Summer, where our hearts are left.

      Каждый вдох и выдох оседал неприятной и колкой тишиной между ними, из колеи выбивало только редкое уханье совы, напоминающее об обстоятельствах.        Рюджин съежилась и потрепала бордовую челку, делая глубокий вздох.               — Пошли, — голос прозвучал неожиданно и настойчиво, вперемешку с привычной для Рюджин хрипотцой. Она быстро схватила старшую за запястье, прикрытое тканью кофты, и потянула вслед за собой, ускоряя шаг.        Йеджи успела лишь хмыкнуть в недоумении, медленно плетясь за Рюджин.               — Куда ты тащишь меня? — еле слышное недовольство проскальзывало в словах, но та лишь ускорилась.        Рюджин ослабила хватку, пока в голове не было ни одной четкой мысли о том, куда ноги несут этих двух.  За весь разговор доверием не пахло, но Йеджи не сопротивлялась, позволяла затянуть себя в неизведанную темноту, где страха может встретиться больше, чем при смерти. Но это ли не одно и то же?              Впереди виднеется забор, ограждающий территорию лагеря. Развидеть его форму было затруднительно, поскольку освещения поблизости не было, отчего в глаза кидались лишь приблизительные очертания.        Рюджин подошла впритык к забору, отпуская чужое запястье и исследуя ограждение на ощупь. Она подметила несколько расширенных балясин, между которыми можно было протиснуться и, ловко захватив руку Йеджи, вновь тянет её на себя.        Та чувствует резкий толчок вперед, а после — холодные балки перед собой.        — Пролезай вперед, между ними, — Рюджин продолжает держать чужую руку, словно страхуя.        Когда Йеджи справилась с препятствием, их встретил яркий лунный свет, который позволил ей увидеть лицо Рюджин четче, чем за последнее время.        Привычный напряженный взгляд словно испарился. Темные карие глаза, больше похожие на черные, были расслаблены, а брови слегка собрались домиком.        Она напоминала взволнованного щенка, колеблющегося между доверием и побегом.  Рюджин видела, как пристально Йеджи смотрела на неё.       Это мгновение длилось пару секунд. Максимум три. Но под давлением еле заметных кошачьих глаз что-то точно сдавилось в грудной клетке. Она отвела взгляд первой, уставившись куда-то вдаль. Туда, где за деревьями скрывалась та же темнота. Кромешная, неизведанная и страшная.        — Чего смотришь? — устало, точно сонно буркнула Рюджин. — Нашла на что пялиться. Ты даже не скрываешь. — тихий смешок проскользнул в последних словах. Это заставило уши Йеджи залиться красным оттенком. Благо та этого не видела.        — Пошли, — указывает младшая, головой кивая вперед. Ее рука вновь коснулась чужой, что была немного больше собственной. Пару сантиметров точно прибавлял длинный маникюр, но ладонь Йеджи даже без того была заметно больше.        Обе шли в неизвестном направлении. Туда, где, кажется, лес становился гуще, а темнота поглощала любое эхо, где даже глухое уханье совы на серебряной ветке казалось шумом под сотню децибел.       Через несколько шагов деревья значительно поредели, воздух стал влажнее, с привкусом чего-то соленого. Рюджин ускорила шаг, чувствуя, что впереди их ждет что-то большое.        Лес расступился, словно толпа фанатов при виде кумира. Впереди открылся вид на берег, усыпанный светлым песком, изредка камнями небольшого размера.  Крупный холодный песок протянулся до самой воды. А дальше, шумело своими легкими волнами, которые почти беззвучно накатывали на берег, море.        Лунный свет заливал все вокруг, делая песок серебристого оттенка, а воду почти черной, бесконечной. Маленькие звезды усыпали небо, словно помогая одинокой луне освещать пустые улицы.        Здесь было глухо. Ни души. Лишь прохладный ветер, трепавший волосы девушек, стоящих рядом. Оттого создавался приятный контраст смешавшихся прядей черного и красного цвета.        Рюджин ступила вперед, отпуская запястье Йеджи. Еще пару шагов, и она присела на холодный песок, подхватив колени руками.  Хван последовала ее примеру, садясь рядом, но в рамках дозволенного.  Взгляд красноволосой был направлен на горизонт, где море тонким градиентом сливалось с небом.        — Ты не боишься, что нас будут искать? — голос перебивался шумом волн. Старшая краем глаза посмотрела на Рюджин, что выглядела непоколебимо.        — Боюсь, — еле слышно отвечает она. — Но для меня это не значит сидеть на месте, — Рюджин рукой зачесала выбившуюся красную челку назад, опуская взгляд. — Тем более, мы наверняка уже влипли и нас ищут. Менять что-то бесполезно. Нам все равно влетит наутро, если не через пару минут, — она лишь фыркает, слегка приподнимает уголки губ и поглядывает на Йеджи. — Можно досидеть до конца.        Брюнетка хмыкает в ответ, устремляя взгляд на волны, тянущиеся к чужим ногам.        — А если бы не Черён? — тихо спрашивает Хван. — Ну, тогда, у костра.        — Я бы осталась сидеть там, слушать Юну, — Рюджин чуть повела плечом, не прекращая смотреть в сторону горизонта. — Наблюдать, как она позорится под гитару.        Темноволосая лишь усмехнулась куда-то в ладонь, морща нос.  Младшая покосилась на неё. В лунном свете лицо Йеджи выглядело спокойным. Виднелись очертания прямого, ровного носа с острым кончиком, средние губы формы сердца, но особо приковывали к себе внимание кошачьи глаза. Словно эта черношерстая кошка вечно что-то да замышляет, ехидно ухмыляясь одними лишь глазами.        — Знаешь, — теперь тишину прервали не звуки воды, а голос Рюджин. — Я часто сбегаю. Иногда настигают такие моменты, когда хочется спрятаться от чужих глаз долой, — на некоторых словах тон слегка подрагивал, подсказывая, что она испытывает переживание. Ведь говорить с малознакомой девушкой, тем более о чем-то личном, для Рюджин казалось слишком страшным и невозможным. Но под давлением кошачьего взора кажется, словно он вытягивает все слова прямиком из груди. Даже самое сокровенное бесстыдно выходит наружу. — Моменты, когда даже чужих голосов слышать не хочется. Да что уж голосов… Даже вздохов. Иногда и саму себя слышать не хочу, — Рюджин полной грудью набирает воздух, ощущая легкий солёный привкус во рту. Она перебирает пальцы, то и дело вертя декоративные кольца на них. — Сказать честно, в таких случаях я даже самого близкого человека к себе не подпускала. Никогда. Будь то Черён, или же мама… Никого и никогда, — ее плечи предательски дрогнули. То ли от нервов, то ли от прохладного морского воздуха по телу проходится дрожь. — Правда, я ничем не отлична от тех типичных трудных подростков, которые то и дело на все носом воротят. Со мной тяжело, и я это понимаю, — очередной вздох из пухлых губ, очередное подергивание плеч, что уже ноют от напряжения. — Поэтому я избегаю близкого общения с кем-то. Просто-напросто не хочу мучить характером.        — И поэтому ты в этот раз разделила свой побег со мной? — Йеджи увлеченно изогнула брови, словно боясь отпугнуть Рюджин.  Но та лишь тяжело вздохнула и закрыла уставшее лицо ладонями.        Вокруг них все так же царила глушь и тьма.        Яркий свет от луны создавал дорожку по воде, словно приглашая в оковы тишины. Рюджин бы так и подумала. Будь у неё возможность, она бы без сомнений поддалась после своей смерти луне. Пока кто-то мечтает попасть в рай, чистит всю жизнь карму, не желая вариться в котле после кончины, Шин же мечтала отдаться ночи.        Ночь — это одиночество, которое время от времени переходило в битву с собой, со своими мыслями. Но несмотря на недостатки, в эту часть суток она по-настоящему чувствовала комфорт. Одиночество окутывало её с головы до пят. В такие моменты она осознает безопасность. Когда никто не ходит рядом, шлепая нелепыми стопами по полу, когда никто не перебивает её мысленный монолог или ровный бит сердца.       Ночь не осудит. Она лишь затянет все за собой и унесет в темноту, словно куда-то в бездну, где хранятся нескончаемые мысли, действия и слова.        Рюджин отвлеклась, зачерпнув горку песка в руку и медленно просыпая его обратно.  