Todavía amo / Все еще люблю

Алисия сидела на кресле в коридоре больницы, прижимая к себе Паулу. Девочка притихла, уткнувшись носом в зайку, и только иногда вздрагивала всем телом. В коридоре пахло лекарствами и стерильной чистотой, где-то вдалеке слышались приглушённые голоса медперсонала, звон инструментов, шуршание колёс каталок по линолеуму. Дверь в смотровой кабинет была закрыта. Там была Ракель. Сьерра уже в десятый раз пожалела, что не зашла с ней. Но Паулу нельзя было оставлять одну, а брать ребёнка в смотровую, где будут осматривать травму — только лишний стресс. Девочка и так была на пределе. — Али, — тихо спросила Паула, не поднимая головы, — мама поправится? — Обязательно, малышка. Она сильная. — А больно ей? — Немножко. Но врачи помогут, и всё пройдёт. Ты же знаешь, какая у тебя мама храбрая. Она кивнула, но зайку не отпустила. Её маленькие пальцы побелели, так крепко она сжимала игрушку. В коридоре было шумно — где-то плакал ребёнок, медсестра быстро катила каталку, два санитара громко переговаривались у поста. Обычная больничная суета. Но для Паулы всё это было чужим и пугающим. В конце коридора раздались быстрые шаги. Алисия подняла голову и увидела Андреса и Серхио. Серхио бежал. Насколько это было возможно с его тростью и хромотой. Он почти падал вперёд, переставляя ноги с такой скоростью, что казалось — сейчас рухнет. Трость громко стучала по кафельному полу, эхо разносилось по коридору. Лицо его было белым, глаза горели безумным огнём. Рубашка взмокла от пота, волосы растрепались. Андрес шёл рядом, поддерживая брата под локоть, но сам едва сдерживался, чтобы не побежать. — Где она? — выдохнул Маркина, подлетая к Алисии. Голос его срывался, дыхание было тяжёлым, прерывистым. — В смотровой, — она кивнула на закрытую дверь. — Врач осматривает. Уже почти полчаса. Серхио рванул к двери, но брат схватил его за плечо. — Подожди. Не мешай врачам. — Я должен её видеть! — Увидишь. Сейчас выйдет врач. Не лезь, когда там работают. Мужчиа замер, тяжело дыша. Смотрел на дверь, будто пытался прожечь её взглядом. Рука, сжимавшая трость, дрожала. Он переминался с ноги на ногу, не в силах стоять на месте. Паула отпустила руку Сьерры. Медленно, как во сне, подошла к нему. Остановилась в шаге, подняла голову. Серхио не сразу заметил её — он был полностью сосредоточен на двери. Но потом почувствовал чей-то взгляд, опустил глаза. Паула смотрела на него. Её лицо было мокрым от слёз, губы дрожали, но в глазах было что-то другое — не страх, а надежда. Она дёрнула его за край рубашки. — Папа? — Серхио замер. Всё вокруг остановилось. Коридор, больница, врачи, Алисия, Андрес — всё исчезло. Осталась только она. Маленькая девочка с зайкой в руках, которая только что назвала его папой. Впервые. — Что ты сказала? — прошептал он, боясь поверить. Она уже называла его так, но очень редко. — Папа, — повторила Паула. — Маме там больно. Сделай, чтобы ей не было больно. У него подкосились ноги. Он опустился на колени прямо на кафельный пол, забыв про трость, про больную спину, про всё на свете. Обхватил её руками, прижал к себе. — Всё хорошо, малышка, — прошептал он, и голос его срывался. — Я здесь. Мы все здесь. Мама будет в порядке. Я никому не дам её обидеть. Никогда. Девочка обхватила его за шею и разрыдалась — наконец-то, отпустила то, что держала в себе всю дорогу. Плечи её тряслись, зайка упал на пол, но она не замечала. Просто плакала, уткнувшись в плечо человека, которого не просто назвала отцом, а которого приняла, как единственного отца