Summer, where our hearts are left.

            — Садись, Ли Черён, — голос Соён прозвучал резко и явно не терпел возражений.        В кабинете было светло и глухо. На столе лежали какие-то бумаги, планшет и телефон. Она села за стол и указала пальцем на стул напротив.        Черён села, сложив руки на коленях, теребя выбившуюся из кофты нитку. Её попытки выглядеть спокойно проваливались, выдавая нервозность.              — Ты знаешь, зачем я позвала тебя, так ведь? — спросила вожатая, глядя на неё взглядом в упор, словно пыталась задавить насмерть.        Рён шумно сглотнула вязкую слюну, пока в голове за миг проносилось все, что она могла натворить за эти дни.        — Из-за того, что я… обозвала тех парней с соседнего отряда?       — Обозвала — это мягко сказано, — Соён усмехнулась, откинулась на спинку мягкого стула, слегка покручиваясь на нем.              — Они сами начали! Несколько дней подряд Рюджин говорили, что она…       — Уж поверь, я знаю, что они говорили, — неприлично перебивает старшая. — Я уже поговорила с ними. Но это не давало тебе права орать матом на весь волейбольный корт, Ли.             — Они заслужили, — закусив губу, цитирует Черён.        — Может быть, — Соён сложила руки на столе. — Но ты нарушила правила лагеря. Конфликты и ссоры на этой территории не решаются криками и оскорблениями.        — А как тогда они решаются? — Ли подскочила, хмуря брови. — Они травили близкую мне подругу и каждый раз, когда мы проходили мимо, они что-то шептали, что, кстати, было не тихо, и смеялись, пальцем показывали. А я должна была просто смотреть на это? — голос срывался на крик, добавляя агрессивную жестикуляцию и рисуя что-то в воздухе. — Я должна была как-то заступиться за Рюджин, я это и сделала!       — Ты должна была подойти ко мне, либо к любому другому вожатому. Мы бы разобрались.        — Вы бы ничего не сделали, — усмехается Черён. — Всегда так говорите, мол, решите все наши проблемы, в том числе и травлю, а в итоге продолжаете бездействовать после того, как скажете обидчику: «не делай так больше, так нельзя!» — она бесстыдно пародирует, корча рожицу. — Или вы на полном серьезе думаете, что это исправит ситуацию? Что это решит все конфликты и травлю? Если это так, то вы глубоко ошибаетесь.        Соён поджала губы, сделав глубокий и громкий выдох, намекающий на то, что она пытается утихомирить свой пыл.              — Ли Черён, если ты будешь продолжать так себя вести, то рано или поздно какой-то день станет твоим последним в этом лагере, — тяжелая ладонь ударила по столу. — Свободна. И постарайся больше не влезать в такие конфликты. Иначе разговаривать я буду уже не с тобой, а с твоими родителями.              — Я поняла, — выдыхает рыжеволосая. — До свидания.        Она сжала кулаки и направилась к двери, выходя на улицу. Снаружи было тепло и тихо, лишь изредка где-то неподалеку слышался скрежет сверчков, теплые огоньки светлячков и уханье лесных сов.        Черён постояла пару секунд, собираясь с мыслями, и побрела к дому, лениво пиная камни на земле. В голове все еще шумело, а кровь продолжала вскипать. В груди клокотала злоба на чужие слова. На то, что её не понимают. На все.        Шаги замедлились, стоило ей выйти на тропинку, ведущую к их дому.        Впереди на траве уютно расположились Юна и Лиа. На плече Чхве располагалась рыжая макушка, иногда указывала пальцем на небо, будто показывая что-то. Они не заметили её и продолжали о чем-то увлеченно разговаривать, иногда посмеиваясь и толкая друг друга в бок.        Юна прижалась ближе, обхватила руку Лии и о чем-то прошептала ей на ухо, на что та покраснела и толкнула плечом.        Черён смотрела и чувствовала, как злость внутри утихала. На смену приходило что-то теплое и немного грустное.              — Эй, — она подошла ближе и тихо позвала.        — Черён-онни, это ты! — Юна откликнулась первая, по-детски вытягивая руки к старшей.        — Привет, Рён. А мы тут звезды считаем, — Лиа кивнула вверх. — Юна утверждает, что увидела падающую звезду и загадала желание.        — А ты не веришь мне? — младшая надула губы и сложила руки на груди.             — Я не говорю, что я не верю. Я говорю, что это был самолет.        — Самолеты не летают так быстро. Это была звезда! — продолжает восклицать Юна, толкая Лию в бок.        — Хватит толкаться, бублик, ты меня вытеснишь с пледа скоро! — усмехается Чхве, толкнув младшую в ответ.        Черён смотрела на них и думала о том, как быстро эти двое сблизились и стали неразлучны. Как легко им вместе, как они друг друга чувствуют и понимают.        — А ты чего такая грустная? — спросила Юна, заметив её задумчивое лицо.        — Соён вызывала, ругалась на меня.        — Из-за тех парней? — Лиа смотрела на неё внимательно, напоминая ленивца.              — Они заслужили! — твердо восклицает Юна после того, как Рён угукнула. — Я бы им вообще в рожу дала пару раз.        — Юна, — брюнетка ущипнула ту за плечо. — Не учись у Рюджин.        — А что? Она правильно делает.        Черён усмехнулась, но потом вдруг замолчала, глядя на темные окна их дома.        — Ты чего? — спросила Шин младшая.        — Думаю, может не стоит сейчас идти туда, — неуверенно отвечает Рён, почесывая затылок.              — Почему?        — Рюджин не в себе. Ей нужно… не знаю. Она там с Йеджи и ей нужно отдохнуть. Судя по всему, там спокойно.        Юна и Лиа переглянулись, тихо захихикав.        — Ну-у… — протянула Шин. — Тогда тем более не надо. Пусть побудут вдвоем.        — Ты о чем? — Черён подозрительно прищурилась.        — Ни о чем! — она сделала невинное лицо, подняв руки к голове. — Просто говорю. Меньше народу — больше кислороду…       — Ладно, — Ли откинулась на спину. — Посидим еще.        