Шанс для мертвого

Жизнь в «Лисах» вернулась в свое русло, но с легким привкусом морозильной камеры. Лисы, будучи Лисами, быстро адаптировались: страх сменился практичностью. Если их защитник — ходячий ледник, значит, нужно следить, чтобы он не растаял. На столе в фойе для Аарона теперь всегда стоял термоконтейнер с сухим льдом, который притаскивал Мэтт, неловко отводя глаза. Дэн начала следить, чтобы в автобусе кондиционер работал на полную мощность, а Ники, вместо того чтобы лезть с объятиями, теперь просто закидывал Аарону в капюшон горсть кубиков льда из автомата, за что неизменно получал ледяной взгляд. — Тебе нужно охлаждение, бро, — жизнерадостно заявлял Ники, хотя его пальцы мелко дрожали, когда он случайно касался мертвенно-бледной кожи кузена. — Мы же не хотим… ну, чтобы ты начал «благоухать». Аарон лишь стискивал зубы. Он чувствовал, как магия внутри него вибрирует, удерживая хрупкий баланс. Самым страшным врагом была жара.

***

Матч против «Шакалов» Стадион гудел. Влажность в Южной Каролине сегодня зашкаливала, и для Аарона это было физической пыткой. Под джерси и защитой он ощущал, как магический «каркас» начинает подрагивать. Температура тела, которую он так тщательно имитировал, начала медленно ползти вверх из-за нечеловеческих нагрузок на поле. «Только не сейчас», — билась мысль в голове. — «Сначала тепло, потом мягкость тканей, а потом — распад». Он чувствовал это — едва уловимый, сладковатый запах, который начал пробиваться сквозь аромат пота и дезинфектора. Его магия давала сбой. Организм, лишенный естественного холода, вспоминал, что он — мертв. — Миньярд, ты спишь на ходу! — рявкнул Кевин, пролетая мимо. — Двигайся! Аарон сделал рывок, перехватывая нападающего «Шакалов». Столкновение было жестким. Ударившись о борт, Аарон почувствовал, как в районе ребер что-то хлюпнуло. Магия не успела укрепить ткани, и от удара внутри начался процесс, который у живых называется гематомой, а у него — началом гниения. Он замер у борта, тяжело дыша. Изо рта не шел пар — он слишком сильно «нагрелся». — Аарон? — голос Нила прозвучал совсем рядом. Джостен всегда оказывался там, где пахло бедой. — Ты пахнешь… не так. — Отвали, Джостен, — прохрипел Аарон, но его голос сорвался на глухой клекот. — У тебя пятно на джерси, — Нил кивнул на бок. — И оно не красное. Оно темное. Аарон взглянул вниз. Сквозь белую ткань проступала иссиня-черная жидкость. Стазис ломался. Если он сейчас не охладится, магия перестанет удерживать структуру клеток, и он буквально потечет прямо на глазах у десяти тысяч зрителей. Эндрю, стоявший в воротах, не шелохнулся, но его взгляд впился в Аарона. Он все понял по одной только позе брата. В следующую секунду Эндрю сделал то, чего не делал никогда без крайней необходимости. Он спровоцировал драку. Срезав нападающего «Шакалов» жестким подкатом, он дождался, пока судья свистнет, и демонстративно отбросил клюшку, наступая на противника. На поле вспыхнула потасовка. — Тайм-аут! — заорал Ваймак, видя, как команда превращается в клубок ярости. В раздевалке Аарон рухнул на скамью в самом дальнем углу. Его кожа стала липкой и пугающе мягкой. — Лед! — скомандовал Эндрю, входя в раздевалку последним. — Быстро. Эбби уже бежала с огромным пакетом колотого льда. Она не задавала вопросов, просто высыпала его прямо за шиворот Аарону и приложила криоэлементы к его боку. Аарон содрогнулся. Ледяной ожог для него был самым приятным чувством в мире. Он закрыл глаза, концентрируясь. Черно-синий шелк магии внутри него, почувствовав холод, снова стал жестким и прочным. Он начал «сшивать» поврежденные участки, вытесняя тепло и останавливая разложение. — Еще немного, — прошептала Эбби, вытирая пот со лба. — Пульс… Аарон, я не слышу пульса, верни его. — Позже, — выдохнул он. — Сначала… мороз. Через пять минут запах исчез. Кожа снова стала мраморно-белой и твердой, как гранит. Темное пятно на джерси Эбби застирала перекисью так быстро, что никто не успел понять характер повреждения. — Ты идешь обратно? — спросил Нил, стоя в дверях. В его руках была бутылка ледяной воды, которую он молча протянул Аарону. Аарон встал. Его суставы сухо щелкнули, восстанавливая рабочее положение. Он выпил воду — не ради жажды, а чтобы охладить внутренности. — Я не закончил игру, — коротко бросил он. На выходе из раздевалки он столкнулся с Эндрю. Тот преградил ему путь рукой. — Если ты начнешь разваливаться на поле, я сам тебя закопаю, — буднично сообщил Эндрю. — Поглубже, где земля похолоднее. — Не дождешься, — Аарон почти незаметно улыбнулся одними уголками губ. — Я слишком упрямый, чтобы гнить. Он вышел на поле, и под его шагами на искусственном покрытии на мгновение расцветали и быстро исчезали крошечные, едва заметные кристаллы инея. Команда шла за ним, и Лисы знали: их защитник может не дышать, может не иметь сердца, но он никогда не отступит.