в её жизни. Андрес подошёл к Алисии, обнял её за плечи. Оба смотрели на эту сцену, и у обоих глаза были на мокром месте. — Ты как? — тихо спросил он. — Нормально. — Рыжая прижалась к нему. — Хотя нет. Не нормально. Это был кошмар. — Расскажешь потом. — Он поцеловал её в висок. — Сейчас главное — они. В коридоре кто-то из медсестёр остановился, увидел эту картину — мужчина на коленях, обнимающий плачущую девочку, — и поспешил дальше, сделав вид, что ничего не заметила. Дверь смотровой открылась. Вышел врач в белом халате, с планшетом в руках. Он устало посмотрел на компанию в коридоре — заплаканную девочку, мужчину на коленях, двоих обнявшихся у стены. — Родственники Ракель Мурильо? — Серхио поднял голову. На щеках его тоже блестели слёзы, но он не вытирал их. — Я её муж, — сказал он твёрдо, даже не задумываясь, что это еще не так. — А это наша дочь. — Врач кивнул, будто это было самое обычное дело. — С ней всё будет хорошо. Сильный ушиб, гематома, возможно, небольшое растяжение связок. Перелома нет. Мы наложим повязку с мазью, дадим обезболивающее и отпустим домой. Понаблюдаете пару дней. — Маркина выдохнул так, будто всё это время не дышал. — Можно к ней? — Через пару минут. Медсестра заканчивает. — Серхио кивнул, прижал Паулу к себе ещё крепче. — Слышишь, малышка? Мама будет в порядке. — Та шмыгнула носом, вытерла слёзы кулаком. — А мы к ней пойдём? — Обязательно. Вместе. Он поднялся, опираясь на трость, и взял её за руку. Маленькая ладошка доверчиво легла в его ладонь. Андрес и Алисия переглянулись. Впервые за долгое время в их глазах была не тревога, а надежда. --- Через пару минут дверь смотровой приоткрылась, и медсестра выглянула в коридор. — Можете заходить, — сказала она. — Только ненадолго, ей нужно отдыхать. Серхио кивнул, сжал руку дочери и шагнул в кабинет. Ракель сидела на краю кушетки, плечо было туго замотано эластичным бинтом, под которым угадывался толстый слой марли. Лицо бледное, под глазами тёмные круги, но она улыбнулась, как только увидела их. — Мама! — Паула вырвалась и бросилась к ней, но в последний момент затормозила, вспомнив, что маме больно. Осторожно прижалась к её здоровому боку. — Мамочка, тебе очень больно? — Уже нет, солнышко, — она погладила её по голове здоровой рукой. — Врач сказал, всё заживёт. — Я испугалась, — прошептала Паула в её плечо. — Когда ты упала… я думала… — Всё хорошо, маленькая. Я здесь. Мужина подошёл ближе. Остановился в шаге, боясь подойти слишком близко, боясь дотронуться, боясь, что она рассыплется. — Ракель… — Она подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась. — Иди сюда, — прошептала она. Он шагнул, опустился на корточки перед ней, взял её здоровую руку в свои. Поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Прости, — выдохнул он. — Прости, что не был рядом. Прости, что не уберёг. — Ты здесь, — ответила она. — Ты всегда там, где нужно. Паула отстранилась, посмотрела на них. Потом вдруг сказала: — Мам, теперь я всегда буду называть его папой. — Ракель замерла. Перевела взгляд на Серхио. Тот кивнул, сглатывая ком. — Правда? — Ага. Он теперь мой единственный папа. Настоящий. Женщина смотрела на них — на мужчину, которого любила всю жизнь, на девочку, которая наконец-то приняла его. И чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Иди сюда, — прошептала она, притягивая их обоих. Паула забралась к ней на колени (осторожно, чтобы не задеть больное плечо), Серхио обнял их обеих. Так они и сидели — втроём, в маленькой больничной палате, среди запаха