Они остались лежать на пледе, расположенном на траве, и смотрели на звезды. Юна что-то рассказывала, Лиа перебивала, а Черён вставляла свои пять копеек.        А в доме было тихо.              В комнате горел только теплый ночник. Йеджи сидела на краю кровати и осторожно касалась разбитой губы Рюджин, нанося мазь.        Она не спала. Лежала, глядя в потолок пустым, затуманенным взглядом. Тело все еще мелко тряслось, но холод уже не ощущался так сильно, как прежде. Ощущались только теплые пальцы на собственной губе.        — Йеджи, — тихо, с хрипотцой, спросила Рюджин. — Моя одежда грязная, мне нужно переодеться.        Хван посмотрела на неё, на её одежду, что была испачкана травой и грязью. На потертые шорты и футболку.        — Но Рю… тебе хватит сил?        — Я справлюсь, — уверенно утверждает младшая, поднимаясь с кровати на локтях.        Пару движений, как раздается громкое шипение. Боль вновь разнеслась по телу, заставляя Рюджин рухнуть обратно на подушку, стискивая зубы. Руки предательски задрожали, а дыхание стало тяжелым.              — Вот же чёрт.       — Не нужно, Рюджин-и, — Йеджи накрыла маленькую руку своей. — Я… я помогу.        Младшая посмотрела на неё. Во взгляде читалось недоверие и усталость, но сил язвить не было, ей правда нужна была помощь.        Старшая медленно привстала рядом с кроватью и протянула руки к краю футболки. Пальцы чертовски дрожали, сбивая с мыслей. Она старалась не смотреть в глаза Рюджин, и без того чувствуя, как сильный жар подступал к щекам. Наверняка Хван сейчас краснее помидора.        — Приподними руки, — тихо сказала Йеджи. — Только аккуратно, не торопись.        Рюджин послушалась, позволяя той ухватиться за край и медленно, осторожно потянуть её вверх.        Ткань податливо скользила по телу, обнажая бледную кожу, подтянутый, немного впалый живот и острые ключицы. Йеджи, нервно закусив губу, старалась не пялиться на чужое тело, но не могла. Она подмечала блеклые синяки на ребрах, куда пришелся слабый удар Тэхёна. Видела, как все ее тело дрожит от напряжения и боли.              Футболка наконец соскользнула, и Хван отбросила её в сторону.        В глаза бросался светлый лифчик, прикрывающий грудь Рюджин, на уровне которой находилось лицо старшей. Йеджи громко сглотнула и отвела смущенный взгляд на шорты.        Пальцы снова дрожали. Она захватила резинку шорт, оттягивая их вниз.        — Приподнимись, — голос звучал хрипло и низко, словно указывал.              Шин замерла на пару секунд, переваривая непривычный тембр голоса старшей. Из её приоткрытых уст раздался томный выдох, пока сердце набирало обороты и стучало с каждым разом сильнее. Она закусила нижнюю губу, слегка поерзав бедрами и, в конце концов, приподнимая их, что есть мочи. Попытка сопровождалась шипением, но прошла успешно.        Рюджин сжала белую простынь в руках, пока грудь неконтролируемо вздымалась.       Белые шорты полетели на пол, теперь младшая лежала в одном лишь белье. Йеджи старалась смотреть либо в сторону, либо на лицо напротив, но взгляд все равно скользил ниже. Проходил по тонкой талии, по длинным ногам, где на коленях красовалось два пластыря, по белоснежной шее и острым ключицам…        — Мне нужно в душ… — голос предательски дрожал, когда тело уже было спокойно. Эта дрожь выдавала сокровенное чувство, хранящееся внутри самой Рюджин.              — Рю, ты не устоишь на ногах.        — Я хочу, — тембр казался более высоким, чем прежде, выражал ее уязвимость и бессилие, словно умолял. — Тело все липкое и грязное, пожалуйста, Йеджи… — она протянула чужое имя на устах, открывая свои щенячьи глаза и направляя их прямо в кошачьи напротив.        Старшая закусила нижнюю губу и заправила челку за ухо, тяжело выдыхая.        Ничего не сказав, она удалилась в сторону небольшого шкафа и достала оттуда белое полотенце, расправляя его и накрывая почти нагое тело Рюджин. После, стараясь не смотреть, аккуратно подхватила ее, закрепляя одну руку на талии, а вторую под коленями.        Она была легкой. Слишком.        Йеджи осторожно донесла ее до ванной комнаты и, открыв дверь душевой кабинки, посадила Рюджин на небольшой бортик.        — Надеюсь, нижнее белье ты сама снять сможешь, — голос звучал смущенно и неуверенно. — Когда закончишь, зови. Только не забудь прикрыться, Рюджин…       Младшая устало угукнула, провожая взглядом удаляющуюся из комнаты фигуру. Хван вышла, закрыла дверь и спиной прислонилась к стене.              Сердце, кажется, колотилось где-то в горле. Она слышала, как шумит вода, как Рюджин тихо скулит от боли, пытаясь дотянуться до душа.  Присев на край своей кровати, Йеджи оперлась на колени, прикрывая лицо двумя руками.        В мыслях проносились недавние воспоминания: Рюджин в нижнем белье, её глубокий взгляд, её руки, сжимающие простынь, прикушенная нижняя губа, умоляющий тон голоса…        Все это пробуждало в груди Хван беспорядок. Сердце колотилось, словно сошло с ума, нога дергалась, а губа уже вот-вот закровоточит от напряжения верхнего ряда небольших клыков.              Вода продолжала журчать, никак не давая ей забыться и спокойно уснуть. Все напоминало о Рюджин, о её щенячьих глазах и растрепанных волосах винного цвета, который пьянит, словно настоящее вино, о её подтянутой фигуре… но такие мысли были лишними.        Почему в прошлые дни Рюджин её избегала? Увиливала от разговора, краснела от каждого взгляда, а от любого случайного касания шарахалась, словно током ударенная. Зато после этого ходила краснее самого красного.        Прошло десять минут размышлений. Потом пятнадцать. Вода постепенно стихала, а мысли перебились знакомым голосом.              — Йеджи-а… — слабо выкрикивает Рюджин.        Хван поднялась с кровати, чувствуя, как сердце все еще бьется где-то в висках, норовит выпрыгнуть из грудной клетки, вздымающейся от тяжелого дыхания.        