***

После того матча в раздевалке Лисов воцарился негласный кодекс «Температурного режима». Никто не произносил это вслух, но быт команды изменился. Ники, в своем репертуаре, попытался превратить это в заботливый фарс. Он купил Аарону портативный вентилятор на шею, украшенный стразами, за что вентилятор был немедленно раздавлен ледяными пальцами Миньярда. Но на следующий день на тумбочке Аарона появилась профессиональная охлаждающая подставка для ноутбука и пара промышленных хладоэлементов, которые обычно используют для перевозки органов. Аарон молча принял «дары». Самым невыносимым оказался Кевин. Дэй, узнав о «температурной нестабильности», не стал жалеть защитника. Напротив, его фанатизм вышел на новый уровень. — Если твоя магия сбита от перегрева, значит, твоя магическая выносливость — дерьмо! — орал Кевин на ночной тренировке, когда пар от его собственного дыхания смешивался с ледяным туманом, исходящим от Аарона. — Еще десять кругов! Приучай свои «шестерни» крутиться в пекле! Аарон бежал. Его внутренности скрипели, как несмазанный механизм. Он чувствовал, как внутри грудной клетки поднимается вязкое, тяжелое тепло. Это было предвестие распада — самый мерзкий страх, который он когда-либо знал. Стоило магии ослабнуть хоть на долю секунды, как клетки начинали забывать, что они должны быть твердыми. — Хватит, — голос Эндрю разрезал тишину корта. Он стоял у ворот, лениво опираясь на клюшку. — Он почти дымится, Кевин. Если он превратится в лужу прямо здесь, убирать будешь ты. Кевин замолчал, глядя на Аарона. Тот остановился, и от его плеч действительно шел едва заметный серый парок. Лицо Аарона приобрело странный, восковой оттенок. — В душ, — скомандовал Эндрю. — Только в холодный. В душевой Аарон просто стоял под ледяными струями, не снимая формы. Вода с шумом разбивалась о его плечи, и он чувствовал, как «струна» внутри натягивается обратно, возвращая телу жесткость и звонкость камня. В дверь душевой просунулась голова Мэтта. — Эй, Аарон… я тут подумал. У нас в подвале завалялся старый морозильный ларь. Ну, для мяса. Мы с парнями его отмыли, засыпали льдом из автомата… Если тебе станет совсем хреново ночью — запрыгивай. Мы никому не скажем. Аарон посмотрел на Мэтта сквозь пелену ледяной воды. — Вы притащили в общежитие морг для меня? — Мы называем это «Криокамера элитного защитника», — неловко улыбнулся Бойд. — Просто… мы не хотим, чтобы ты испортился, чувак. Ты нам нужен. Целым. Аарон закрыл глаза. Эмоции были роскошью, которую он не мог себе позволить — сильные чувства нагревали тело. — Спасибо, Мэтт. Иди уже. Когда Бойд ушел, Аарон наконец позволил магии расслабиться. Он посмотрел на свои руки. Иней медленно покрывал фаланги пальцев, возвращая им привычную синеватую бледность. Он был мертв, он был магическим конструктом, имитацией человека. Но когда эти идиоты приносили ему лед или пытались засунуть в морозилку, он чувствовал что-то, что его магия не могла сымитировать.