лекарств и стерильной чистоты. Сидели и плакали. Но это были хорошие слёзы. --- Алисия с Андресом забрали Паулу из больницы. Девочка держалась за руку тёти и то и дело оглядывалась на дверь, за которой остались мама и Серхио. — Мама точно поправится? — спросила она в сотый раз. — Точно, малышка, — ответила девушка, усаживая её в машину. — А сейчас мы поедем за Рафаэлем, у него футбол. А вечером все вместе вернёмся домой. — А мама с папой приедут? — Приедут. Им нужно немного побыть вдвоём. — Паула кивнула, удовлетворённая ответом, и пристегнулась. Андрес завёл двигатель и вырулил с больничной парковки. — Ты как? — спросил он Алисию. — Устала. — Она откинулась на спинку сиденья. — Но сейчас главное, что с ней всё хорошо. — Они обратятся в полицию? — Надо с Ракель поговорить. Но я думаю они будут решать вопрос через адвоката. — Андрес сжал руль. В глазах его потемнело. — Я сам с ним разберусь. — Нет. — Сьерра положила руку ему на колено. — Не надо. Пусть закон решает. Иначе ты станешь таким же, как он. — Он промолчал, но кулаки разжал. --- Этим же вечером Ракель сидела на кухне у матери с чашкой чая в руках. Серхио был рядом, не отпуская её здоровую руку. Мариви хлопотала у плиты, делая вид, что готовит ужин, но то и дело вытирала глаза краем фартука. — Мам, перестань, — мягко сказала Ракель. — Всё уже хорошо. — Хорошо? — Она обернулась. — Доченька, тебя чуть не покалечили! Этот… этот… — Он своё получит, — твёрдо сказала Мурильо. — Она посмотрела на Серхио. Тот кивнул. — Завтра мы передадим ДНК-тест адвокату, — сказал он. — И подадим запретительный ордер. Альберто больше не сможет приближаться ни к Ракель, ни к Пауле. — А если не сработает? — спросила Мариви. — Сработает, — ответил он. — После сегодняшнего — сработает обязательно. — Девушка сжала его руку. — Я хочу, чтобы он знал, — тихо сказала она. — Что он потерял всё. Что Паула теперь называет папой не его. — Узнает, — пообещал Серхио. — Обязательно узнает. — Сеньора Фуэнтес подошла к ним, обняла обоих сразу. — Дай бог, чтобы этот кошмар наконец закончился, — прошептала она. — Для всех нас. --- За окнами стрекотали сверчки, в саду пахло ночными цветами. Мариви сидела в плетёном кресле, глядя на тёмный сад. Серхио стоял у перил, опираясь на них, и смотрел в никуда. Ракель ушла прилечь — усталость и боль взяли своё, она почти уснула, едва коснувшись подушки. Тишина была тяжёлой. — Мариви, — вдруг сказал он. Голос его дрогнул. Она повернулась к нему. — Сынок, что? — Он не ответил. Просто стоял и смотрел в темноту. А потом его плечи задрожали. Женщина встала, подошла к нему. — Серхио… — Он развернулся, и она увидела его лицо — мокрое от слёз, искажённое болью. — Это я виноват, — выдохнул он. — Всё это — из-за меня. — Что ты? Нет… — Я сам решил за неё. — Он провёл рукой по лицу, но слёзы текли снова. — Когда вышел из комы, я увидел её фото в соцсетях. Она улыбалась. Стояла в белом платье рядом с Альберто, держала его за руку, и улыбалась. Я решил, что она счастлива. Что у неё новая жизнь, новая семья, и я не имею права врываться. Мариви молчала, слушая. — Я потерял столько лет, понимаешь? Столько лет, которые мог быть с ней. С ними. — Он сжал перила. — А она всё это время… она не была счастлива. Она просто жила. Ради Паулы. А я сидел в своей инвалидной коляске и думал, что поступаю благородно. — Ты не знал, Серхио. Ты не мог знать. — Я не спросил. — Голос его сорвался. — Я не дал ей выбора. Решил за нас обоих. И из-за этого в её жизни появился этот ублюдок. Из-за этого он сделал ей столько