Она дошла до двери, стучась, после чего открыла её.        Рюджин сидела на том же месте в полотенце, пошатываясь.        Белое белье нелепо висело на краю корзины для одежды. Было заметно, что его закинули туда издалека.  Истощенное мокрое тело подрагивало.        — Я не могу идти, — прошептала она. — Ноги не слушаются.        Йеджи смотрела на неё сверху-вниз. На её красные влажные волосы, прилипшие к щекам, на тонкие руки, крепко сжимающие полотенце, на капли воды, стекающие по ключицам, ногам и шее.        Она шагнула вперед, не глядя беря младшую на руки, что уже стало привычным. Рюджин обхватила её за шею, утыкаясь кончиком носа туда же и прижимаясь так, словно Хван была её единственной защитой на этот момент.              Ноги несли к кровати, руки крепко, но осторожно держали маленькое тело, дрожащее от холода.        Она чувствовала, как мокрое полотенце холодит кожу, как чужие волосы щекочут её шею и оставляют на белой футболке мокрые следы.        — Так холодно… — почти из последних сил шепчет Рюджин, когда её спина касается теплой кровати.        Руки все еще покоились на теплой шее Хван, окольцовывая её.  Рюджин смотрела на неё снизу-вверх. Взгляд был мутным, еще не до конца осознанным, но в этих глазах отчетливо горели яркие огоньки.        — Рю… ты чего? — растерянно спрашивает Йеджи, собираясь выпрямиться и выбраться из плена слабых рук.        Но тогда стало поздно. Рюджин потянулась ближе, опуская корпус Хван ниже, к лицу младшей.        Горячий воздух прошелся по пухлым губам, вызывая холодные мурашки по всему телу. Последний взгляд был устремлен в самые глаза, и от этого у обеих перехватывало дыхание.  Ритм их сердец постепенно смешивался, становился единым, а расстояние сокращалось, оставляя между двумя лишь чертовы миллиметры.        Щенячьи глаза опустились ниже, цепляя своим взглядом приоткрытые пухлые губы старшей, что не сопротивлялась, и коснулась её тепла, растворяясь в нем, почти тая.        Она целовала аккуратно, невесомо, почти неощутимо, но так желанно, словно вся та дрожь в теле несла за собой именно это желание. Желание прикоснуться к чужим губам, коснуться этой части души, которая скрыта ото всех, которой никому нельзя касаться.  К которой Йеджи только что подпустила Рюджин, поддаваясь её легкому напору, отвечая с той же нежностью, лишь бы не спугнуть.              Хван стояла, нависая над ней, и не могла пошевелиться. Сердце стучало, будто обезумевшее, в жилах стучала кровь, а на губах все еще горело чужое тепло.        — Рюджин… — выдохнула она, отстраняясь от уст напротив. — Ты вообще понимаешь, что…             Ее речь прервалась, осталась где-то позади, перебитая последующим поцелуем.        Как мягкие губы младшей накрывали её собственные, а руки прижимали ближе к себе с желанием углубить этот поцелуй. Пусть он и спонтанный, пусть о нем пожалеют, но Рюджин горела от страсти и желания попробовать Йеджи. Ощутить её вкус на себе в этот момент.        Шин выдохнула в чужие уста, отстраняясь и медленно опускаясь на подушку.        Старшая села на край кровати, не сводя с неё глаз. В груди все клокотало, мысли путались между собой, а дыхание никак не хотело успокаиваться.        — Глупенькая, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, что сделала, — тонкие пальцы коснулись чужого кончика носа.       Йеджи протянула руку, осторожно убрала мокрую прядь с лица Рюджин, что прижималась к её ладони, что-то неразборчиво шепча. Младшая постепенно погружалась в сон, призывая темноволосую лечь рядом, ведь её ладонь уже захватили в плен, точно не желая отдавать.        Она легла рядом, почти на самый край, как Рюджин тут же прижалась к ней, утыкаясь носом в плечо и хватаясь за футболку, намокшую от красных волос.        Шин прерывисто выдохнула, будто выпускала все свое напряжение.  Тихое сопение вскоре раздалось где-то на уровне шеи Йеджи.              Три девушки сидели на траве еще около получаса. Юна успела рассказать несколько нелепых историй про мальчиков из школы и её глупую кошку, Лиа успела дважды назвать её бубликом и получить за это локтем в бок, а Черён гуляла взглядом от неба до окон их дома, где по прежнему была темнота.        — Пойдем уже, — прерывает Рён, поднимаясь. — Поздно, и холодит.        — А чего они там так притихли? — Юна кивнула в сторону дома, заинтересовано приподняв бровь.              — Наверное, спят уже.       — Ну или не спят, — игриво захихикала Юна, но Лиа тут же зажала ей рот ладонью.        Черён закатила глаза, усмехаясь, пока Чхве шикала младшей на любой её писк.

***

      Солнце поднялось высоко, заливая комнату золотистым светом, который пробивался сквозь и ложился теплыми полосами на пол, на стены и на спящих девушек.        Рюджин проснулась от того, что на соседней кровати кто-то завозился, зашуршал постельным бельем. Она не открывала глаза сразу, лишь прислушивалась ко всем звукам, слыша раннее пение птиц почти под окном.        Тело было тяжелым и непослушным. Каждая мышца ныла, напоминая о вчерашнем беге, о драке, о том, как она летела через всю гущу леса, не разбирая дороги. Словно эта боль была «кармой» за содеянное. Голова немного кружилась, но, кажется, уже не так сильно, как вчера.        Приоткрыв один глаз, Рюджин почти сразу зажмурила его. В комнате было светло, даже слишком.       На кровати напротив, свернувшись в клубочек, спала Черён. Лиа лежала на спине, раскинув руки в стороны, и тихо посапывала. А Юны на своей кровати не было.        Рюджин приподняла голову, оглядываясь, и заметила её. Рыжеволосая спала, прижавшись к Лие и уткнувшись носом ей в плечо.  Взгляд скользил дальше по комнате, цепляясь за Йеджи.        