***

Комната Аарона в общежитии была территорией мифов. Когда он только поступил, он настоял на одиночном размещении, мотивируя это «непереносимостью присутствия Ники 24/7» и необходимостью в тишине для учебы на медика. Ваймак, ворча о нарушении командного духа, все же выбил ему отдельный блок в конце коридора. За два года никто из Лисов не переступал порога этой двери. Даже Эндрю, уважавший (или игнорировавший) личное пространство брата, ограничивался короткими диалогами в коридоре Все изменилось после того самого матча с «Шакалами». Когда Аарон, бледный до синевы, скрылся в своем крыле, Лисы собрались в гостиной монстров. — Слушайте, — прошептал Ники, нервно оглядываясь. — Мэтт притащил ту морозилку, но Аарон в нее даже не заглянул. Он заперся у себя три часа назад. А если он там… ну… загнил? Или что похуже? — Нам нужно проверить, — решительно сказала Дэн. — Как капитан, я отвечаю за сохранность каждого игрока. Даже если этот игрок — ходячий зомби. Эндрю, сидевший на подоконнике, ничего не сказал, но спрыгнул вниз и первым направился к двери Аарона. За ним, толкаясь и шикая друг на друга, гуськом потянулись остальные. Рене несла термос с ледяной водой, Элисон брезгливо держала два пальца на флаконе дорогого парфюма (на всякий случай), а Кевин на ходу листал планшет с графиком тренировок. Эндрю не стал стучать. Он просто достал ключ, который «одолжил» у Ваймака еще на первом курсе, и повернул замок. Из открывшейся двери не пахнуло гнилью. Из неё пахнуло Арктикой. — Матерь божья… — выдохнул Сет, отступая на шаг. — У него тут что, филиал Нарнии? Первое, что бросилось в глаза — иней. Он был повсюду. Обои на стенах были покрыты тонким слоем кристаллов, которые сверкали в свете коридорных ламп, как рассыпанные алмазы. На кухне не было еды в привычном понимании. На столешнице, скованной льдом, стояли ровные ряды стаканов с дистиллированной водой, превращенной в монолитные блоки. В раковине застыл ледяной водопад. — Смотрите на термостат, — Нил указал на стену. Цифровое табло показывало -25°C. Магия Аарона явно перенастроила климат-контроль здания, создав внутри комнаты аномальную зону. — Он тут живет или готовится к экспедиции на Южный полюс? — прошептала Элисон, кутаясь в свой кардиган. — У меня тушь сейчас замерзнет и отвалится. Дверь в ванную была приоткрыта. Мэтт заглянул туда первым и тут же выскочил, протирая глаза. — Там… там нет воды. Там сугробы! Вместо обычного душа из насадки, казалось, шел нескончаемый поток ледяной пыли. Унитаз и раковина выглядели как скульптуры из горного хрусталя. Все поверхности были настолько скользкими, что Лисы передвигались, держась за стены. Самое сокровенное ждало их в глубине. В спальне Аарона не было штор — окна изнутри были затянуты такими густыми ледяными узорами, что свет не проникал совсем. Единственным источником свечения был сам Аарон. Он лежал на кровати. Это была обычная кровать из Икеи, но матрас превратился в сплошную плиту прозрачного льда. Подушка выглядела как обтесанный кусок айсберга. Аарон лежал на спине, сложив руки на груди. Он не дышал. Иней покрывал его ресницы и губы, а волосы слились в единую серебристую корону. Он выглядел как шедевр морга, если бы морги оформляли великие художники. — Аарон? — тихо позвала Рене. Тишина. — Эй, Снежная Королева, подъем! — гаркнул