Окончательно из мыслей ее выбил знакомый голос, доносящийся уже не с правого плеча, а прямиком из лесной гущи.               — Хван Йеджи! Шин Рюджин! — громкий тембр раздавался эхом, мгновенно заставляя сердце бешено биться в грудной клетке.        Шин вскакивает, отряхиваясь от песка.        — Блять… Вот же чёрт! — она выругалась, но старалась сохранять тишину.        Чужая рука резко сцепилась с другой, что была побольше. Рюджин лихорадочно оглядывалась в попытках найти подходящее место, чтобы спрятаться.        Младшая подметила укрытие и уже тянула Йеджи в сторону старого пирса. Там, у самого берега, стояло несколько деревянных свай и полуразрушенный навес. А рядом огромное дерево, чья тень надежно скрывала все, что оказывалось под ним.       Песок забивался в обувь из-за резкого и быстрого бега. Ноги вязли, дыхание сбивалось. Голос сзади приближался.       — Рюджин! Йеджи! Немедленно вернитесь!       Они добежали до дерева. Рюджин втянула Йеджи за ствол, в самую густую тень, где даже лунный свет не мог их достать.       Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за километр. Но места за деревом было мало. Слишком мало для двоих.       Рюджин прижалась спиной к шершавому стволу, притянула Йеджи ближе к себе, почти вплотную. Накрыла своей чёрной кофтой, пытаясь скрыть светлые ткани её одежды и поднесла палец к губам.       — Тсс, — одними устами, без звука.       Они стояли, прижавшись друг к другу, в полной темноте. Дышать приходилось очень тихо. В лучшем случае стоило задержать дыхание.        Сердце будто вот-вот и выскочит из груди. Тарабанит, разгоняя горячую кровь по всему телу, заставляя ощутить жар у щек.        Голос раздался совсем рядом, вкупе с хрустом опавших веток.        — Рюджин! Йеджи! Где вы?       Большая фигура с фонариком прошла в паре метров от дерева, где сидели девушки. Кажется, в тот момент дышать перестали обе.       Рюджин зажмурилась и неосознанно вцепилась в руку Йеджи так, что, наверное, оставит синяки. Как минимум следы от ногтей, пусть они и были не очень длинные. Ее тело пыталось найти спасение, опереться на кого-то, кто в силах укрыть её за своей спиной. Заступиться, оправдать и успокоить. Рюджин была готова завыть от накаляющегося адреналина.         Йеджи не двигалась. Сильная хватка на ее руке была ощутима, но та лишь посмотрела на младшую, что сидела, зажмурившись. Почти дрожала. Она чувствовала это.        Большим пальцем она легко погладила чужую ладонь поменьше, будто стараясь успокоить.  Рюджин приоткрыла один глаз, проверяя территорию на присутствие чужих. Случайно она заметила Хван. Та выглядела непоколебимо, словно совсем не боялась. Или просто боялась, но умела это скрывать.       Шаги затихли, продолжаясь где-то вдали вместе со светом от фонарика. Голос ушел дальше по берегу Младшая выдохнула, полностью открывая глаза, все еще недоверчиво и настороженно осматриваясь. Йеджи смотрит на неё снизу вверх, замечая взволнованное выражение лица. В этот момент она напоминала испуганного щенка, что поджал хвост и забился где-то в углу, поскуливая. Только Рюджин не скулила. Возможно, только мысленно.        Возвращая взгляд перед собой, она вновь цепляет зрительный контакт с Йеджи. Ее темные волосы шевелились от ветра и щекотали горячие щеки Шин, отчего она немного жмурилась. Теплое дыхание исходило из приоткрытых впереди губ, жар чужого тела возвращал на землю, помогая осознать ситуацию и протрезветь от накопившегося страха. Их руки все еще были сцеплены между собой, причем очень крепко.        Рюджин хотела провалиться сквозь землю от этой картины. Щеки предательски покраснели, выдавая её смущение.        — Ты чего? — голос Йеджи звучал тихо, почти беззвучно, но с усмешкой.       — Ты вся красная, Рюджин-и.        — Я не Рюджин-и, — она недовольно мотнула головой и нахмурила брови. — И я не красная.        — Еще как! Ты покраснела до кончиков ушей.        — Хван Йеджи, — в этот раз голос прозвучал намного строже, чем в прошлые разы. Старшая смутилась, опуская взгляд, словно ребенок, которого отчитали за плохое поведение. Она хотела ответить что-то, как вдруг её перебили.       — Молчи, там кто-то идет, — шепнула Рюджин, кивая в сторону.              Младшая резко замерла, вновь усиливая хватку на чужой руке. Уголки губ Йеджи заметно дрогнули, пока волосы скрывали улыбку от глаз Рюджин.        Шаги действительно приближались. Кто-то шел совсем рядом и, кажется, не один. Тяжелый топот доносился где-то из-за угла, сопровождался шорохом песка и треском маленьких веток.        Шин затаила дыхание, вжимаясь спиной к широкому стволу дерева. Но этой широты не хватало, чтобы скрыть их обеих. Шершавая деревянная кора неприятно колола спину, но было наплевать.       Луч фонаря вновь скользнул вблизи. В этот раз ближе, чем в прошлый. Прошелся на расстоянии меньше метра от них, осветил лишь ненужные коряги, обваленные балясины и соседние пирсы.        Свет замер на секунду. Рюджин зажмурилась, мысленно подготавливая себя к поражению в этой игре. Дыхание остановилось само по себе, словно сознание понимало ситуацию и пыталось спасти себя.        — Пусто, — раздался приглушенный голос. — Пойдем к воде.        — Нам нужно быть на территории через 10 минут, — второй, но менее знакомый тон продолжил. Однако двое пропустили все мимо ушей, старались отдышаться и набрать побольше воздуха в легкие после такой долгой задержки.        Сердце все еще бешено колотилось, пока на лбу выступали небольшие капли пота от страха.        Шаги начали удаляться.  Рюджин вновь выдохнула, задев взглядом темноволосую, что сидела в упор к ней. В темноте глаза сияли, в них словно плясали чертики. Либо это отражение звезд на небе. А может и то, и другое.        — Чего лыбишься, Хван? — Рюджин возмутилась, свободной рукой отталкивая чужой лоб от себя подальше.        — Ты просто вцепилась в мою руку так, словно я твоя единственная защита, — Йеджи усмехается и смотрит на сцепленные пальцы с улыбкой. Но счастье продлилось недолго.        Младшая отдернула свою руку, будто её током ударили. Возможно, осознать физическую близость с этой малознакомой кошкой было сравнимо с этим разрядом.        — Эй, Рюджин-и!       — Замолчи, я не Рюджин-и, — та озлобленно скалится, напоминая злого щенка, но уставшего до ужаса. — Не нужно сюскаться со мной. Тошно, — она поморщила носик, выражая свое полное недовольство. Хотя тело еще предательски подрагивало от недавнего страха, который обрушился резко, словно снег с крыши, а сердце стучало настолько громко, что, кажется, даже Йеджи могла его слышать.        — Тише ты, — старшая не обижалась, только держала на ней взгляд. Все такой же спокойный, будто не замечала, что её только что отшили. Буквально. — Дрожишь вся.        — Не дрожу, — Рюджин огрызнулась, хмурясь.        — Дрожишь, — повторила Йеджи и двинулась к ней. — Тише, Рю, — голос прозвучал успокаивающе, монотонно, стараясь не отпугнуть.        Кончики пальцев аккуратно коснулись края черной кофты, прикрывая плечо и застегивая молнию чуть выше, чем наполовину.        — Замёрзнешь, — с ноткой заботы словно продолжает втираться в доверие темноволосая.        — Я не…       — Знаю. Ты никогда не дрожишь, не краснеешь, не мерзнешь и ничего не боишься, — усмехается Йеджи. — Я все наблюдала.        Рюджин хотела огрызнуться, но обратила внимание на то, с какой аккуратностью старшая поправляет ее одежду. Как её пальцы, что гладили маленькую напряженную ладонь, стараясь успокоить, сейчас касаются темной ткани.        — Зачем ты это делаешь? — она звучала грустно. Тембр голоса напоминал стучащие в окна капли ливня, умоляющие пустить в тепло. Но впереди лишь преграды. Ком неподвижно замер где-то в глотке, явно находился под продолжительным обездвиживанием, но желал выйти наружу, с каждой неудачной попыткой лишь становясь больше, принося большее давление.       — Все это, — Рюджин мотнула головой на свою кофту, на пальцы, что бродили по ткани, не касаясь самого тела. — Лезешь… Терпишь и заботишься, — на последних словах голос задрожал. Ком в горле снова давил. Она нервно сглотнула, испуская весь воздух из легких наружу. — Я же невыносима.        — Ты этого стоишь, Рюджин, — железное спокойствие продолжало неперебиваемо доносится из уст Йеджи. Это бесило. Почему она такая взрослая?       — Говорят, что в жизни сложнее всего не научиться доверять окружающим, а научиться доверять самому себе. Понять, что ты имеешь право чувствовать, проживать и выражать, — Йеджи продолжает, спокойно и тихо, будто с ребенком.       — Ты имеешь право быть слабой и показывать слабость, имеешь право плакать и не справляться, — ее взгляд был направлен на красноволосую, что повернута к ней в профиль, слегка опустив голову. — Никто не поможет тебе, если ты не позволишь.        Рюджин шумно сглотнула, чувствуя, как ком в горле давит еще сильнее, заполняя зону глаз и носа давлением. Каждое слово ощущалось как трещина на стенах, что выстроила она же с целью прятаться.        Что-то внутри надламывалось, но не сопровождалось болью. Скорее, страхом перед неизвестностью.       Младшая положила голову на колени, пряча лицо за красными прядями волос. Ветер с прохладой обдувал тело, не позволяя дрожи прекращаться.        Глаза вдруг защипало, а впереди все размылось, словно под водой. Она зажмурилась, пытаясь скрыть и привычно заглушить это чертово жжение, но тело не слушалось.              Прерывистый выдох вышел из приоткрытых губ, уже слегка покусанных. По щеке прошлось что-то теплое, даже слишком. Слеза оставляла за собой обжигающую мокрую дорожку. Рюджин дернулась, стараясь быстро смахнуть её рукой, но за первой текли и последующие.        — Чёрт… — она пыталась выругаться как можно тише, лишь бы не подавать виду и не показывать нынешнее положение. Ненавидит себя за свою слабость.       Ей хотелось взвыть, но эти звуки остались где-то в груди, так и не выйдя наружу.        Неожиданно раздалось тихое хныканье и подрагивание сжатых плеч. Рюджин продолжала держать руки у глаз, чтобы выступившие слезы наконец прекратились.        Попытка скрыть не обвенчалась успехом. От безысходности и боли маленькое дрожащее тело жалось ближе к чужому, словно в поисках источника тепла. Она наткнулась на плечо Йеджи, прижимаясь к нему лицом.        Кофта постепенно мокла от слез, но та не ругала, лишь замерла, позволяя выплакаться.        Дрожь тела Рюджин ощутимо затихала, дыхание становилось ровнее, а слезы переставали течь.        Хван подняла руку и медленно, стараясь не спугнуть, опустила её на спутанные от ветра красные волосы, аккуратно поглаживая младшую по голове.        Рюджин вздрогнула от неожиданного и непривычного касания, но не отстранилась, старалась привыкнуть, выдыхая. Долго, прерывисто, отпуская оставшееся напряжение внутри, и лишь сильнее прижимаясь к плечу.        Они сидели так долго. Может, прошли жалкие минуты, может, часы. Никто не знал. Младшая чувствовала тепло большой ладони на своих волосах и ровное дыхание рядом.        Постепенно дрожь Рюджин прекратилась совсем. Дыхание выровнялось, напряжение потихоньку отпускало мышцу за мышцей. Она даже не заметила, как глаза начали слипаться. Тело требовало отдыха после этого бесконечного дня и бесконечной ночи.              — Спи, Рюджин-и, — тихо прошептала Йеджи, потеревшись щекой о красную макушку.               Рюджин хотела возразить за очередное прозвище, которое ее не устраивало, но усталость брала вверх. Она сильнее прижалась, прикрыв глаза.        Старшая умилилась этой картине. Кажется, сейчас Шин выглядела совсем беззащитно и уязвимо.        Когда она проснулась, небо начинало светлеть. За горизонтом виднелась макушка яркого солнца, что потихоньку освещало улицу. Где-то недалеко доносилось пение самых разных птиц, а море стало серым, почти прозрачным.        Рюджин все еще лежала на плече Йеджи, устремляя взгляд вперед.               — Проснулась? — тихо спросила темноволосая, не поворачивая головы.               Младшая что-то невнятно пролепетала, поднимаясь и потирая рукой лицо. Чувствуются опухшие глаза и уже высохшие дорожки от слез на щеках.               — Сколько времени? — хрипло, еще сонно бормочет красноволосая, сощуриваясь от солнечного света.               — Без понятия, но почти рассвет.        Рюджин посмотрела на неё. В сером предутреннем свете лицо Йеджи казалось уставшим, но спокойным.               — Ты не спала?       — Нет, — она помотала головой и поймала зрительный контакт. — Кто-то же должен был сторожить, чтобы нас не нашли.        — Я могла бы проснуться, — фыркает младшая, поморщив нос.               — Могла. Но ты так сладко спала и сопела, что будить тебя не хотелось.               Рюджин чувствует, как к щекам приливает тепло, отчего она быстро отворачивается, пряча взгляд. На что Йеджи лишь слышно усмехается, явно умиляясь.        — Отстань, Хван Йеджи, — с наигранной злостью отмахивается та. — Не смейся.               — Идём, — темноволосая протягивает ей руку.        Шин взяла её ладонь и поднялась. Песок был все таким же прохладным.  Они вышли из-под дерева и остановились на берегу, где мягкие волны старательно тянулись к ногам.       Небо переливалось оттенками голубого и розового вперемешку с золотом.        — Красиво, — тихо вздыхает Рюджин с легкой восхищенной улыбкой, которую сама не заметила, но Йеджи — наоборот.        Как уголки её пухлых губ искренне приподнялись, делая Шин такой спокойной и открытой.               Старшая хмыкнула и стянула с себя кофту, оставив её где-то на песке. Следом за кофтой сняла обувь и поставила там же, после чего двинулась ближе к воде, будто поддаваясь ей.        Мокрый холод пробил до мурашек, Йеджи зашла лишь глубже, чуть выше щиколоток, взвизгивая от прохлады.               — Ты чего? — опешила Рюджин, удивленно раскрывая глаза.               — Рюджин-и, не стой столбом, иди сюда! — насмешливый, но добрый голос подзывал к себе, на что та лишь фыркнула, морща лицо, якобы отнекиваясь. Недовольство длилось ровно до того момента, пока Йеджи не плеснула холодной водой в её сторону.               — Эй, Хван! — она вскрикнула и нахмурила брови, пока вторая заливалась смехом от такой реакции.               Рюджин тоже сняла кофту с обувью и зашла в воду, оставив после себя цепочку следов на песке.        Море и вправду оказалось очень прохладным, из-за чего зайти глубоко было невозможно.               Обе стояли неподвижно, иногда переглядываясь, но после снова возвращали взгляд на горизонт, где солнце восходило все выше.        Один момент, и Йеджи уже визжала от неожиданности, что не заплескали холодной водой. Попытки укрыться руками от капель провалились, одежда промокла сильнее, а в темных волосах виднелись мокрые пряди.               — Да ты с ума сошла! — старшая ругается сквозь смех, пока девушка напротив неё хохотала и продолжала брызгаться. Внезапно Йеджи рванула с места, удаляясь в противоположную сторону от Рюджин, хлопая мокрыми стопами по песку.               Они носились, распугивая всех чаек вокруг, которые только-только проснулись, до тех пор, пока окончательно не выдохлись и не вернулись на начальную точку, где оставили свою одежду.        Хван остановилась, уперевшись руками в колени, пыталась отдышаться. Сердце стучало так, словно она только что пробежала целый марафон. Хотя, это почти одно и то же, но все равно потерпела поражение, когда Рюджин догнала её, мокрой рукой коснувшись чужой лопатки.               — С ума сойти… — на одном дыхании шипит младшая. — Мы тут носились как ненормальные, а нас до сих пор не поймали.               — Успеют еще, — та отмахнулась, поморщив нос. — Смотри, — она уселась на песке возле воды, старательно вырисовывая что-то концом веточки, которую только что подобрала поблизости.               Йеджи быстро начертила небольшое поле из четырех клеточек, рисуя в одной из них крестик.               — Крестики-нолики? — Рюджин вскинула бровь. — Серьезно?              — А ты против?              — Нет, давай сыграем, — хмыкнула младшая, ловко отломив половинку от чужой ветки и ходя ноликом.               