Та лежала на своей кровати, свернулась калачиком и поджала ноги под себя. Волосы рассыпались по подушке, одеяло сбилось, открывая плечи.        Голова по-прежнему гудела, а в мыслях проносились какие-то отрывки вчерашнего дня. Воспоминания о драке спровоцировала неприятная боль в зоне ребер, где появилась пара синяков.        Она вспоминала, как чувствовала чьи-то руки, касающиеся её тела. Как длинные пальцы хватались за края одежды и медленно снимали её с обессиленной Шин. Как кто-то осторожно касался её губ, нанося тонким слоем мазь.        Осмотрев свою одежду, что осталась прежней, испачканной в траве, в голове что-то не сходилось. Не сходились воспоминания о том, что её переодевала… Хван Йеджи?!        Темно-карие глаза тут же раскрылись в удивлении, стараясь сопоставить прошедшие и настоящие события, но попытки были тщетны. Мысли путались, цеплялись то за одно, то за другое.        Что вообще происходило ночью?  Отрывки снова проносились штурмом в голове, один за другим.        Рюджин добежала с флажками до штаба, в глазах потемнело, по телу растекалась слабость, а потом… все как в тумане.        Она помнила только крепкие руки, что держали её за плечи и будто пытались привести в себя. Помнила голос… женский голос. Он громко звал её по имени, и с такой знакомой интонацией…        Рюджин сидела на краю своей кровати, пялясь в одну точку и пытаясь собрать весь пазл из обрывистых воспоминаний.              Чей же то был голос?        Её сознание явно было затуманено, отчего тембр казался знакомым, но таким неизвестным, словно при всем желании она не сможет понять, кому он принадлежал.        — Рюджин! Ты слышишь меня? — Шин дернулась и отшатнулась, фокусируя зрение на темноволосой девушке.        — Йеджи, что было ночью? — голос Рюджин звучал хрипло, с непривычной для утра дрожью.             — Ты не помнишь?        Та лишь отрицательно мотнула головой, раскидывая красные пряди на плечах.        — Ты упала и потеряла сознание почти сразу, как добралась до финиша. Обмякла и вырубилась на лавочке и глупо тараторила себе что-то под нос, словно ребенок, — на её лице было спокойствие, а взгляд был устремлен куда-то на пыль в уголке комнаты. — Я притащила тебя сюда на руках, чуть было спину не сорвала. Но Черён попросила позаботиться о тебе, её Соён позвала. Причем так агрессивно.        Рюджин слушала, не перебивая, но в глаза не смотрела. Руки сами сжались в кулаки, оставляя под давлением ногтей красные отметины.        — Я обработала твои раны, наклеила пластыри, — продолжала Йеджи. — Ты в некоторых моментах просыпалась, но сразу же отключалась обратно, словно твой организм каждый раз включал режим энергосбережения, опуская твою работоспособность до нуля. На этом всё.        Давящая тишина повисла в комнате, отдаваясь на подкорках сознания лишь ужасной духотой. Рюджин осмотрела свои руки и колени — все было заклеено пластырями. Слишком аккуратно.        В голове ничего не сходилось. Совсем ничего.        Младшая громко вздохнула, потрепав выбившиеся пряди челки и зачесав их пальцами назад.  «Наверное, просто приснилось… по крайней мере я хочу в это верить» — громкая мысль пронеслась в голове, снова отвлекая ту от реальности.              — Ясно. Спасибо, что помогла, — она отвернулась, заправляя постель.              Дотянув края одеяла до подушки, Рюджин потянулась, слегка отшатываясь. В глазах привычно потемнело, а ноги подкосились, продолжали отдаваться неприятной и ноющей болью. Мышцы требовали отдыха в немедленном порядке, но желание смыть вчерашнюю грязь было больше.        Пока комната медленно оживала, она подошла к своей полке и взяла чистые вещи и чистое белье. Выбор остановился на черной мешковатой футболке и свободных шортах того же цвета, только с двумя белыми полосами по обе стороны.        Дверь в ванную комнату захлопнулась, скрывая за собой Рюджин, не проронившую ни слова перед тем, как зайти.        Красноволосое отражение в зеркале сразу перетянуло все внимание на себя.        Нездорово бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы, запекшаяся кровь на губе и на костяшках. Она выглядела так, словно её переехал какой-то огромный грузовик. Или словно она только вышла из трехнедельного беспрерывного запоя. Или и то, и другое.        Рюджин долго смотрела на себя и пыталась собрать все возникающие мысли в одну кучу. Отражение смотрело в ответ с таким же потерянным выражением. Даже с презрением.        Шин зажмурилась, проводя небольшими ладонями по лицу, будто надеясь, что таким образом оно станет выглядеть лучше. Но надежды тут же рухнули.        Она сняла грязную одежду, откидывая её куда-то в корзину. Горячие струи воды коснулись обнаженного тела, пока пар медленно заполнял небольшое пространство кабинки. Капли оседали на стенах, на стекле. Рюджин уткнулась лбом в прохладную плитку и пыталась дышать ровно. Только вот ощущение чужого тепла на губах того не позволяло.        — Хватит, Рюджин… — мокрая ладонь вписалась прямо в лоб, а легкий удар отдавался громким шлепком. — Это всего лишь сон. Блять, а если нет?        Пальцы зарылись где-то в бордовых прядках, ероша мокрую копну.        — Тогда я дура. Просто дура, — она помотала головой, возвращаясь под струю воды. — Она ведь даже не симпатизирует мне… Наверное?       Грязь медленно смывалась с тела, а некоторые ранки пощипывало. Особенно царапины на спине от деревянной коры. Плечи постепенно расслаблялись, тепло снижало напряжение на доступный минимум, смывая утреннюю раздражительность вперемешку с лесной грязью.        После Рюджин в ванной оставался запах вишнево-цветочного геля для душа, а от волос шел мягкий шлейф миндального шампуня. Собрав на себе все запахи экзотического сада, она выключила воду, протягивая руку до белого полотенца.        