Ты бы причесалась, — заметила Черён.       — Само отвиснет, — Рюджин отмахнулась, но руками немного загладила красную копну.        Черён вздохнула с улыбкой вздохнула, переводя взгляд на остальных девочек.        Юна тем временем продолжала воевать с вещами. На кровати уже выросла гора из отвергнутых кофт, футболок и даже одного шарфа, который она, видимо, захватила на всякий случай.       — Юна, — Лиа наблюдала за этим хаосом со смесью восхищения и ужаса, — ты когда-нибудь остановишься? Что ты ищешь вообще?       — Чтобы было тепло, но не жарко. Чтобы цвет сочетался с моими волосами. И чтобы карманы были. Большие. Чтобы телефон влезал.       Лиа, услышав это, решила не влезать, лишь подняв руки кверху, мол, «я пас».       Она снова нырнула в сумку. Через минуту оттуда полетела очередная вещь. На этот раз ярко-зелёная толстовка с капюшоном, на который были нашиты дурацкие смайлики.       — Вот! — Юна схватила её, как трофей. — Тёплая, карманы есть, и цвет... ну, цвет хотя бы заметный.       — Это точно, — усмехнулась Лиа. Юна натянула толстовку поверх майки и довольно покрутилась перед маленьким зеркальцем.       — Ну как? — интересуется у других, продолжая рассматривать вещь со всех сторон.        — Как светофор, — ответила Рюджин, даже не поднимая глаз от телефона.       Юна фыркнула, но улыбнулась. Она уже привыкла к таким ответам от Рюджин и, кажется, даже находила в них что-то локальное.       Лиа закончила со сборами первой. Она стояла у окна, опершись на подоконник, и смотрела на улицу. Йеджи оделась последней. Она достала из сумки тёмную кофту без надписей и рисунков, но хорошо сидящую. Надела её поверх белой майки и поправила воротник. Волосы собрала в высокий хвост.  Она не спрашивала, как выглядит, просто была готова.       Убедившись, что все собраны, они вышли на улицу, где уже во всю собирались остальные, а посередине, среди всех домов горел яркий костер.  Он горел ровно, языки пламени тянулись вверх, разбивая темноту на тени и свет. Запах дыма смешивался с сырой травой, оседал на одежде, на волосах. Искры поднимались высоко и гасли где-то в темноте, где уже вовсю сияли звёзды.       Их отряд нашёл место чуть с краю, не в центре, но достаточно близко к огню. Юна уселась на бревно первой, похлопала рядом с собой, приглашая Лию.       — Садись, садись! Тут места много! — она демонстративно ухмылялась перед девушкой.        Лиа закатила глаза, но улыбнулась и села, толкнув ту в плечо.        Черён села к ним, а Рюджин оказалась рядом уже автоматически, даже не думая. Йеджи заняла место с краю.       Рю смотрела в огонь. Пламя гипнотизировало, заставляло мысли течь медленнее, спокойнее. Она чувствовала тепло на лице и прохладу на спине. Контраст, от которого становилось уютно.       Кто-то из вожатых начал рассаживать опоздавших. Мин Соён стояла чуть поодаль, разговаривая с другими вожатыми, но периодически поглядывала на отряды.       — Скоро начнут, — тихо сказала Черён.       На что Рюджин лишь хмыкнула, покачав головой.        Юна уже вовсю крутила головой, разглядывая другие отряды и комментируя каждую замеченную деталь шёпотом, который был слышен всем.        — О, смотрите, у тех девчонок одинаковые кофты... А вон тот парень в очках сидит один, жалко его... О, а у них гитара! Будет музыка!       — Юна, — Лиа тронула её за плечо, — тише, ты громко шепчешь.       Она надула щеки и сложила руки на груди, но замолчала, косым взглядом окидывая девушку рядом.        Рюджин перевела взгляд с огня на людей вокруг. Взгляд скользнул по соседним отрядам, по вожатым, по девочкам из их дома. Он устремился на Йеджи.        Та сидела, поджав ноги, и смотрела куда-то в темноту за костром. Лицо её в свете пламени казалось мягче, чем днём. Тени прятали острые линии, оставляя только спокойствие.       Йеджи повернулась, словно почувствовала взгляд, отчего их глаза встретились. Но она не мешкалась, лишь продолжала в ответ оглядывать лицо Рюджин, чьи волосы от света огня казались более яркими.        Рю не отвела взгляд сразу, но понимала, что надо бы отвернуться. Наверняка эти гляделки выглядели странно.        Кто-то громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и момент разбился. Рюджин отвернулась к огню, чувствуя, как в груди что-то кольнуло.        — Начинаем! — раздался голос Мин Соён. — Первый вечер у костра, знакомимся, общаемся, не стесняемся.       Рюджин выдохнула и уставилась в огонь, надеясь, что никто не заметил. Но Черён, сидевшая рядом, чуть заметно улыбнулась в воротник толстовки.       Соён встала в центр полукруга, чтобы все могли её видеть и слышать. — Итак, традиционный первый вечер. Каждый отряд по очереди будет представляться. Имя, откуда вы, и что-то о себе. Можно странный факт. Можно не странный. Главное — не просто «я люблю спать». После этого с разных сторон послышались смешки.  — Начнём с первого отряда. По кругу, — продолжила вожатая, указывая рукой на парня.  Он поднялся, откашливаясь.        — Я Юджин. Играю на гитаре. И я умею готовить лапшу быстрее, чем она варится, — парень в клетчатой рубашке странно улыбнулся, щелкнув пальцами.        — Это как? — крикнули из толпы.       — Очень быстро, — он пожал плечами и слегка поклонился, после чего сел на свое место.        Рюджин стало неловко от этой сцены, словно побывала на его месте. Он выглядел странно, нелепый голос, не сочетающаяся одежда, сожжённые светлой краской волосы, из-под которых уже отросли тёмные корни. Этот ужасный контраст бросался в глаза.               Она окинула взглядом каждого парня, сидящего в этом полукруге, который Рюджин могла сравнить только с адом. Каждый из парней смотрелись отвратно. Либо у них поздний пубертат, что делает их такими грязными и неловкими на вид, либо с головой Рюджин что-то не в порядке. Хотя она всегда считала, что у парней извращенные мысли, что они все хотят одного: поматросить и бросить. Это заставляло Рюджин опасаться противоположного пола с самых ранних лет, ведь уже тогда она была наслышана о разных неприятных ситуациях.        За время, пока она погрузилась в свои мысли, еще несколько человек успели представиться, но их голоса звучали где-то на фоне и, кажется, очередь медленно подходила к их отряду. Рюджин прикусила нижнюю губу и сжала плечи, стараясь придумать хотя бы два слова о себе. Но на ум ничего не приходило.  Знакомый голос неподалеку заставил её вздрогнуть. Йеджи уже начала говорить свои первые речи.        — Я Йеджи, мне 19 лет. Я привыкла брать ответственность, даже если меня об этом не просят, — голос звучал монотонно, словно колыбельная, пока в глубоких темных глазах отражался огонь.        Йеджи села обратно на дерево, взглядом оповещая Рюджин, что настала её очередь.        — Я Рюджин, мне 18, — она замолкла на секунду и сжала край кофты. — Я не люблю проигрывать и не люблю, когда что-то решают за меня.        Где-то сбоку раздался смешок. Это был кто-то из парней, а именно, как ей показалось, из той самой команды на волейболе. Видимо вспомнили, как она носилась по полю. Но её это не удивило. После игры хватало тех, кто хотел высказаться.        Рюджин не улыбнулась, как остальные, а просто села обратно на твердое бревно, устремляя взгляд в огонь.        — Я Черён, 18 лет. Люблю танцы, и если я молчу, то это не значит, что мне нечего сказать, — она сказала уверенно, словно репетировала это задолго до нужного момента.        — Лиа, мне тоже 18. Я люблю наблюдать за людьми, а также я хорошо запоминаю лица, — её голос прозвучал мягко, а взгляд был направлен куда-то в толпу.               Последней из их отряда поднялась Юна. Точнее, правильнее было сказать, что она подскочила с места, полная энергии.        — Я Юна! Из этих четверых я самая младшая, ведь мне всего 17, — звонко объявила рыжеволосая. — Я люблю море, ненавижу математику, и… — она театрально задрала подбородок, — когда-нибудь я буду жить в огромном доме с панорамными окнами, чтобы солнце было везде! — громкий голос затих, после чего она поклонилась и села на свое место, похлопав в ладоши.        Со стороны кто-то добро захихикал, явно замечая, как сияет Юна.        — Так тебе всего 17? — удивленно вскидывает брови Лиа.        — Ну-ну, а по мне можно иначе сказать? — шутливо язвит она, ехидно ухмыляясь. — Ты вон на Йеджи посмотри, ей вообще 19!       Лиа закатила глаза, но получила легкий толчок в плечо.        Рюджин посмотрела на Йеджи через огонь. Та уже смотрела куда-то в сторону, не ловя взглядов.        Когда все представились, Соён снова хлопнула в ладоши.        — А теперь игра. Будем бросать мяч. Кто ловит — называет качество, которое хочет развить в себе этим летом. Чтобы не расходиться сразу. Кто-то застонал, кто-то засмеялся.       