Они играли сначала просто так, но когда наскучило, решили играть на желания. Йеджи, проиграв, должна была пробежаться по колено в воде, и она пробежала, визжа от холода.        А когда проиграла Рюджин, ей пришлось рассказать анекдот, и, будто специально, она рассказала самый странный и дурацкий, отчего Йеджи смеялась еще минуты три.               — Ты специально выбрала самый тупой? — сквозь непрекращающийся смех спросила старшая, вытирая слезы.               Когда она наконец успокоилась, Рюджин уже держала в руках ветку, о чем-то глубоко размышляя.               Хмыкнув, кончик ветки коснулся мокрого песка, вырисовывая под четкие манипуляции какую-то кошачью мордашку. Нарисовала уши, кошачий нос и большие глаза, в которые добавила небольшие звездочки, подписав под рисунком «Хван Йеджи».       В ответ послышался удивленный смешок. Старшая увлеченно рассматривала картину, стараясь заметить каждую деталь.               — А почему в глазах нарисованы звезды? — она вскинула брови и посмотрела на Рюджин.               Но та лишь молчала, с мягкой улыбкой подхватывая зрительный контакт.        Шутливо цокнув, Йеджи тоже взяла палку, рисуя что-то.        Через пару ловких движений кистью руки, на песке светился рисунок с мордочкой пушистого щенка, у которого слегка потрепалась шерстка. Кинув косой взгляд на девушку рядом, она следом подписала снизу «Шин Рюджин-и», после чего удовлетворенно хихикнула.               — Не похоже! — отрицает Рюджин и толкает старшую в плечо, на что получает лишь более громкие смешки.               — Ты просто себя не видела со стороны, — серьезно отвечает Йеджи, будто поставив точку.               Младшая сморщила носик и подула губы, имитируя обиду.        Они сидели на берегу, гляда, как волны медленно смывают их рисунки.        — Жаль, — тихо, с придыханием шепчет Рюджин. — Жаль, что смоется.               — Ничего, мы все равно запомним это.       Они вышли на обратный путь и уже слышали голоса, от которых уносили ноги в прошлый раз.        — Нет, там тоже пусто. Я обыскал весь берег.        — Идиот, с чего ты вообще взял, что они именно тут? — второй незнакомец чуть вскрикнул, давая слышный подзатыльник своему напарнику.        Рюджин замерла и затаила дыхание, Йеджи делала то же самое.  В метрах тридцати от них стояло два вожатых с фонариками… или же это были сторожи. Они не знали, но старались ловко улизнуть от них незаметно. Один из них потягивал сигарету. Дым ветром доносился до девушек, чуть было не сдавая их из-за подступающего к горлу кашля.        — Нужно немедленно возвращаться в дом, — шепчет старшая как можно тише. — Иначе они соберут группу и будут по всей территории патрулировать.        — А как мы пройдем? — Рюджин почти скулила от страха, ведь быть пойманной за нехорошим делом в первый же день прибывания в лагере — так себе затея, да и звучит плохо.        Йеджи потянула её в сторону, противоположную двум толстякам с фонариками. Туда, где лес подходил почти к самому забору. Они шли медленно, стараясь переступать ветки наугад, ведь света все еще не хватало для того, чтобы осветить глубь густого леса.        Сердце Рюджин снова бешено забилось, отдавалось вибрацией где-то в висках, накатывая тревогу и растерянность.        Но то, как ответственно Йеджи оглядывалась и вела младшую, утешало страх.        Они наконец добрались до забора, краем уха слыша оставшиеся позади мужские голоса.        Рюджин нащупала раздвинутые палки, через которые они пролезли в прошлый раз.        — Давай ты первая, — шепнула она, видя одобрительный кивок.        Йеджи пошла вперед, успешно проходя через препятствие, следом за ней протиснулась и Рюджин.        Территория вокруг теперь казалось более знакомой. Оставалось только пройти оставшуюся лесную дорожку и тихо залезть в деревянный домик.  Пока они осматривались, чужие голоса сзади резко затихли, но Рюджин заметила это слишком поздно.        — Там кто-то есть! — откашливающийся мужской вскрик слышится где-то сбоку, мгновенно вгоняя в тревогу и ступор.        — Бежим, — как можно тише приказывает Шин, по памяти вырываясь в сторону их дома, который терялся среди всей листвы.        Обе петляли чуть ли не врезаясь в деревья, прятались в тени и старались улизнуть даже от малейшего луча фонаря.        Впереди показалось знакомое крыльцо, на которое Рюджин влетела, почти падая на скользких деревянных ступенях.        Следом за ней прилетела и Йеджи, которая нервно пыталась отдышаться.        — Мы сделали это, — младшая смеется и тихо открывает входную дверь.        Они вошли в дом, еле слышно разуваясь и стараясь не разбудить остальных троих, уже спящих.        Черён спала, уткнувшись носом в подушку. Юна раскинулась звездой на всю кровать, свисая одну ногу на краю. Лиа поджала ноги и тихо бормотала что-то под нос.        Рюджин оглянула стоящую рядом с ней девушку, что была на почти одну голову выше неё и тихо хихикнула, отворачиваясь куда-то в плечо.  Кажется, Йеджи даже сквозь кромешную тьму заметила, как засияла чужая улыбка. Словно это что-то запретное, редкое, почти невозможное.        Красноволосая медленно, будто нехотя отстранилась от старшей, удаляясь к своей кровати. Та лишь проводила её фигуру взглядом, хлопая светящимися глазами.  Она так и не узнает, что Рюджин, стоя к ней спиной, спрятала свою улыбку.       Если бы Черён узнала об этом, она бы не поверила этим словам, сочла бы за полный бред, что её неприкосновенная и непробиваемая подружка детства сейчас стоит смущенная с дурной улыбкой.        В груди что-то приятно покалывало. Словно в клетке прорастали розы, укалывая своими иголками на стеблях изнутри. Вроде от наконец вышедших наружу эмоций стало намного легче и живее, а вроде и угнетение совести. Страх медленно брал вверх и царапал горло.       Непривычно это всё.        Так странно и так страшно. Но Рюджин нравится.        — Доброй ночи, Рюджин-и, — из мыслей снова вывел шепот, доносящийся из-за спины.        — Доброй, — такой же тихий ответ последовал почти сразу, заставляя приятное тепло подступать к щекам.       Тяжелое одеяло вскоре накрыло маленькое и, кажется, беззащитное тело, помогая скорее окунуться в сон. Она уткнулась носом в подушку и продолжала давить глупую улыбку.       Рюджин не помнила, как она уснула. Помнила лишь предательски приятное тепло, которое разливалось по груди. Помнила, как ткнула лицом в подушку и была готова биться об матрас ногами, словно маленький ребенок, пока на лице играла осознанная, искренняя улыбка.       А потом провал. Провал в сонное царство.       Проснулась она оттого, что кто-то агрессивно толкал её в плечо.       — Рю, вставай, — шепот нарастал с каждым словом и толчком, — Шин Рюджин, да вставай же ты!       Рюджин нехотя приоткрыла один глаз, замечая нависающую над собой рыжую макушку.       Черён, растрепанная и сонная, будто вовсе не спала всю ночь, но с каким-то странным выражением лица.       — Да что-о… — хрипло протянула она, щурясь от света.       — Ты где была ночью? — тон голоса претензионно скакал и был похож на ругань.       Стоило Рюджин на полтора процента проснуться и потереть глаза, как вдруг воспоминания с ночи ударили в голову.       Глаза внезапно расширились, рот был прикрыт рукой.       — Рён… ты ведь никому не сказала? — обеспокоенно спросила Шин, медленно поднимаясь с кровати.       — Я-то не сказала никому, я же не дурочка, — продолжала та ругань и активную жестикуляцию, — Только вот из-за вас двоих, а в особенности из-за тебя, я полночи уснуть не могла! Ты где пропадала с ней?              — Потом все расскажу, — выдохнула Рюджин, качнув головой, — Обещаю.       Взгляд напротив немного смягчился, возвращая прежнюю Черён. Красноволосая села на кровати и потянулась после сна.       — Ладно, но это… — она запнулась, — У тебя лицо странное.       — В смысле, опухшее?       — Нет. Не знаю… другое какое-то, — темные глаза осматривали внешний вид подруги, старались выявить отличие от прежнего.       