Так же, как было во сне…       — Чёрт, — сквозь зубы прошипела Шин.       Шероховатая ткань коснулась мокрого тела, мгновенно впитывая всю влагу в себя.        Пряди волос ниспадали темно-красными струйками к плечам, пока Рюджин разглядывала себя в ближайшее зеркало, подмечая пресс, что за время пребывания в лагере стал выразительнее. Она мысленно сделала себе комплимент за фигуру, после чего потянулась к заранее подготовленной одежде, которая словно с нетерпением ждала, чтобы осесть на этом подтянутом, спортивном теле.        Все же теперь в отражении была другая Рюджин — чистая и свежая. Правда, коленки все еще были заметно поколочены, а потерянный взгляд так и не смог смыться в слив душевой кабинки.        В комнате уже почти все проснулись. Юна сидела на кровати Лии, обхватив ту за талию, и что-то оживленно рассказывала, размахивая руками. Точнее, одной рукой. Чхве сонно кивала, иногда вставляла свои комментарии сквозь утренний зёв. Йеджи потягивалась на своей кровати, отвечая на истории Юны, у которой они нескончаемые, и иногда посмеивалась с забавной мимики младшей. А от Черён и след простыл.  На её кровати осталось лишь скомканное одеяло и пару рыжих волосинок на белой подушке, пропахшей духами со свежей голубикой.        Сбоку раздался громкий щелк, что мгновенно перебил активные разговоры троих девушек у своих кроватей. Замок ванной комнаты открылся, а дверь распахнулась, впуская в охлажденное помещение пар из ванной.        — О, Рю наконец-то вышла! — Юна повернулась к ней, слегка похлопав в ладоши. — Мы уж думали тебя в слив засосало. Или же аллигатор из раковины утащил за собой в трубы.        — Не дождетесь, — с усмешкой буркнула Рюджин, продолжала обмакивать влажные волосы полотенцем. — А где Черён? — Шин оглядела комнату, но так и не нашла даже намека на родную ярко-рыжую макушку.        — Мы планируем сходить на озеро неподалеку. Поскольку сегодня у нас выходной и не будет никаких зарядок, тренировок… в общем, сегодня весь день свободный, — голос старшей Хван звучал размеренно, спокойно, но дружелюбно. — А Черён пошла в столовую, скоро принесет нам сэндвичи, но их мы заберем на берег. Если повезет, то она принесет что-то и на сейчас.        — А еще, на улице такая жара, боже! — жалуется светло-рыжая, почти персиковая голова. — Мы с Лией уже все употелись. Скажи же, Лиа? Ну! — она мягко потрепала девушку, что успела заклевать носом.              — Что? А, да-да…        — Чхве Джису, ты меня даже не слушаешь! Выглядишь как сонный ленивец, — Шин младшая демонстративно надула губы и сложила руки на груди. — Хотя, ты и есть ленивец. У-тю-тю, ты мой ленивчик. — рыжеволосая потянулась тискать, немного оттягивая брюнетку за щеки.        — Я, конечно, понимаю, что лето — великий месяц тепла и любви, но поймите меня тоже! У меня скоро аллергия начнется на такое огромное количество ванили, — с усмешкой язвит Шин старшая и целится в тех мокрым полотенцем. Между прочим, попала точно в цель. — Лиа, как тебя сахарный диабет еще не схватил от нее?       — Мне кажется, у неё уже иммунитет выработался на сахар, — Йеджи почти сложилась пополам от смеха и идеального сочетания слов Рюджин об этой ситуации.        Следом подключилась и Лиа, поддаваясь цепной реакции. Вся комната оживленно хохотала, пока обиженная Юна сидела, нахмурившись. Но дрожащие уголки губ её сдавали, норовя подняться кверху и расплыться в глупой улыбке за компанию.        Вдруг входная дверь открылась, перенимая все внимание на себя. Оттуда выглянула Черён, махая на пороге пакетами, полными еды.        — Я вам тут принесла покушать! — она заходит внутрь и разувается в спешке. — Чего вы все такие веселые? Я с улицы слышала, как вы ржете.        — Долгая история, Рён, — Рюджин откликается почти сразу. — Да и вообще, что сейчас может быть важнее еды? Я очень голодна, ставь пакеты на стол. Быстрее! — та шутливо капризничает, заставляя подругу прыснуть смехом.              — Ты как всегда самая голодная.       — Вообще-то, самая голодная из нас Юна, — резонно цитирует Йеджи, пальцами зачесывая черные волосы назад.        — А это правда, — посмеялась Шин старшая, поглядывая на Юну. — Смотрите, у неё уже слюна течет, а глаза всеми цветами радуги сияют.        Младшая дурно показала язык, заставляя всех поблизости рассмеяться.        Черён раздала всем сэндвичи, и все начали медленно перекусывать, бурно обсуждая, чем они могут позаниматься на берегу. Юна, по мере съедения своего сэндвича, успела стянуть у Лии небольшой кусок, победно возвышаясь над той, параллельно хвастаясь высоким ростом. Что ж говорить про этих младших? Маленькие, да удаленькие. В случае Юны — маленькая она лишь по годам.       — Не знаю как вы, но я наелась, — Йеджи перебила тишину. — А значит, я пойду переодеваться первая! Ванна моя, — она встала из-за стола, как оттуда сразу начали доносится недовольные возгласы. — Боже, вороны. Переодеться в купальник занимает меньше двух минут!        Высокая стройная фигура удалилась в сторону своей полки и, покопавшись, достала оттуда купальник.        Замок громко щëлкнул, как только она скрылась за дверью ванной комнаты. Йеджи выдохнула и стянула футболку с шортами, оставаясь в одном лишь белье, которое вскоре полетело в корзину.       Ее купальник был обычный, закрытый, базового черного цвета. Единственными отличительными чертами являлись короткая молния у горла, короткие рукава и шорты. Он приятно обтянул худое тело, подчеркивая все его красоты намного сильнее, чем когда-либо ранее.        За дверью уже слышались знакомые голоса, которые явно ждали своего череда для переодевания в ванной.        Так как купальник был закрытый, она решила не накидывать ничего поверх него, лишь захватила свое полотенце и вышла из комнаты. Черный цвет гармонировал с черными волосами, кончики которых еле касались плеч и красиво ниспадали на спине.        