Атмосфера разрядилась и разделилась на разные мнения. Мяч полетел по кругу.       Как казалось Рюджин, все, кому попадал мяч в руки, говорили банальные слова по типу смелости, уверенности, доброты. Все это было до тошноты скучно.        Смех становился громче, а игра же завлекала всё больше участников и внимания.        Рюджин наблюдала за этим краем глаза, но сама не ловила мяч. Он пролетал мимо неё, перекидываясь между соседями, и её это устраивало.              Она сидела, подобрав одно колено к груди и смотрела в огонь, позволяя мыслям течь медленно и ни о чём. Но когда мяч должен был прилететь к Йеджи, что-то пошло не так.       Кто-то из соседнего отряда бросил его слишком сильно, и мяч пролетел мимо, укатившись куда-то в темноту за кругом сидящих. Раздался смех, кто-то крикнул: «Извините, не рассчитал!»       Но Йеджи даже не обернулась на мяч. Она резко поднялась с бревна, поправила край своей тёмной кофты и направилась к Мин Соён, которая стояла чуть поодаль, разговаривая с другими вожатыми.       Рюджин проследила за ней взглядом.       Она подошла к Соён, что-то тихо сказала, на что та кивнула, и Йеджи, не оглядываясь, пошла в сторону от костра, туда, где за деревьями укладывалась тропинка к озеру.       — Куда это она? — удивилась Юна, тоже заметившая уход.       — Может, устала, — пожала плечами Лиа. — Тяжело всё время быть в центре внимания.       — Она и не была в центре, — заметила Юна. — Она вообще молчала почти всё время.       Черён покосилась на Рюджин. Та всё ещё смотрела в ту сторону, куда ушла Йеджи, хотя самой фигуры уже не было видно.       — Рю, — тихо позвала Черён.       — Что? — Рюджин повернулась к ней, но взгляд оставался чуть рассеянным.       — Иди за ней, — голос Черён был спокойным, но почему-то нагонял панику.        — Чего? — она удивленно раскрыла глаза, хмуря брови, находясь в недоумении.        — Иди за ней, — повторила Черён мягко, но настойчиво. — Ты весь вечер на неё смотришь. Не думай, что я не замечаю.       — Я не смотрю, — Рюджин нахмурилась. — Я просто…        Рюджин запнулась. Она не знала, что сказать. Потому что Черён была права. Она действительно смотрела на Йеджи. Не специально, но взгляд сам возвращался к ней.       — Вот видишь, — Черён чуть улыбнулась. — Иди. Поговори с ней. Там тихо, никто не мешает. Лучше, чем сидеть тут и делать вид, что ты смотришь на огонь, хотя на самом деле смотришь в ту сторону.       — Я не делаю вид… — Рюджин хотела возразить, но её перебили.        — Рю, — Черён смотрела на неё с той спокойной уверенностью, которая всегда срабатывала лучше любых уговоров. Она не давила, просто ждала, когда та сделает первый шаг к тому, чтобы раскрыться и расширить свой круг общения.        — И что я ей скажу? — Рюджин опустила голову на колени, жалобно хныкая.        — Ты умная, придумаешь что-нибудь, — она настояла на том, чтобы Рю обдумала всё самостоятельно, ведь это единственный вариант, который понесет за собой пользу.        — Спасибо за поддержку, — саркастически ответила та, цокнув.        Черён лишь хмыкнула, про себя надеясь, что её попытки обвенчаются успехом.        Рюджин поднялась с бревна, сунула руки в карманы кофты и медленно двинулась в ту сторону, куда ушла Йеджи.        — А куда это она? — любопытно спросила Юна.        — Не лезь, — коротко отвечает Лиа, провожая Рюджин взглядом.        Тропинка вела от костра вниз, к озеру. Здесь было заметно тише. Звуки музыки и смеха доносились приглушённо, а через пару десятков шагов и вовсе растворились в шелесте листвы и редких всплесках воды.       Рюджин шла не быстро, но и не медля. Она не знала, зачем идёт и что скажет. Но ноги сами несли её вперёд. Озеро открылось неожиданно. Деревья расступились, и взору предстала тёмная гладь воды, в которой отражались редкие звёзды. У самого берега, на большом плоском камне сидела Йеджи.       Она сидела, поджав ноги и обхватив колени руками, и смотрела куда-то вдаль, на другой берег. Кофта надета, но капюшон откинут, тёмные волосы рассыпались по плечам, чуть шевелясь от лёгкого ветра.       Рюджин остановилась в паре метров, не зная, окликнуть или подойти ближе. Шум шагов по гравию выдал её раньше, чем она успела решить. Йеджи обернулась.       