боли. Он отвернулся, уткнулся лбом в стену дома. Плечи его ходили ходуном. Мариви подошла ближе, положила руку ему на плечо. — Сынок, послушай меня. Он не оборачивался. — Ты сделал то, что считал правильным. Ты ошибся. Люди ошибаются. Но виноват в том, что сделал Альберто — только Альберто. Он сам выбирал, как поступать. Сам поднимал руку на мою дочь. Сам изменял. Сам разрушал свою семью. — Если бы я был рядом… — Если бы ты был рядом, возможно, всего этого не случилось бы. А возможно, случилось бы что-то другое. — Она вздохнула. — Мы никогда не узнаем. Но то, что есть сейчас — ты здесь. Ты с ней. Ты с Паулой. И ты делаешь их счастливыми. Маркина повернулся к ней. Лицо его было мокрым, но в глазах появилось что-то новое — не боль, а надежда. — Ты правда так думаешь? — Я знаю, сынок. Я вижу, как она на тебя смотрит. Как Паула к тебе тянется. Это не исправит прошлое, но это построит будущее. — Серхио смотрел на неё долго, очень долго. Потом кивнул. — Я буду строить, я же архитектор, — прошептал он. — Каждый день. — Знаю, сынок. Знаю. Они стояли на веранде, глядя на звёзды. В доме спала Ракель. Где-то в городе была Паула, которая сегодня впервые назвала его папой по настоящему. --- Паула осталась на ночь у Андреса и Алисии, Ракель была так слаба, что они решили остаться в доме ее матери. Ракель уже спала — мать уложила её, как маленькую, заставила выпить чай с ромашкой и пообещала, что Серхио скоро придёт. Она уснула почти сразу — усталость и боль взяли своё. Мужчина остался в гостиной один. Сидел на диване, глядя в одну точку, и всё ещё прокручивал в голове сегодняшний день. Паула, назвавшая его папой. Ракель, бледная, но улыбающаяся. Больница. Альберто. Всё смешалось в один тяжёлый комок. Шаги за спиной заставили его обернуться. Мариви стояла в дверях с большой белой коробкой в руках. Обычная картонная коробка, перевязанная бечёвкой, но держала она её так бережно, будто внутри было что-то бесценное. — Мариви? — удивился Серхио. — Ты ещё не спишь? — Она не ответила. Подошла ближе, поставила коробку на журнальный столик перед ним. — Это тебе, — тихо сказала она. — Вернее, ей. Но я хочу, чтобы ты увидел первым. — Он нахмурился. Посмотрел на коробку, потом на Мариви. — Что это? — Открой. — Он потянул бечёвку, поддел картонные клапаны. Заглянул внутрь — и замер. Там, переложенное тонкой папиросной бумагой, лежало свадебное платье. Белое кружево, которое он помнил до мельчайших деталей. Тот самый фасон, который она выбрала в салоне, когда они ходили туда вместе. Короткое, смелое, дерзкое — как она сама. — Это же… — голос его сел. — Её платье, — кивнула женщина. — То самое, которое вы выбирали вместе. — Серхио провёл пальцами по кружеву. Руки дрожали. — Я думал, оно пропало. После аварии… я думал, она… — Она чуть не разорвала его, — тихо сказала Мариви. — После того, как узнала о катастрофе. Сидела на полу, сжимала его в руках и рыдала. Хотела разрезать на куски, выбросить, сжечь. Я еле отняла. Маркина поднял на неё глаза. В них стояли слёзы. — Ты сохранила его? Зачем? — Потому что знала, — просто ответила она. — Знала, что ты вернёшься. Не знала когда, не знала как, но знала. Такая любовь не исчезает просто так. Он смотрел на платье, и перед глазами проносились картины из прошлого. Ракель в примерочной, сияющая, кружащаяся перед зеркалом. Её смех, когда он говорил, что она самая красивая. Тот день, когда они строили планы на будущее, не зная, что впереди семь лет разлуки. — Я столько у неё украл, — прошептал он. — Лет, счастья, надежды… — Ты