Следом за Йеджи побежала Юна, восторженно держа в руках уже подготовленные вещи, но она остановилась у двери на пару секунд, словно о чем-то размышляя.        — Лиа-я, пойдем вместе? — её голос звучал заигрывающе, заставляя брюнетку поблизости цокнуть, но не отказаться.        Хихикая, они вдвоем спрятались в комнате, быстро защелкивая замок.        — Мне не одной кажется, что между ними есть что-то большее, чем просто «дружба»? — тихо спросила Черён, сидя на кровати и прижав колени к груди. — Они ведут себя как молодожены.        С обеих сторон послышались смешки, рыжеволосая следом прыснула, опуская голову вниз.        — Они идеальное олицетворение подростковых отношений, — поддерживает Йеджи, качая головой. — Кстати, как вам мой купальник? Мне идет?             — Красиво, — восхищенно осмотрела рыжеволосая. — Очень идет.        Хван перевела взгляд на Рюджин, но та мигом отвернулась, делая вид, что осматривает себя в зеркале.        — А ты что думаешь, Рю? — младшая лишь что-то невнятно пробурчала себе под нос, поправляя свои красные пряди. — Рюджин, посмотри на меня. — в этот раз голос прозвучал ниже, холоднее и словно пробил землю под ногами.        Шин прокашлялась, медленно поворачиваясь в сторону Йеджи. Глаза сразу осмотрели стройное тело, подмечая тонкую талию и длинные ноги. Белоснежная кожа прекрасно сочеталась с черным цветом, заставляя прочувствовать глубоко засевший ком в горле от вида, пока взгляд бегал сверху-вниз.        Рюджин невольно прикусила нижнюю губу, как вдруг воспоминания о сне вновь ударили в голову: теплые руки, что невесомо гуляли по её телу, снимали ненужную одежду и мягко касались талии, когда старшей нужно было взять ту на руки.        Низ живота предательски начало тянуть, а жар подступал к щекам. Она прикрыла лицо руками, стараясь скрыть заметное смущение, но, судя по реакции обеих, попытка провалилась.       — Йеджи, я думаю, ей более, чем «нравится», — Черён тихо усмехнулась, заправляя рыжие волосы за ухо.              — Надеюсь, это правда так. Да ведь, Рюджин-и?        Рюджин открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Губы беззвучно шевелились, а щеки горели так, что она сейчас больше походила на вареного рака.        — Я… — начала Шин, но голос сорвался где-то на полувыдохе, отдаваясь дрожью.        В тот же момент деревянная дверь ванны распахнулась, и оттуда выглянула Юна.        — Мы готовы! — объявила младшая, вылетая из комнаты в своем пастельном бежевом купальнике в белую клеточку. Лиа вышла следом, поправляя бретель темно-синего купальника и сразу подметила странную тишину.        — Чего вы так притихли? — начала она и осеклась, переводя взгляд с Рюджин, которая прятала свое и без того красное лицо в таких же красных волосах, точно сливаясь с ними, на Йеджи, которая смотрела на неё с легкой улыбкой, и на Черён, которая делала вид, что очень занята разглядыванием покрытия у прикроватной тумбочки.        — Они просто дар речи потеряли, когда увидели, как шикарно мы выглядим, — восхищенно цитирует младшая, радостно крутясь вокруг Чхве.        — Просто Рю… купальник выбирает. Да… — быстро отрезает Черён, отмахиваясь от лишних вопросов.        Рюджин опустила руки и забрала с полки подготовленную вещь, быстро пробежалась взглядом по окружающим и подошла к двери, застывая на месте.  Давящая тишина продолжала висеть в комнате и перебивалась лишь вибрацией чьего-то телефона от уведомлений.        Было ощутимо, как Йеджи продолжала прожигать её взглядом даже со спины. Ощутимо, как она улыбается и еле сдерживает усмешку.  Повернувшись к Юне, Рюджин расплылась в хитрой улыбке, явно что-то замышляющей.        — Йеджи-а! Пойдем со мной? — голос стал тягучим и высоким, заигрывающим, точь-в-точь как у младшей пару минут назад, а взгляд был направлен точно на Хван.        Та сжала губы, словно была на ниточке от того, чтобы не рассмеяться, но в итоге прыскает, сгибаясь пополам и наполняя комнату заливистым смехом. В то время как Юна стояла с раскрытыми глазами, прожигающими девушку возле двери.        — Она… — среди громких смешков выделяется её голос. — Она только что спародировала меня?        — Кажется, да, — с отдышкой от смеха предполагает Черён, вытирая пальцем выступившие слезы на глазах.        Юна нахмурилась, норовя прибить Рюджин взглядом и уже целилась в неё подушкой, но та ловко улизнула, скрываясь за крепкой дверью, защелкнутой замком.        — Йеджи, почему не согласилась? — очухавшись, спрашивает Лиа.              — Я даже ответить не успела.        — Нужно было соглашаться, глупая Джи, — резонно цитирует брюнетка, расправляя перекрученную лямку купальника.       Та лишь цокнула.        Рюджин прислонилась к двери спиной, прикрыла глаза и громко выдохнула. Кажется, этот выдох было слышно даже за пределами ванной комнаты. Пульс все еще отдавался эхом и вибрацией в висках, а щеки продолжали гореть. Она провела ладонями по лицу, стараясь унять этот предательский жар, но попытки были тщетны.        — Почему я так себя… блять, — прошептала она сама себе, снова выдыхая, но уже с непривычным рычанием. — Да, Йеджи, тебе безумно идет этот купальник. Настолько безумно, что у меня аж низ живота тянет.        В мыслях продолжал прокручиваться голос Хван, её насмехающийся над чужим смущением взгляд, и та чертова форма имени, по которой лишь Йеджи окликает Рюджин, несмотря ни на какие запреты. От этого кружило голову еще сильнее.        Открыв глаза, она посмотрела на свое отражение. Выглядело нелепо: растрепанные волосы после душа, еще мокрые на концах, и красные щеки. Настолько красные, что кажется, будто её застали за чем-то постыдным.  Хотя, так оно и было. Ведь кто, если не она, застал её за такими мыслями и ощущениями вязкой тяжести в животе?              