Рюджин почувствовала, как к щекам снова подступало тепло и незамедлительно отвернулась.       — Тебе показалось.       — Ага, конечно. Так я тебе и поверила, — фыркнула Черён. — Вставай давай. Соён сказала, что завтрак начнется через полчаса, относительно. И кстати, вчера она металась как угорелая и велела сторожам искать кого-то. Знаешь, кого? — последние слова она выделила интонацией, цепляясь взглядом за глаза напротив.       — Ты… ты точно никому не сказала?       — А кому? Юне, которая всю ночь храпела словно мотор от мотоцикла? — саркастично смеется рыжая. — Или может быть Лие, что спит как убитая? Я не стукачка, но ты расскажешь мне все.       — Хорошо-хорошо. Надеюсь, пронесет, — было заметно, что Рюджин переживала, ведь голос то и дело дрожал.       — Да, но блин, будь осторожнее, ладно?       В ответ красноволосая лишь сонно угукнула, провожая подругу взглядом. В столовой было шумно, что неудивительно. Все отряды собрались у витрин, с дикими и голодными глазами норовясь рассмотреть блюда для завтрака. Однако разочарование настигло быстро. Бледную кашу разливали по тарелкам, а каждый второй в очереди ворчали, морщили нос.       — Я не понимаю, зачем так рано вставать на завтрак? Нет, ну могли бы хоть бонус сделать, что вчера все отряды допоздна сидели и грели задницы возле костра, — детский голос возмущается, повышает тон на окончаниях слов, выражая явное недовольство. — Ни стыда, ни совести                   — Сомневаюсь, что ты бы выбрала поспать подольше, при этом пропустив завтрак. Ты ведь у нас лишь о том, чтобы поесть, — парирует Лиа, ткнув Юне в живот. — Тебе бы правда не помешало поесть, а то выглядишь как сухофрукт.       В ответ младшая лишь показала язык, продолжая стоять в очереди с выражением недовольства.             Рюджин же с самого пробуждения витала где-то в облаках. Не отзывалась, когда Черён звала её, дергала за плечо. Реакции не было.       Взгляд темно-карих глаз снова был направлен куда-то в одну точку.       — Рюджин, о чем ты так увлеченно думаешь с самого утра? — в голосе слышались ноты обиды за игнорирование. Черён переживала за подругу, что впервые за год, точно, решила социализироваться по инициативе Рён и пропала на целую ночь.       — А? Да так… не бери в голову, — она даже звучала рассеянно, лишь на миг взглянув в глаза напротив.        Шин положила на поднос тарелку с кусочком хлеба и кружку черного чая. Каша не вызывала у неё никакого аппетита.        Черён нахмурилась и повернулась к Йеджи. Та же, наоборот была сконцентрирована и спокойна.        — Йеджи, что с ней? — взволнованно спрашивает Рён, кивая в сторону красноволосой.        Брюнетка пожала плечами, осматривая Рюджин и скользя выше. Кто же знал, что в этот момент их взгляды встретятся?        Младшая подскочила от неожиданности и увернулась с подносом в сторону отдаленного от Йеджи столика.       — Да блять, Шин Рюджин, я тебя прибью! — она срывается на визг, озлобленно топнув ногой и быстрым шагом направилась за удаляющейся от неё красной макушкой.        Когда та села, Черён подсела напротив с нахмуренными бровями. Выглядело так, словно из безобидной рыжеволосой девушки вот-вот вырвется злющая лисица и разорвет в клочья все и вся.        — Объясни мне всё! — громкий удар кулаком пришелся на стол, отдаваясь звенящими друг об друга столовыми приборами. — Шин, что за секретики? Я похожа на чужую? — она уже давно сорвалась на крик, пока подруга перед ней сидит, выпучив глаза и краснея. — Я не отстану от тебя, пока ты не расскажешь. Иначе виняй на себя. Ладно остальные, ты их не знаешь и доверять не можешь, но я-то! Я же твоя подруга, причем давняя, а ты так поступаешь, словно не доверяешь уже даже мне. Что уж о собственной матери говорить. — тон постепенно становился тише, но сердце Черён по прежнему пылало от злости и обиды.        — Прости, Рён… — Рюджин замешкалась, стыдливо опуская голову. — В общем, той ночью мы сбежали вместе за территорию лагеря.       Глаза напротив в шоке расширились, а ложка и вовсе выпала из рук.        — Вы сделали что?! — почти выкрикнула Черён, вновь стукая по столу.        — Да тише ты, — язвит Шин, прислоняя палец к губам. — Сбежали за территорию лагеря, а там пляж. Море такое красивое, спокойное, вот и решили остаться там. Но не спеши ругаться, я знаю, что ты скажешь, что я сошла с ума делать такое в почти первую ночь после приезда сюда, но ты ведь меня знаешь… — она вновь склонила голову, прикрывая лицо руками. — Но это не та причина, по которой я веду себя так сегодня.        — А в чем тогда дело?        — Я доверилась ей. Случайно, — отрезает Рюджин с тяжелым выдохом.        — Ты не способна на такое даже специально, что за бред? — Черён недоверчиво косит взгляд, будто чует где-то подвох.              — Да я серьезно! Я даже заплакала у неё на плече, а там же потом и задремала. И я чувствую себя дурой. Словно я вообще не в своей тарелке, Рён…       — Так вот почему ты так странно утром выглядела… сама на себя не была похожа.        Рюджин почти не слушает, лишь сухо угукает, пока взгляд автоматически устремляется за спину Черён. Йеджи опять поймала её.  Тепло подступает к щекам, а сердце тарабанит лишь быстрее.        — Ты вся красная. Рюджин? — подметила рыжая, после чего следом за подругой посмотрела назад. — Так вот оно что..

***

      За три дня, уже прошедших, многое поменялось.        Конечно, кроме бесящего всех распорядка дня. Ведь утренние зарядки, блеклые завтраки, отрядные мероприятия и прочее остались, никуда не исчезли. Это было предсказуемо.        Может, за это время Рюджин немного и освоилась такой «продуктивности», но даже если, то, очевидно, совсем немного.        За эти дни ей льстила похвала от собственного и чужих отрядов за её умение играть в волейбол, при этом выглядя горячо и сексуально, даже когда та в прыжку случайно прикусывает губу, заставляя алую кровь выступить на светлую кожу.  Жизнь в лагере текла размеренно.        Юна и Лиа то и дело сближались, сейчас их уже было не разлучить. Те всегда ходили либо впритык друг к другу, либо держались за руки.        Младшая со светло-рыжей головешкой постоянно просила Лию покатать её на спине, на что та лишь ворчала, но исполняла просьбу. Было заметно, как обеим это нравится.        Черён все время крутилась возле Рюджин, заставляя ту раздражаться.  Рыжая лисья макушка виляла хвостом около неё ровно до тех пор, пока не получит легкий удар по голове от разъяренной подруги. Это не было обидно, скорее, локально по-дружески.        А сама же Рюджин… успела за это время отстраниться от Йеджи обратно, делясь лишь сухими «доброе утро» да «доброй ночи».        Может, иногда ее навещали мысли о том, что так делать не нужно и Йеджи, очевидно, неприятно, только вот, раз уж она возомнила из себя такую ответственную, то вполне сумеет сказать такое прямо.  Однако, она не говорила. И откуда Рюджин должна знать, что творится у остальных в голове? Она в своей-то еле ориентируется.        Правда… от любых касаний сердце Рюджин словно вспыхивало пожаром. Щеки мгновенно краснели, будь то Йеджи случайно заденет её плечо своим.        Вечером очередного дня Соён снова собрала всех на главной улице, где к тому моменту уже толпились разные отряды.              — Есть важное объявление, — звонкий голос сразу обращает на себя внимание. — Завтра вечером у нас будет традиционная лагерная игра — Ночной дозор. Команды соревнуются в поиске флажков на территории. Правила простые: найти флаг противника и принести в штаб. Главное не упустить свой. Очевидно, нужно оставить кого-то на охрану флажка команды. Всего три места, они будут определятся по тому, чья команда быстрее принесет чужой флажок. Вам будет выделен час. И кстати, команды собираются случайно и смешанно. А значит, в одной будет несколько разных отрядов. Как раз получше друг друга узнаете. Списки команд вывесят завтра утром на доске объявлений. Спасибо за внимание, можете идти. — Соён заканчивает, распуская толпу вокруг себя. 