В темноте её лицо казалось бледнее обычного, но глаза блестели то ли от отражения воды, то ли показалось.        — Рюджин? — в голосе послышалось легкое, почти незаметное удивление. — Ты чего тут? Рюджин замялась, но сделала пару шагов вперед, останавливаясь рядом с камнем.        — Меня Черён послала, — она ответила тихо, но честно. — Сказала, что я смотрю на тебя. Отправила расширять кругозор. Йеджи усмехнулась, прикрывая рот рукой и второй поправляя выпавшие на лицо пряди волос.        — Ты на меня смотришь? — тон её голоса звучал мягко, словно она старалась не отпугнуть Рюджин своей твердостью.        — Не притворяйся, что не видела этого, — немного помолчав, ответила она и кивнула в сторону камня. — Можно сесть рядом?        — Садись, — Йеджи с легкой улыбкой освободила место возле себя, подвинувшись.        Когда Рюджин села, камень оказался холодным, и это ощущалось через одежду, пусть она и была тонкой. Прохлада от камня была даже приятнее, чем жар от костра.  Она положила руки на колени и уставилась в воду, чувствуя чужое присутствие рядом с собой слишком сильно.        На некоторое время между ними повисла тишина, сопровождающаяся лишь журчанием воды и редким гулом ночных птиц, которые перелетали с ветки на ветку, оставляя после себя шелест листвы.        — Красиво здесь, — Рюджин начала первая. — Тише, чем у костра.  Ее голос звучал хрипловато и немного подрагивал от вечерней прохлады на улице. Все-таки ветер иногда дул сильнее, что заставляло Рюджин сжаться от холода.        — Поэтому я и ушла сюда, — ответила Йеджи, не отрывая взгляда от воды. — Там слишком громко.        — Не любишь шум? — её взгляд заинтересованно пал на самые темные глаза, в которых, как ей казалось, отражались звезды в тот момент.       — Иногда хочется побыть в тишине и в одиночестве, — она пожала плечами, повернув голову. — А ты?        — Люблю тишину, и когда никого нет рядом. В какие-то моменты я нуждаюсь в этом, — Рюджин перебирала свои пальцы, явно нервничая.        — Понимаю, — Йеджи отвела взгляд в другую сторону. — Знаешь, когда я тебя впервые увидела, подумала, что ты злая.        — Я и есть злая, — та надула губы, опустив голову вниз.        — Нет, — Йеджи качнула головой. — Ты не злая. Ты просто... настороженная. Как будто ждёшь, что кто-то сделает тебе больно. Рюджин замерла. Пальцы, которые она перебирала до этого, остановились.       — Почему ты так думаешь? — спросила она тихо, не поднимая головы, но голос предательски дрожал.        — Не знаю, — Йеджи пожала плечом, хотя Рюджин это вряд ли увидела, она всё ещё смотрела вниз. — Просто видно. По тому, как ты смотришь на людей. Как будто всё время готова защищаться.       Рюджин молчала. Внутри что-то непривычно кольнуло. Как будто Йеджи залезла туда, куда было нельзя лезть. Повисло ощущение, словно границы, которые она все это время так старательно выстраивала, сейчас пускают трещины без позволения.       Сердце забилось чаще, как будто где-то в висках.        — Тебе не стоит думать об этом, — Рюджин старалась не выдавать свою тревогу, но края кофты были зажаты в пальцах, на что легко можно было обратить внимание. — Я не собираюсь раскрываться изнутри. Я даже себе этого не позволяю, — тон немного срывался, но все еще был тихим. Она медленно повернула голову на Йеджи, что сидела с совершенно спокойным лицом, будто свои слова говорила вовсе не она, а беспокойные голоса в голове Рюджин.       — Даже сейчас ты защищаешься, — так же спокойно подмечает Йеджи. — Хотя причины нет. Ты в безопасности.        — Ты странная, Хван. — тихий смешок послышался от Рюджин.        — А ты не такая, какой хочешь казаться, — вдруг ответила она. — Мне так кажется.        — С чего ты взяла? — та нахмурилась и закатила глаза, явно не желая продолжать разговор в таком ключе. — Не заходи так далеко, Йеджи, иначе пожалеешь позже. Каждое слово несёт за собой последствия. Поэтому выбирай.        В ответ Хван лишь хмыкнула. То ли это было попыткой отвертеться от сказанного. Знала лишь она.        — Ты тоже выбирала, когда шла сюда, — Йеджи наклонилась в её сторону. — Поэтому я смотрю на тебя.              Каждое сказанное слово нагоняло все больше паники, давило, словно тяжелый груз. Ком в горле не давал ответить, оседая болью и чувством недосказанности.       Но Рюджин обязательно выпустит это чувство тогда, когда никто не будет того ждать.