Но отражение в ответ продолжало смотреть с ужасным недоверием.        Рюджин отвернулась, касаясь краев футболки обеими руками, но ощущения от снятия ненужной в данный момент одежды не приносили такого удовольствия, как во сне. Даже полюбовавшись спортивной фигурой и небольшим прессом ей казалось, словно чего-то было недостаточно. Чего-то… или кого-то.        Она зажмурилась и снова, но уже с большей силой, провела ладонями по лицу.        — Кажется, я схожу с ума… — голос звучал протяжно, жалобно, а руки скользили по лицу вниз. — Медленно, но заметно.        Помотав головой, словно пытаясь привести себя в чувства, Рюджин взяла бордовый купальник на тонких бретельках. Цвет почти точь-в-точь сливался с волосами и выражался сильнее на фоне бледной кожи, когда тот уже был надет, а ленты на лямках и по бокам завязаны красивыми бантиками.        Она смотрела на себя дольше, чем надевала. На то, как мягкая ткань облегает небольшую округлую грудь, как подчеркивает обнаженную талию, как цвет оттеняет кожу.        — Вроде нормально, — выдохнула Шин, глядя в отражение.        Посмотрев на себя в последний раз, Рюджин поправила упавшую бретель и сделала глубокий вдох перед тем, как открыть дверь и показаться на свет. Шагнув вперед, свет тут же ослепительно выпал из окна, заливая все вокруг золотистыми лучами. На секунду в комнате стало тихо. Слишком тихо.       Бордовый купальник явно приковал к себе внимание. На выделившуюся открытую талию, длинные стройные ноги и прямые плечи с острыми ключицами. Красные волосы, еще влажные, рассыпались по спине и плечам, сливаясь с цветом купальника.       Юна, что сидела на кровати Лии, замерла с раскрытым от восхищения ртом.       — Ого, Рю, ты… — она удивленно осматривает Шин. — У тебя же пресс! Настоящий пресс… я тоже хочу такой, — Юна спрыгнула с кровати и подбежала к ней, кружа рядом.       Лиа подошла следом, внимательно рассматривая причину восторженных выкриков от младшей.       — Действительно, — сказала брюнетка. — Отлично выглядишь, тебе очень идет.       — Спасибо, — Рюджин отвела взгляд, мешкаясь и чувствуя, как к щекам приливало тепло.       Ее губы приоткрылись, собираясь что-то сказать, продолжить речь, но в этот момент Йеджи медленно поднялась с кровати, зачесывая черную челку назад.       Она подошла ближе, остановилась напротив. Взгляд был прикован к красноволосой долго. Дольше, чем обычно. Он скользил вниз, огибая ключицы, плечи, впалый живот с легким рельефом и округлые бедра.       — Вау, Рю, — с доброй усмешкой выдыхает Хван. — Выглядишь горячо. Тебе очень идет.       — Спасибо… — голос дрогнул, словно специально выдавая чужое смущение.       Рюджин почувствовала, как по спине пробежали холодные мурашки, а щеки запылали еще сильнее, словно их обожгли огнем.       Где-то рядом послышался писк Юны, но Черён отдернула её за руку, не давая вставить ни слова.       — Ладно, — медленно прервала их Черён. — Теперь моя очередь переодеваться. А вы не бездельничайте! Идите сумки собирайте.        Она взяла свой купальник и скрылась в ванной.       Рюджин выдохнула и села на свою кровать, чувствуя, как всё ещё горят щёки. Юна тут же подлетела к ней, уселась рядом, но, к счастью, больше ничего не спрашивала — только смотрела на её пресс с нескрываемой завистью.       Лиа собирала сумку, перекидываясь с Юной короткими фразами о том, что взять с собой. Йеджи стояла у окна, смотрела на улицу, иногда поглядывала на Рюджин. Та делала вид, что очень занята проверкой содержимого своей сумки.       Через пять минут дверь ванной открылась, и оттуда вышла Черён в своём чёрном спортивном купальнике.       — Всё, — объявила она. — Я готова.       — Тогда идём, — сказала Лиа, поднимаясь.       Юна подскочила, схватила сумку с полотенцами.       — Купаться, ура! — довольные возгласы младшей продолжались, то и дело заставляя Чхве рассмеяться.        Они вышли на улицу. Рюджин поплелась вперед за Йеджи, стараясь следом за той протиснуться через дверной проем. Остальные трое мирно шагали позади, о чем-то переговариваясь и проверяя наличие всего нужного в сумках.        Только выйдя на крыльцо, жара тут же ударила в лицо густым, тяжелым воздухом. Солнце стояло высоко, но выжигало все на своем пути. Старшая Шин сощурилась от яркого света, делая шаг вперед почти не глядя, отчего почти влепилась лицом в деревянный столб перед ней.        Йеджи аккуратно зацепила ту за талию, притягивая в противоположную сторону — к себе. Пальцы едва касались теплой кожи, невесомо, как в том сне. С той же нежностью и осторожностью, с которой не касался никто.        — Смотри под ноги! — делает замечание Хван, сдувая со лба выбившуюся черную прядь. — Еще немного, и ты бы вписалась в огромный столб своим красивым личиком. Не хочется ведь, чтоб оно размазалось по нему?        Рюджин лишь громко сглотнула и тихо угукнула в ответ. Йеджи пошла вперед, не оборачиваясь. Но на месте касания осталось ужасное жжение. Может, от этого было даже приятно.  Ей хотелось бы снова почувствовать чужую руку на своей талии. Не чужую… руки Йеджи, нагло касающиеся её тела.        Сзади послышался приглушенный писк Юны, но он тут же оборвался более громким шиканьем Черён.              — Тш-ш-ш! — зашипела Ли.        — Но они же… — младшую тут же снова перебили. — Нет, ну вы видели это?       — Да, Юна, видели, — цитирует Лиа. — А теперь иди молча.        Рюджин обернулась, демонстрируя троим позади свое покрасневшее лицо. Юна шла медленно, прикрыв рот руками. Лиа тихо усмехалась, глядя прямо на красноволосую перед ней. Черён делала вид, что ничего не заметила, но уголки её губ предательски дрожали.        Когда та отвернулась, девушки переглянулись между собой, о чем-то увлеченно шушукаясь.        