ничего не крал, Серхио. Жизнь украла. А ты вернулся. — Он вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Я сделаю её счастливой, — твёрдо сказал он. — Обещаю. Каждый день, каждую минуту. — Я знаю, сынок. — Мариви улыбнулась сквозь собственные слёзы. — А теперь иди к ней. Спрячь платье пока, сделай сюрприз потом. Он кивнул. Осторожно закрыл коробку, поставил на пол, подальше от глаз. Потом поднялся, обнял женщину. — Спасибо, — прошептал он. — За всё. — Иди уже, — она шёпотом рассмеялась. — А то она проснётся и не поймёт, где ты. Серхио пошёл в спальню. У двери обернулся. Мариви стояла в гостиной, глядя на него, и улыбалась. Свет из окна падал на её седые волосы, делая её похожей на добрую фею из сказки. — Спокойной ночи, мама, — сказал он. Она вздрогнула от этого слова, но ничего не ответила. Только кивнула. Мужчина скрылся за дверью. Мариви осталась одна в гостиной, глядя на коробку, которая ждала своего часа семь лет. — Скоро, доченька, — прошептала она. — Скоро ты наденешь его. --- Начало августа. Мадрид. Небольшой ресторан в центре. Серхио выбрал это место не случайно — уютный дворик, увитый зеленью, тихая музыка, минимум людей. Идеально для знакомства двух важных женщин в его жизни. Ракель волновалась. Она старалась не подавать виду, но пальцы теребили салфетку, а взгляд то и дело ускользал ко входу. — Всё будет хорошо, — он накрыл её руку своей. — Силена замечательная. Вы понравитесь друг другу. — Я не сомневаюсь, — улыбнулась девушка. — Просто… она столько для тебя сделала. Столько времени была рядом. Я должна сказать ей спасибо. По-настоящему. — Скажешь. У тебя будет весь вечер. — Из-за угла показалась пара. Силена — высокая, стройная, в лёгком летнем платье цвета мяты, с тёплой улыбкой и внимательными глазами. Рядом с ней шёл молодой человек чуть младше, с открытым лицом и лёгкой, чуть смущённой улыбкой. Анибаль был подкачанный — футболка облегала рельефные плечи и грудь. Русые кудрявые волосы вились, падая на лоб. Он выглядел немного неуклюже в своей привлекательности — такой большой и сильный, но с детским выражением лица. — А вот и они, — Серхио поднялся, опираясь на трость. — Мой любимый пациент! — Силена подошла и обняла его, осторожно, чтобы не сбить с равновесия. — Как же я рада тебя видеть! Выглядишь отлично. — Спасибо. Это всё забота близких. — Он повернулся к Ракель. — Силена, это моя Ракель. Ракель, это Силена. Женщины посмотрели друг на друга. Секунда — и Оливейро шагнула вперёд, обняла её и поцеловала в обе щёки. — Я так много о тебе слышала, — сказала она. — И так рада, что вы наконец-то вместе. — Ракель обняла её в ответ, чувствуя, как напряжение отпускает. — Это тебе спасибо, — тихо сказала она. — За то, что была с ним. За то, что не дала ему сдаться. — Я просто делала свою работу, — улыбнулась она. — Ну и немного больше. — Анибаль тем временем протянул руку Серхио. — Рад наконец познакомиться, — сказал он. Голос у него был низкий, но мягкий. — Силена столько о тебе рассказывала. Говорит, ты настоящий герой. — Герой? — Маркина усмехнулся, пожимая его крепкую ладонь. — Скорее, просто упрямый. — Это одно и то же, — рассмеялся Анибаль. — Я в программировании тоже только упрямством беру. Они сели за стол. Заказали вино, закуски. Разговор завязался легко, будто они знали друг друга давно. — Анибаль занимается программированием, — рассказывала Силена, с нежностью поглядывая на своего жениха. — Мечтает открыть свой стартап. — И уже почти открыл, — поправил Кортес, смущённо улыбаясь. — Осталось только