Кевин, чье терпение лопнуло. — У нас завтра разбор тактики в восемь утра! Аарон не шелохнулся. Ники шмыгнул носом и потянулся, чтобы коснуться плеча кузена, но Эндрю перехватил его руку. — Не трогай. Оторвешь кусок кожи, — холодно бросил Эндрю. Он подошел к кровати и с силой хлопнул ладонью по ледяному изголовью. Звук был сухим и звонким, как выстрел. Ледяные веки Аарона дрогнули. Кристаллы на его ресницах осыпались с тихим звоном. Он медленно открыл глаза — они были абсолютно белыми, без зрачков, прежде чем магия неохотно вернула им карий цвет. — Какого… черта… вы тут… делаете? — голос Аарона звучал так, будто терли друг о друга два камня. — Мы пришли убедиться, что ты не превратился в сорбет, — Нил сложил руки на груди, рассматривая «дизайн» помещения. — Впечатляет. Уютненько. Если ты белый медведь. Аарон медленно сел. Лед на его джерси треснул с оглушительным скрежетом. Он обвел мутным взглядом всю команду, застывшую в его «морозильнике». — Вы нарушили… личное пространство, — прохрипел он, и от его слов по полу побежала новая волна инея. — Выход… там. — Слушай, бро, — Ники, несмотря на стучащие зубы, попытался улыбнуться. — Мы просто волновались. Мы думали, тебе одиноко в твоем холодильнике. Мэтт вон даже морозилку для мяса тебе припер… Аарон перевел взгляд на Мэтта, затем на Эндрю, который стоял ближе всех, не проявляя ни капли страха перед холодом. — Мне не одиноко, — Аарон опустил ноги на пол, и под его пятками лед мгновенно стал толще. — Мне… стабильно. Здесь я могу не притворяться, что во мне течет кровь. — Ты выглядишь как экспонат из музея естествознания, — заметила Элисон, стараясь не дышать глубоко, чтобы не обжечь легкие. — Но, признаю, твоя кожа в этом освещении просто идеальна. Никаких пор, никаких покраснений. Чистый гипс. — Аарон, — Дэн вышла вперед, ее дыхание превращалось в густые облака пара. — Нам плевать, спишь ты в холодильнике или на гвоздях. Главное — чтобы ты был насколько это возможно в твоем понимании. Но если тебе нужно… ну, больше льда или специальный кондиционер, просто скажи. Не обязательно строить здесь крепость одиночества. Аарон долго молчал, глядя на свои бледные руки. Затем он поднял взгляд на Кевина. — Дэй. Если ты еще раз… скажешь про мою магическую выносливость… я заморожу твою клюшку так, что она рассыплется в пыль при первом же ударе. Кевин открыл рот, чтобы возмутиться, но, встретив ледяной (в буквальном смысле) взор защитника, просто кивнул. — Справедливо. Лисы начали медленно пятиться к выходу, потому что холод становился невыносимым даже для самых стойких. Последним у двери задержался Эндрю. — Кровать из льда — это перебор даже для тебя, — бросил он, не оборачиваясь. — Она не скрипит, — отозвался Аарон, снова ложась на свой ледяной постамент. — И она не греется. Идеально. Когда дверь закрылась, Лисы еще долго стояли в теплом коридоре общежития, приходя в себя. — Знаете что? — нарушил тишину Мэтт, растирая замерзшие уши. — Я теперь понимаю, почему он такой злой. Я бы тоже был злым, если бы у меня туалетная бумага была из льда. — Заткнись, Мэтт, — синхронно отозвались близнецы (один из-за двери, другой — в коридоре). Лисы разошлись, но теперь каждый знал: в конце коридора живет их «Ледник». И пока в его комнате минус двадцать пять, команда может спать спокойно.