***

      На следующее утро списки висели на деревянной доске у столовой. Рядом толпились люди, выкрикивали имена и судорожно искали себя.        Рюджин старалась вчитаться в мелкие строчки, ища себя. Но давка вдоль и поперек не позволяла сделать этого.        В итоге она нашла свое имя, отмеченное в синей команде. Вокруг её имени крутились оставшиеся и незнакомые, но еще одно зацепило её внимание.        Каково было облегчение, когда в списке синей команды виднелись знакомые инициалы Ли Черён. А ведь эта лисица уже подкралась сзади.          — Синяя команда… Шин Рюджин, Ли Черён! — на этом рыжеволосая радостно взвизгнула, обращая на себя внимание. Она замешкалась, но продолжила внимательно вчитываться.       — Кан Тэхён… Блять, ладно. Пак Минсок, Чон Херин и Нам Дохун… черт знает кто все эти люди, но этого Кана я точно знаю!        — Бесит, — озлобленно огрызнулась Рюджин, почти рыча. — Почему судьба так жестока?        — Да ладно тебе, может он не так уж и плох будет. Кричи, если что, может я услышу и прибегу.        Шин легко угукнула, толком не вслушиваясь в слова.        До вечера было еще много времени, а значит, сейчас она свободна и может позаниматься своими делами.        Благо нужные вещи, а точнее, телефон был в кармане, она, не раздумывая пошла в сторону небольшого пруда, решая посидеть под высоким деревом.        Время в одиночестве прошло быстро. Вокруг уже темнело, а солнце садилось и уходило все глубже за горизонт. Теперь лишь редкие фонари разбавляли темноту.        Рюджин стояла не старте и мяла в маленьких руках синюю повязку. Черён поправляла фонарик, Дохун и Минсок обсуждали территорию и стратегии. Херин молча завязывала шнурки в стороне.  Тэхён стоял в паре метров от Рюджин, то и дело оглядывал её сверху вниз, нервно покусывая щеку. Та лишь делала вид, что не замечает его.        — Рю, если он тебя так раздражает, то избегай его. Территория большая, вы вряд ли попадетесь друг другу на глаза.        — Я знаю, Рён. Не бери в голову, — ответила она с хрипотцой, завязывая синюю повязку на голове.        До игры оставались жалкие минуты, отчего атмосфера вокруг была оживленная, шумная. Каждый копошился в своих вещах, кто-то подскакивал и старался осмотреть территорию глубоко леса, но такие попытки были тщетны.        Тишину навел громкий свист откуда-то со стороны, заставляя всех находящихся обернуться.        Рюджин вздрогнула от громкого звука, даже язвительный мат неожиданно слетел с уст, из-за чего Черён рядом рассмеялась.        — Прошу пройти каждую команду к своим местам, откуда вы будете стартовать, — невысокая вожатая оглашает на всю улицу, рукой указывая на цветастые флажки, которые были развешаны на деревьях по всей площади на старте. — Напоминаю правила. Вам нужно найти собственный флаг, и желательно охранять его, пока кто-то другой из вашей команды будет искать флажок соперника. Первые трое, кто прибежит с чужим флажком, будут награждены, а остальные получат гран-при, скажем так.        По окончании очередной речи вновь послышался свист.        Тогда команды подготовились к низкому старту и одновременно рванули вперед после третьего свиста.        Рюджин ринулась следом, ловко оббегая толстые деревья и перепрыгивая обломанные ветки. Со всех сторон доносился топот, словно слоны паслись.        Адреналин разгонял кровь быстрее, отдаваясь пульсацией в зоне виска.  Дыхание постепенно перехватывало, но вокруг было пусто. Ни своего, ни чужого флажка видно не было.  Она скиталась по широкой территории, то и дело встречаясь с другими командами, участники которых уже тащили чьи-то флажки.        Рюджин остановилась возле ближайшего дерева, уперевшись в колени и стараясь перевести сбившееся дыхание. Неподалеку слышались чужие голоса, выкрики — то ли радостные, то ли разочарованные.       — Вот же чёрт… — выдохнула она и выпрямилась, оглядываясь по сторонам.        Лунный свет едва пробивался через плотные листья деревьев и их густые кроны, уходящие ввысь. Темные пути освещали лишь редкие лампы и отчаянные фонарики на головах или поясах участников игры.        Каждый куст казался подозрительным, отбрасывая причудливые тени, но флагов все не было.        Она пошла дальше, старалась двигаться бесшумно, чтобы не приковать к себе нежелательное внимание, которое могло бы помешать её поискам. Левее послышался чужой хруст веток, кто-то несся напролом, не заботясь о своей скрытности.        Рюджин же спиной прижалась к дереву, выглядывая из-за него. Мимо пробежали двое из красной команды. Они что-то оживленно обсуждали, размахивали руками, которые пустовали.        — Пусто, — разочарованно выдыхает Шин, потрепав красную челку.        Она заходила все глубже в лес, тщательно осматривая каждое дерево, в надежде увидеть одиноко висящий флаг любого цвета, помимо синего. Конечно, если их синий флаг никто не украл.        Здесь становилось темнее, фонари поредели, поглощая часть леса во тьму. Приходилось полагаться только на собственную интуицию и шагать вперед наощупь, улавливать хотя бы минимальные намеки на свет и очертания того, что её окружало.        Ветка больно хлестнула по лицу, заставляя Рюджин поморщиться от неприятной боли.        Подняв взгляд, она замерла.  Неподалеку взгляд уловил движение атласной ткани, которая колыхалась от ветра и заметно поблескивала.  Это был флаг. Цвет она не разглядела, но на синий похоже не было.        Рюджин рванулась в нужную сторону, мигом хватая одинокий флажок и рыская глазами в поисках света, который мог бы привести её к финишу.        Как вдруг за спиной послышались чужие шаги. А после — своевольное касание до её плеча.        — Ручки убери, сучка, — выдавленный мужской голос застал ту в ступор.        Шин судорожно повернулась в сторону источника звука. Неудивительно, что это оказался противный Кан Тэхён.  Почему противный? Как минимум потому, что это «он», даже не «она».        На его лице блистал мерзкий лик, схожий на маниакальный.  Рюджин отдернула руку, ловко уворачиваясь от чужого касания.        — Тэхён? — озлобленно выдохнула она. — С какой стати я должна слушать тебя?        — С такой, что я первый заметил его, — он шагнул ближе. — Я шел за тобой от самого старта. Ты на все слух навострила, только вот мои шаги даже не уловила. Ждал, пока ты найдешь флаг.        — Ты следил за мной? — Рюджин чувствовала, как кровь внутри закипает от злости, а кулаки бесконтрольно сжимаются. — Ты, блять, придурок? Нет, серьезно придурок. — разъяренный смешок выскочил из её уст.        — А ты думала я забуду, как ты вчера за волейбол два раза пощечину мне дала? Что, за свою Йеджи заступаешься? — Кан язвит, продолжая ехидно ухмыляться. — Я ж видел, как вы той ночью сбежали. Вы че типа из этих? Типа местные лесбухи?              — Еще одно слово…       — А то что? — он перебивает ее, заливаясь бесящим смехом. — Тебе мозги вправить? Че, лесбушка, попалась? А мамка твоя знает? — Тэхён идет на неё, медленно вжимая ее в дерево, стоящее за спиной Рюджин. — Ты думала я так просто это тебе все с рук спущу?        — Урод, — рычит красноволосая, обеими руками толкая того в грудь, отчего Кан отшатывается назад.        — Ты смотри как кулачки сжала. Посмотрите на неё, эта малявка в ярости, — издевательский смех продолжает отбиваться эхом в сознании Рюджин, пока кровь лишь сильнее закипает. — Ну давай, бей, ты ведь другого не умеешь.             — Отойди.        — Так ты реально за Йеджи так заступаешься? Я же вижу ваши переглядки, — он мерзко улыбается. —  Вы там ночью за территорией…             Резкий толчок в грудь сбивает его речь, заставляя прикусить язык.  Рюджин, услышав шипение, схватила того за края темной футболки, разворачивая и всеми силами вжимая в толстый ствол дерева, ерзая чужой спиной по шершавой коре, от которой точно останутся царапины.        — Ублюдок хренов, убью тебя! — небольшой, но быстрый и четкий кулак приходится точно в скулу парня, пока тот вновь воет от боли.        — Ты… ты с ума сошла, сучка?! — Тэхён срывался на крик, прикладывая ладонь к месту удара.              Он попытался вскочить, отталкиваясь от дерева, надеясь повалить Рюджин на землю, но та оказалась быстрее. Теперь удар пришелся в коленную чашечку, а после — в пах, заставляя Кана согнуться от боли и выть лишь громче.        — К земле, щенок, — приказной тон сразу обратил на себя чужое внимание, но Тэхён озлобленно смотрел исподлобья. — Я сказала на землю, пёс, — она демонстративно целится кулаком, запугивая. Тот не слушался.        Тяжелое тело грохнулось на землю, когда парня вновь толкнули назад.              Худая, но сильная нога вдавила чужую шею к земле, пока Кан тревожно чертыхался под давлением силы, откашливаясь.              — Хватит, хватит! Дура! — на последнем дыхании выкрикивает Тэхён, хлопая по давящей ноге ладонью.        Рюджин присела на корточки, наблюдая, как тот поскуливает и сжимается от боли.        — Скулишь как щенок, — хрипло усмехается Шин, прописывая окончательную пощечину точно в место прошлого удара. — Еще раз подойдешь ко мне, — процеживает красноволосая. — еще хоть раз скажешь слово про… кого-то из моего отряда — разбитое лицо свое будешь скотчем склеивать.              Тэхён лишь боязливо покачал головой, скукоживаясь.        Рюджин встала, отряхивая руки и устремляясь к выпавшему флажку.        Адреналин продолжал кипеть и разгоняться в крови, но уже вперемешку со злостью.        Она неслась сквозь лес, не рассматривая дороги, перепрыгивая через коряги и ямы, пробираясь сквозь кусты. Ветки царапали лицо то листьями, то колючей хвоей, заставляя Шин озлобленно шипеть.        В голове со скоростью собственного сердцебиения стучала лишь одна мысль — быстрее донести флаг в штаб.        Она выскочила на незнакомую поляну и замерла. Впереди стояло две фигуры из зеленой команды. Тогда при свете она могла рассмотреть цвет флажка. Он был зеленый.        — Блять, — выругалась Рюджин, подрываясь с места.        — Флаг у неё, за ней! — крикнул один из парней, указав на девушку пальцем.        Шин уворачивается от захвата чужой командой.              Первый пытался схватить её за волосы и запястья, но она ловко улизнула, разгоняясь, пока тот неуклюже врезался в дерево.        Второй оказался намного быстрее.  Сердце Рюджин бешено стучало, а ноги сами тащили её в неизвестном направлении. Быстрый бег за спиной нагонял еще больше паники. Кажется, её вот-вот догонят и схватят, словно хищник жалкую добычу.        Шин оглянулась назад и опешила. Со вторым парнем их разделяли лишь жалкие сантиметры. Пару движений и она будет поймана.              Её схватили за край футболки и толкнули на спину, прижимая к земле.  Пару секунд длились словно вечность.               Раз… чужие руки бешено тянулись к своему флагу, парень нагибался ниже, давя на Рюджин своим диким взглядом, глаза напротив горели в жажде.        Два… сердце тарабанило, было готово выпрыгнуть из груди, оставить девушку без сознания лежать на траве после удара головой об твердое дерево. В глазах темнеет, а дыхание все сильнее заедает. Легкие не принимают поступающий воздух, вызывают позывы кашля. Впереди все размыто, виднеется лишь темное пятно над ней, что норовится то ли придушить её, то ли выхватить жалкий флажок. А может и то, и другое.        Три… Рюджин болезненно всхлипывает, дергаясь под чужим весом.        Худые ноги содрогаются и поднимаются выше, не глядя целятся в пах, приходясь туда коленом.  Парень резко ослаб от подступающей боли. Чужое лицо кривится.        Пока незнакомец был отвлечен, она ловко ногами оттолкнула тяжелую фигуру от себя, пока тот отлетел куда-то в сторону от удара.              Рюджин не стала ждать и подскочила, унося ноги туда, куда глаза глядят.        Шин вновь петляла между деревьями, слыша позади топот, крики в её адрес. Но ей уже было все равно.  Впереди виднелся проход. Кажется, это был старый сарай. Ноги напряглись сильнее, ускоряя бег.  Из стороны выбегает парень из другой команды. Он держал в руках синий флажок.        Рюджин опешила и толкнула того в плечо, ловко выхватывая флажок из рук и вырываясь вперед.        Легкие уже горели, пот стекал по лицу и по шее, уже обжигая. Ноги ощущались не своими, будто из ваты.        Наконец она выскочила к старому сараю, прижимаясь к деревянной стенке спиной.  Тишина. Слышно только стук собственного сердца.        Рюджин спиной соскользнула вниз и села на траву.        Руки дрожали, костяшки ужасно кровоточили и щипали. Во рту был привкус крови. Кажется, она прикусила губу.              — Чёрт… — выдохнула она, слизывая кровь.        В голове было пусто, по времени прошло минуты три, как вдруг рядом раздался голос.        — Рюджин? Это ты?        Она дернулась и подскочила, вжимаясь спиной к деревянной поверхности, готовая обороняться.  Но, развидев ярко-рыжую макушку, успокоилась, выдыхая.       — Твою мать, — Черён подбежала к ней и схватила за плечи, нагинаясь к лицу подруги. — Ты с ума сошла? Что за кровь?              — Да что сразу моя мать… — взгляд Рюджин был мутным, а голос хриплым и уставшим. — Тэхён. Я его…       — Ты его убила?!       — Я по-твоему на монстра похожа? Рён… я, конечно, хотела бы его убить, но я не дурочка.        Черён громко выдохнула, продолжая осматривать её руки и лицо.        — Боже, Рю… у тебя костяшки в хлам, чего ты сидишь? — она взволновано расспрашивает и тянет ту за запястье, подзывая вставать с места. — Пойдем уже! Сдай эти блядские флажки и пойдем промоем раны.        — Да откуда я знаю куда идти? — после этих слов её резко потянули вперед, поднимая, и потащили в непонятном направлении. Но Рюджин не сопротивлялась.        Она еле волочила за собой ноги, что уже неприятно ныли. Мышцы явно ужасно забились, тело тряслось и требовало отдыха.        Когда они выбежали на центральную поляну, игра уже заканчивалась. Несколько человек толпились у стола судей, кто-то радовался, а кто-то был в ярости.        Рюджин из последних сил подбежала к столу и резво кинула два флажка.              — Синие! — на последнем дыхании выкрикивает она, пока ноги предательски дрожат.        — Третье место, — озвучил один из судей, записывая что-то в свой блокнот. — Молодец.        Рюджин не огорчилась и пошла в сторону ближайшей скамьи.        Тело болело и сильно дрожало. Костяшки кровоточили, ведь раны то и дело открывались снова и снова, хотя только покрылись корочкой.              — Рюджин, ты руки побереги… — Черён покачала головой. — И вообще, вставай, нужно промыть это безобразие.        Рён поднялась, собираясь тянуть за собой подругу, но в этот момент подошла Йеджи, что остановилась в паре метров и замерла.  Рыжеволосая повернулась на неё, желая что-то сказать, но все слова застряли где-то в горле, образуя ком, как только она увидела встревоженное лицо напротив.        