найти инвестора. — Инвестора? — заинтересовался Серхио. — Мы с братом как раз ищем проекты для вложений. Рассказывай. Парень оживился. Глаза его загорелись, он начал рассказывать о своей идее — какое-то приложение для планирования тренировок, с умными алгоритмами и индивидуальными программами. Говорил он увлечённо, размахивая руками, и Серхио слушал, кивал, задавал вопросы. Ракель и Силена тем временем говорили о своём. — Как ты с ним справлялась? — спросила Мурильо. — В самые тяжёлые моменты? — Он сам справлялся, — честно ответила брюнетка. — Я просто была рядом. Напоминала, что надо есть. Заставляла делать упражнения. Иногда просто молчала. — Ты ему стала очень близким человеком. — Скорее, другом. — Силена улыбнулась, бросив взгляд на Анибаля. — У меня есть он, ты не думай. А Серхио… он особенный. Но для меня он просто друг. И пациент. Самый упрямый в моей практике. — Ракель рассмеялась. — Это точно. — Знаешь, — вдруг сказала она, — он всё время говорил о тебе. Даже когда думал, что я не слышу. Твоё имя было первым, что он произнёс, когда вышел из наркоза после операции в Германии. — Женщина замерла. — Правда? — Правда. Я тогда испугалась, думала, бредит. А он просто… звал тебя. Ракель посмотрела на Серхио, который что-то увлечённо обсуждал с Анибалем. В груди разлилось тепло. — Спасибо, — прошептала она. — Что рассказала. — Теперь вы вместе. — Оливейра чокнулась с ней бокалом. — И это главное. За столиком звенели бокалы, смеялись, говорили о будущем. Вечер обещал быть долгим. --- Конец августа. Загородный клуб у озера. Разгар дня. Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг ярким золотистым светом. Вода в озере блестела, отражая безоблачное небо. Лёгкий ветерок шевелил ленты, привязанные к белым стульям, расставленным полукругом у самой кромки воды. Деревянная арка, увитая живыми цветами и зеленью, возвышалась на фоне озера — белые розы, полевые ромашки, нежные веточки эвкалипта. Всё дышало простотой и элегантностью. Гости собирались небольшими группами, тихо переговариваясь. Женщины в лёгких летних платьях, мужчины в светлых костюмах — атмосфера была одновременно торжественной и камерной. Ракель сидела в первом ряду рядом с Серхио. На ней было нежно-голубое платье в пол, волосы собраны в небрежный пучок с выбивающимися прядями. Паула сидела рядом на отдельном стуле, болтая ногами — в белом платьице с вышитыми цветами, с зайкой на коленях, потому что без него она всё ещё никуда. Рядом с ней Рафаэль, в маленьком пиджаке и галстуке-бабочке, старательно делал серьёзное лицо. — Мам, а когда тётя Силена выйдет? — шёпотом спросила девочка. — Скоро, солнышко. — А платье у неё красивое? — Очень. Заиграла музыка — тихая, струнная. Гости замерли, обернулись к выходу. Силена появилась в конце импровизированной дорожки, усыпанной лепестками роз. Платье было длинным, в пол, из тончайшего кружева, облегающее фигуру и переходящее в лёгкий шлейф, который стелился за ней по траве. Волосы распущены, в руках букет полевых цветов — ромашки, васильки, колокольчики. Она улыбалась, но в глазах блестели слёзы. Рядом с ней шёл пожилой мужчина — её дядя, который вёл её к алтарю вместо отца. Анибаль ждал у арки. В светлом костюме, с чуть взлохмаченными кудрями, которые сегодня были особенно непослушными. Он смотрел на неё так, будто видел в первый раз — с восхищением, с нежностью, с любовью. Когда девушка поравнялась с ним, дядя передал её руку Кортесу и отошёл в сторону. — Красивая, — шепнул Анибаль, и это услышали только они. — Сам