Она шла рядом за Йеджи. Их руки почти касались, что лучше всего остального отвлекало её от мыслей. Рюджин пыталась сконцентрироваться на том, что её окружало: на тенях от деревьев, на своих оголенных ногах, на большой, явно сильной ладони Хван. Но все вставало на круги своя. Внимание снова цеплялось за ощущение теплого тела рядом. Шин закусила губу, нарочито сильнее трогаясь с чужой рукой. На что Йеджи усмехнулась, кинув взгляд на эти отчаянные попытки коснуться её.        Недолго думав, она аккуратно сцепила их пальцы, подмечая маленькую мягкую ладонь Шин.        Рюджин вздрогнула от неожиданного действия со стороны Йеджи, но ответила тем же, сцеплляя руки крепче, отчего за спиной снова послышались тихие шушуканья.        Озеро открылось неожиданно. Деревья расступились, и взору предстала спокойная, почти зеркальная гладь воды, отражающая небо и зелень на том берегу. Песок у кромки был мелким, светлым, нагретым солнцем.       Юна с визгом скинула обувь и побежала к воде.       — Тёплая! — заорала она, заходя по щиколотку. — Очень тёплая!       — Не может быть, — Черён подошла к воде, опустила руку. — Действительно тёплая.       — А я что говорила? — сквозь смех, словно ребенок, выкрикивает младшая Шин.        Лиа сняла с себя лёгкое платье, оставшись в купальнике, и пошла к воде. Юна тут же подбежала к ней, схватила за руку и потащила глубже, заставляя ту завизжать от прохладного ощущения воды, пусть она и была прогретой.        — Рю, — тихо позвала Йеджи, когда они остались на берегу.       Рюджин вздрогнула, выныривая из мыслей. Она смотрела на воду, но не видела её. Перед глазами всё ещё было лицо Йеджи, её губы, её глаза, которые смотрели на неё в ожидании.             — Что? — голос прозвучал хрипло.       — Ты сегодня молчаливая, — Йеджи стояла рядом, смотрела на озеро, но говорила с ней. — Даже молчаливее, чем обычно. Что-то случилось? Задумалась о чём-то?             — Немного.       — О чём? — кошачьи глаза оглядывали лицо впереди с интересом, мысленно подмечая мелкие родинки на нем.        Рюджин помолчала. Вода плескалась у берега, где-то кричали чайки, Юна и Лиа возились на мелководье, Черён стояла по пояс, наблюдая за ними.       — О сне, — тихо ответила Шин, тут же отводя взгляд.        — Расскажешь? — Йеджи повернулась к ней всем корпусом, внимательно навострив уши, и смотрела спокойно, с такой осторожностью, как никто другой.        — Мы поцеловались, — смущенно сбавляет громкость голоса Рюджин, опуская голову и сжимая губы. — По моей инициативе. Я так притянула тебя, а потом… — младшая замешкалась, решив не продолжать дальше.        — И как? Понравилось тебе? — насмешливо спрашивает Хван, словно добивая ту дополнительной порцией смущения.       Она знала, что ответа не последует, поэтому лишь смотрела на Рюджин, что нервно ерзала на месте.              — А хочешь поцеловать меня?        Теперь голос звучал серьезно, без намека на усмешку. В словах будто проскочили тонкие нотки флирта, явно чтобы сильнее забить младшую в угол. Взгляд темно-карих щенячьих глаз поднялся на кошачьи того же цвета, что тут же сузились от легкой улыбки. Рюджин смотрела на неё и не могла отвести взгляд. В горле пересохло, слова застряли где-то внутри, не желая выходить наружу.        В то время как Йеджи лишь шагнула ближе, почти вжимая маленькое тело в дерево позади.        — А если бы это был не сон, Рю? — давление этих глаз заставляло сердце бешено стучать, мысли в голове стирались сразу же, как только появлялись. — Поцелуй меня, ну же. Ты ведь хочешь этого?        Рюджин замерла на месте, раскрывая губы в попытке что-то сказать, но вышел лишь долгий выдох. Она смотрела на неё, на её губы, которые она дважды целовала во сне, которые податливо отвечали на нежные махинации, на её глаза, которые смотрели на неё в ожидании.        Сердце заколотилось так, что, кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди, прямо в руки Хван, поселяясь в чужих мыслях и наполняя каждую её частичку мыслями о Шин.        Она потянулась ближе, привставая на носочках, чтобы коснуться мягких губ напротив, что тут же были захвачены в плен пухлых уст Рюджин. Пальцы касались чужой шеи. Медленно, осторожно, стараясь не отпугнуть. Каждое движение было отточенным, четким.        Тонкие руки поднимались выше, окольцовывали белоснежную шею Йеджи, пока губы продолжали сминать чужие, опаляя горячим дыханием. Кажется, в этот миг мир перестал существовать. Лишь их сердца, бьющиеся в унисон, лишь они. Вдвоем, наедине, и их поцелуй.        — Рюджин? — голос прозвучал совсем рядом, заставляя её отшатнуться. — Ты слышишь меня? Задумалась о чем-то? — Йеджи смотрела на неё с легкой улыбкой, а пальцы перебирали красные пряди на чужих плечах.        Рюджин оглянулась вокруг, проматывая в голове прошедшие мысли. Её руки на мягкой шее, их губы, соприкасающиеся в таком же мягком поцелуе, её сердце, готовое выпрыгнуть из груди.  Это снова были лишь её мысли. Лишь её влажные мысли.        — Блять… — она закусила губу, пока щеки ярко краснели.              — Ты чего такая красная, Рюджин-и?        — Жарко из-за солнца… припекает, наверное, — быстро отчеканила Рюджин, отводя взгляд. — Нужно в воду, или я тут зажарюсь и буду румянее самой свежей булочки из пекарни. — Йеджи пожала плечами и направилась хвостиком за удаляющейся в сторону воды девушкой.        А в мыслях младшей продолжал прокручиваться тот поцелуй, пусть даже Шин и надумала его себе. Как же стучит её сердце в присутствии Хван… чего она не понимала. Странное чувство возникает, стоит той появиться в поле зрения, как грудная клетка тут же почти разбивается от мощных ударов взволнованного, трепещущего сердца.        Блять, Хван Йеджи… почему же к тебе так манит? К твоим губам, фигуре… я не понимаю себя.