Йеджи смотрела только на Шин. Да так, словно увидела что-то страшное.        Рюджин сидела на скамейке, съежившись и обхватив саму себя обеими руками.        Открытые коленки были подраны в попытках вырваться из плена чужих рук. Виднелась содранная кожа, на которой местами сочилась алая кровь, смешанная с песком и землей.       Костяшки правой руки превратились в кровавое месиво. Губа была разбита, где тонкая красная струйка все еще текла из раны, оставляя на подбородке бордовую, подсохшую дорожку.        Все её тело, что сейчас казалось крайне хрупким, мелко подрагивало. Дрожь пробегала по плечам, рукам и ногам, её трясло так, словно на улице стояла минусовая погода, хотя эта ночь была теплой и даже не ветреной.        Йеджи шагнула ближе, но Рюджин не реагировала. Голова была опущена и слегка наклонена в сторону. Взгляд был пустым, мутным и приходился куда-то в одну точку.              — Рюджин? — тихо позвала темноволосая.              Реакции не последовало.        Она опустилась на одно колено прямо перед ней, оказываясь на одном уровне с её лицом. Рука тянулась коснуться дрожащего тела, и Йеджи бы коснулась, но не решилась.        — Рюджин, что с тобой? — повторяет Хван чуть громче, вглядываясь в глаза напротив.        Та сидела неподвижно, лишь губы еле заметно шевельнулись, норовя сказать что-то.              — Йеджи… — тихий голос с хрипотцой слабо доносится из уст.        В ту же секунду темные глаза бессильно закатались, а тело совсем обмякло, словно его покидают, и начало заваливаться в сторону.        Большие руки едва успели поймать хрупкое тело, с чрезвычайной осторожностью прижимая к себе.       — Рюджин! — в голосе Йеджи впервые за все время послышалась паника. Она прижала её крепче, чувствуя ускоренное сердцебиение и дрожь чужого тела. Оно безвольно поддавалось в руках.        Черён стояла рядом и сразу дернулась к ним, но в тот же момент раздался громкий голос, подзывающий её к себе.              — Ли Черён! Ко мне, немедленно.        Рён обернулась. Соён стояла в паре метров от неё и явно была не рада. На её лице четко читалась строгость. Это нагоняло панику.              Но внимание переняла Рюджин, что лежала на плече у Йеджи, не двигаясь.        — Но я не… — озлобленный голос перебил её, настаивая подойти к вожатой.              Рыжеволосая виновато опустила голову, наклоняясь к Хван. Внутри все сжималось при виде безжизненного вида подруги.        — Йеджи… — выдохнула она, почти умоляюще. — Прошу, позаботься о ней. Пожалуйста. Аптечка в тумбочке. Я… я быстро.              Йеджи кивнула, не отводя взгляда от Рюджин и ее бледного лица.        Черён стиснула зубы и, развернувшись, побежала к Соён.             Каждый шаг давался с трудом, тело рвалось обратно к подруге, не желая оставлять её. Ей хотелось помочь и остаться с ней, но внутренний голос просил довериться Хван.        Она смотрела на Рюджин, что даже в отключке продолжала мелко дрожать всем телом, беспокойно. Голова безвольно моталась, губы что-то шептали, но слов было не разобрать.  Йеджи встала, придерживая девушку, чтобы та не упала и, пригнувшись, подхватила Рюджин под колени, придерживая за талию.              — Ну и тяжёлая же ты, — прошептала Хван, хотя она чувствовала, что с легкостью поднимает и держит её на руках.        Она потащила её по улице, ведя к их дому. Вокруг уже давно стемнело, дорогу освещали лишь уличные фонари своим теплым светом.        На территории крутились другие отряды, кто-то играл, а кто-то сидел на траве со своими друзьями, бурно что-то обсуждая. Благо Йеджи с Рюджин на руках не привлекала внимания, она спокойно дошла до дома.              Внутри было пусто. Похоже, Юна и Лиа сейчас где-то вместе, но оно и к лучшему.        В комнате было тихо и темно, а возле кровати Рюджин, куда старшая и целилась, было слегка приоткрыто окно.        Йеджи сняла обувь и в спешке уложила обессиленное тело на кровать, подложив под голову мягкую подушку.        Рука потянулась закрыть окно, чтобы младшую не продуло. И так хлопотно.        Рюджин даже не пошевелилась, лишь голова безвольно мотнулась в сторону, утыкаясь кончиком носа в подушку, а тело продолжало вздрагивать мелкой дрожью.              Хван замерла на секунду, рассматривая неприятные травмы на чужом теле.        Разбитые костяшки и губа, содранные колени… Рюджин молодец, что на такую игру надела лишь короткие, так еще и белые шорты, которые после прогулки стали зелеными с земляным градиентом.        — Что ж ты так… Рюджин-и, — выдохнула она, проводя рукой по чужим разбитым костяшкам.              Йеджи рванула к тумбочке, ища аптечку.        Выдвинув один из ящиков, она достала белую, металлическую коробку, вытаскивая оттуда влажные салфетки от бактерий, пластыри и мазь. После чего вернулась к кровати, присаживаясь на корточки.  Взяв маленькую руку в свои, она заметила, что та была холодной и представляла собой страшное зрелище. Косточки были содраны почти до мяса, в некоторых местах кровь уже запеклась, а в других все еще сочилась свежая.        Йеджи поморщилась и открыла антибактериальную салфетку, бережно протирая место раны.        Рюджин, казалось, дернулась во сне, на что старшая тихо извинилась и подула на костяшки, стараясь обрабатывать еще аккуратнее.        Кровь постепенно стиралась, открывая розовую, воспаленную кожу. Хван работала осторожно и сосредоточено, иногда останавливаясь, чтобы подуть и перевести дух.        Правая рука была обработана. Она нанесла тонкий слой заживляющей мази, после чего принялась обрабатывать колени. Они выглядели не лучше. Кожа так же была содрана, песок въедался в раны, а кровь запекалась.        Йеджи вновь коснулась раны салфеткой, чувствуя дрожь напротив.  Рюджин тихо всхлипнула, слегка мотая головой.             — Тише… — шептала Хван. — Тише, я почти закончила, Рюджин-и.        Закончив с обработкой обоих колен, она снова тонко нанесла мазь, заклеивая большим пластырем в форме квадрата, который приходился на все колено и отлично прикрывал место раны.        Йеджи замерла. Осталось обработать и помазать губу, где кровь уже запекалась.              Через пару ловких движений она уже выдавливала небольшое количество мази на палец и протянула руку.        Кончик пальца невесомо коснулся чужой губы, пока рука неосознанно дрожала.  Мазь ложилась тонким слоем, легкими касаниями, стараясь не причинять боли.        И в этот момент глаза Рюджин открылись. Хван вздрогнула, а палец застыл где-то на губе, в паре миллиметров от ранки.        Воздух внезапно стал таким твердым, что, казалось, его можно было резать ножом.              Шин смотрела на неё мутным, еще не до конца осознанным взглядом, после чего медленно опустила взгляд ниже, на руку Йеджи.        Она отдернула её от чужого лица быстрее, чем успела подумать, и спрятала куда-то за спину, словно обожглась.        Рюджин попыталась подняться на локтях, но сил не хватило. Тело вновь упало на мягкую кровать, заставляя младшую завыть от ноющей боли по всему телу. Она шипела сквозь зубы, желая свернуться в комочек.        — Лежи, тебе нужен отдых, — голос звучал спокойно, но на деле это было не так.        Пусть тревога о Рюджин немного развеялась после её пробуждения, осадок все равно остался. Что-то сжималось внутри, видя, как она мучительно хныкала на кровати.        Шин посмотрела на неё, медленно фокусируя взгляд, что становился более осознанным.              — Йеджи… это ты?