такой, — ответила она шёпотом. Гости засмеялись. Ведущая — подруга Силены — начала церемонию. Говорила о любви, о том, как важно найти своего человека, о том, что возраст — просто цифры. — Они вместе четыре года, — говорила она. — И за это время Анибаль научился программировать так, чтобы успевать забирать Силену с ночных смен. А Силена научилась не убивать его за то, что он забывает поесть, когда пишет код. Снова смех. — Сегодня они обещают любить друг друга в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Но я знаю точно: с ними всё будет хорошо. Потому что они уже прошли проверку временем. Молодожёны обменялись кольцами. Его руки чуть дрожали, когда он надевал кольцо ей на палец. Она рассмеялась, поймав его взгляд. — Можешь поцеловать невесту, — объявила ведущая. Анибаль шагнул вперёд, обнял Силену и поцеловал — долго, нежно, под аплодисменты и радостные крики гостей. Паула захлопала громче всех. — Мам, они поженились! — закричала она. — Да, солнышко, поженились. — Ракель посмотрела на Серхио. Он поймал её взгляд и улыбнулся. — Скоро наша очередь, — прошептал он. — Обещаешь? — Обещаю. Она сжала его руку и снова посмотрела на счастливую пару у воды. Всё было правильно. Всё было хорошо. --- Свадьба Силены и Анибаля была в самом разгаре. Гости сидели за длинными столами, украшенными полевыми цветами, звенели бокалы, то и дело раздавались радостные крики и аплодисменты. Силена сияла в своём кружевном платье, Анибаль не сводил с неё глаз, то и дело поправляя ей волосы или касаясь руки. Они были так счастливы, что это чувствовалось даже на расстоянии. Ракель танцевала с Паулой — девочка вцепилась в мамины руки и самозабвенно кружилась, зайка остался на стуле под присмотром Рафаэля. Серхио сидел за столиком, наблюдая за ними с улыбкой, и то и дело поглядывал на своих девочек. Андрес и Алисия сидели за отдельным столиком, потягивая вино. Их сын уже набегался и теперь клевал носом, пристроившись на соседнем стуле. — Смотри, какие они счастливые, — кивнула рыжая в сторону молодожёнов. — Ага, — рассеянно ответил Андрес, но смотрел он не на них. Он смотрел на неё. На её платье — лёгкое, летнее, с открытыми плечами. На то, как она заправляет выбившуюся прядь за ухо. На то, как губы касаются бокала. Его взгляд скользил по её шее, по ключицам, по вырезу платья, где угадывалась грудь. Под столом ему стало тесно. — Эй, — шепнула она, заметив его взгляд. — Ты чего? — Ничего. — Он улыбнулся. — Просто любуюсь. — Прекрати. — Не могу. — Она рассмеялась, но щёки её порозовели. Она почувствовала его взгляд кожей, и между ног становилось влажно. Вечер тянулся, гости танцевали, кто-то уже вышел на улицу — подышать воздухом. Рафаэль окончательно вырубился на стуле, и Алисия укрыла его пиджаком Андреса. — Слушай, — вдруг сказал де Фонойоса, наклоняясь к её уху. — Пойдём. — Куда? — Найдём место. Подальше от всех. — Его дыхание обожгло мочку, и она вздрогнула. — Андрес, здесь полно людей, — засмеялась она. — Именно поэтому. — Его рука легла ей на талию. — Никто не заметит. — Пальцы скользнули ниже, сжали ягодицу через тонкую ткань платья. — Ты невозможен. — Знаю. Она оглянулась на спящего сына, на танцующих гостей, на Серхио, который как раз поднялся, чтобы пригласить Ракель на медленный танец. Её дыхание сбилось. — Пять минут, — шепнула она. — Идёт. Они выскользнули из зала незаметно для всех. Его рука сжимала её запястье, пальцы были горячими, почти обжигающими. Мужчина тащил её за руку по коридору, мимо кухни, мимо подсобок, пока не нашёл то, что искал — туалет для персонала, пустой и тихий. Она слышала его дыхание — сбитое, тяжёлое, и чувствовала, что сама почти задыхается. — Ты серьёзно? — выдохнула Алисия, когда он затащил её внутрь и запер дверь. Звук щелчка замка прозвучал громче выстрела. — Абсолютно. — Он развернул её, прижал к стене. Холод кафеля обжёг спину через тонкую ткань платья. Его тело вжалось в её — горячее, твёрдое, нетерпеливое. Член уже стоял, упираясь в её бедро. Он взял её лицо в ладони, провёл большими пальцами по скулам. Он прижал её к стене, впился в губы. Грубо, жадно, с языком. Она чувствовала его вкус — вино, табак, мужчина. Она ответила — жарко, нетерпеливо, забыв про все приличия. Её пальцы запутались в его волосах, сжали, притягивая ближе. — Андрес… — выдохнула она между поцелуями. — Я здесь, — прошептал он, целуя её шею, ключицы, плечи. Он покусывал кожу, оставляя следы, которые будут краснеть завтра утром. Она запрокинула голову, подставляясь. Руки уже срывали платье — не со злостью, а с голодом, с нетерпением. Ткань зашуршала, сползая вниз, открывая плечи, грудь, кружево бежевого лифчика. Она помогала, избавляясь от его рубашки, развязывая галстук. — Только быстро, — выдохнула она. — Рафа может проснуться. — Успеем. Он расстегнул её лифчик одним движением — грудь выпала, соски твёрдые, тёмные. Он наклонился, взял один в рот, посасывая, покусывая. — Андрес… — простонала она, вцепившись в его плечи. Она чувствовала, как низ живота сжимается, как трусики промокают насквозь. Он подхватил её на руки, усадил на раковину. Холодный кафель обжёг ягодицы, но она не заметила — только его. Она обвила его ногами, притягивая ближе. Его руки скользнули по её бедрам и тогда де Фонойоса почувствовал это. — Чёрт, — выдохнул он, глядя на неё. — Чулки… Ты сводишь меня с ума. — Взаимно. — Она потянулась к его ремню, расстегнула пряжку, ширинку. Брюки упали вниз, он перешагнул через них. Она обхватила его член рукой — твёрдый, пульсирующий, влажный на головке. Провела по всей длине, и он застонал. Он вошёл в неё резко, и рыжая вскрикнула, закусив губу, чтобы никто не услышал. Его член заполнил её сразу, глубоко, до конца. Она чувствовала, как пульсирует внутри. — Тсс, — прошептал он, целуя её. — Тихо. — Сам тише, — выдохнула она, двигаясь ему навстречу. Она обвила его ногами сильнее, притягивая ближе, глубже. Он входил в неё жёстко, ритмично, и каждый толчок отдавался в стенах. Она царапала его спину, оставляя красные полосы. — Кончай со мной, — выдохнул он ей в ухо. — Да… — простонала она. Она чувствовала, как волна нарастает, как клитор пульсирует в такт его толчкам. Они кончили почти одновременно — быстро, жадно, как в первый раз. Она сжалась вокруг него, пульсируя, он кончил в неё, уткнувшись лицом в её плечо. — Пять минут, — прошептала она. — Мы уложились. — В следующий раз возьмём десять, — усмехнулся он. Провёл рукой по её щеке, стирая пот. Она толкнула его в грудь, но беззлобно. Поправила платье, пригладила волосы. — Как я выгляжу? — Как женщина, которую только что… ну, ты поняла. — Андрес! — Красиво выглядишь, — быстро поправился он. — Очень красиво. Она фыркнула, чмокнула его в губы и первой выскользнула в коридор. Через минуту он вышел следом, поправляя рубашку. В зале всё было по-прежнему. Рафаэль спал, подложив руку под голову. Серхио танцевал с Ракель и Паулой, кружа их обоих под медленную музыку. Силена с Анибалем резали торт. — Ну что, — шепнула Алисия, беря его за руку. — Идём есть торт? — Идём, — ответил мужчина, целуя её в висок. — Я сегодня заслужил.