Шанс для мертвого

Жизнь в состоянии «контролируемой заморозки» начала казаться Аарону бесконечным бегом по кругу. Он смотрел на свои руки, покрытые тонкой коркой инея, и понимал: он не живет, он лишь откладывает неизбежное. Его существование превратилось в обслуживание собственного трупа. Каждая эмоция, каждый рывок на поле, даже простое раздражение на Ники — всё это вырабатывало «тепло», которое приходилось гасить колоссальными дозами магии. «Я — батарейка, которая тратит 90% заряда на то, чтобы не взорваться», — думал он, сидя на своей ледяной кровати. Ему нужно было решение. Не очередная порция сухого льда от Мэтта, а фундаментальный апгрейд системы. Будучи студентом-медиком, Аарон подошел к вопросу с пугающей прагматичностью: если магия — это каркас, значит, его нужно сделать более энергоэффективным.

***

Первые попытки оптимизировать заклинания закончились катастрофами, которые едва не стоили Лисам здания общежития. Попытка N^1: «Эндотермический щит». Аарон попытался создать слой магии, который бы не просто охлаждал, а поглощал тепло извне и превращал его в энергию. Результат: В середине ночи Нил проснулся от того, что его одеяло начало покрываться инеем, а воздух в его комнате стал подозрительно разреженным. Аарон «выкачал» тепло из соседних комнат. Разъяренный Эндрю выбил дверь брата и обнаружил его в центре черного вихря, едва не превратившегося в локальную черную дыру. Попытка N^2: «Биологическая консервация». Он попробовал использовать свои знания анатомии, чтобы запечатать клетки на молекулярном уровне, уменьшая зависимость от внешнего холода. Результат: Магия вступила в конфликт с мертвыми тканями. Рука Аарона внезапно стала прозрачной, как стекло, и начала крошиться. Ему пришлось провести три часа в ванне с жидким азотом, который он правдами и неправдами достал через лабораторию университета, чтобы «склеить» себя обратно.

***

После недели провалов Аарон пришел к выводу: его «сосуд» слишком мал. Его магия была как узкое горлышко бутылки — как бы он ни старался, через него не могло пройти достаточно силы, чтобы удерживать стабильность при нагрузках. Нужно было не чинить заклинания, а расширять сам магический объем. Это было опасно. Для живого мага расширение объема — это медитации и годы практики. Для мертвеца — это риск того, что расширившаяся магия просто разорвет хрупкую оболочку, превратив его в облако ледяной пыли. В два часа ночи на стадионе «Лисов» было тихо. Аарон стоял в центре поля. Его кожа была серой, глаза — бездонно-черными. Он перестал сдерживать холод. Он начал тянуть магию из самого пространства. Не для того, чтобы охладить себя, а чтобы заполнить ею каждую пустоту в своем теле: костный мозг, легкие, которые не дышат, вены, по которым не течет кровь. «Больше. Мне нужно больше места внутри себя». Внезапно его грудную клетку пронзила такая острая боль, что он упал на колени. Это была не физическая боль — это болела сама суть его существования. Магия начала расширять границы его «я». — Хватит, идиот, — холодный голос Эндрю ударил в спину. Брат стоял в нескольких метрах. Он не подходил ближе — от Аарона исходила такая волна силы, что воздух вокруг него вибрировал, искажая пространство. — Я… почти… — прохрипел Аарон. Из его глаз начали капать черные слезы, которые мгновенно превращались в обсидиановые льдинки. — Ты сейчас лопнешь, — Эндрю сделал шаг вперед, несмотря на то, что его собственные ресницы начали покрываться инеем. — Твой «объем» сожрет тебя раньше, чем ты его увеличишь. — Заткнись! — выкрикнул Аарон, и этот крик отозвался треском трибун. — Я устал бояться лета! Устал вонять гнилью! Он сделал последний рывок. Внутри него что-то с оглушительным звоном лопнуло. Это было похоже на то, как если бы внутри маленькой стеклянной колбы внезапно расширился океан. Когда туман рассеялся, Аарон все еще стоял на коленях. Но он изменился. Он больше не выглядел как восковая фигура. Его кожа приобрела странный, почти жемчужный блеск. А самое главное — от него больше не веяло могильным холодом. Холод теперь был не снаружи. Он был внутри. — Ты жив? — спросил подошедший Кевин, который всё это время наблюдал из тени (разумеется, он не мог пропустить такой «перформанс»). Аарон встал. Его движения стали пугающе плавными. Он прислушался к себе. Магический объем увеличился втрое. Теперь магия не просто «удерживала» его ткани — она стала его новой плотью. — Я мертв, Кевин, — спокойно ответил Аарон. Его голос больше не скрипел. — Но теперь я могу… чувствовать. Он посмотрел на Эндрю. Впервые за долгое время он не пытался подавить раздражение или тень благодарности, боясь перегреться. Магия внутри него, ставшая огромным резервуаром, мгновенно поглощала любые эмоциональные всплески, превращая их в чистую, стабильную силу.

***

На следующее утро Лисы заметили разницу. Аарон зашел в фойе и, к всеобщему шоку, сел на диван рядом с Ники. — О боже, Аарон! Отойди, я сейчас принесу льда! — подпрыгнул Ники. — Не нужно, — Аарон открыл учебник. — Мне больше не нужен твой лед. Ники замер, а затем осторожно протянул руку и коснулся плеча кузена. Кожа была прохладной, как шелк, но не ледяной. И, что самое удивительное, Аарон не дернулся. — Ты… ты не боишься растаять? — прошептал Нил, наблюдая за ним с другого конца стола. Аарон перевернул страницу. В его глазах на мгновение вспыхнул холодный синий огонек — признак того, что его огромный магический запас теперь работает как идеальный кондиционер. — Теперь, — Аарон взглянул на Кевина с почти человеческой усмешкой, — я могу бегать хоть в пустыне. Так что готовься, Дэй. На следующей тренировке я буду гонять тебя, пока у тебя легкие не покроются инеем. Лисы переглянулись. Их защитник стал сильнее, опаснее и, как ни странно, чуть более «настоящим». Теперь он не просто боролся за выживание — он начал осваивать свою новую, ледяную мощь. Новый уровень магического объема Аарона превратил его из «хрупкого экспоната» в «стабильный эпицентр». В раздевалке Лисов стало заметно тише — исчез постоянный гул переносных вентиляторов и треск льда, который Аарон раньше поглощал килограммами. Ники, заглянув в гостиную, обнаружил Аарона, который спокойно пил горячий кофе. Раньше одна чашка такого напитка заставила бы его ткани «поплыть». — Аарон! — Ники едва не выронил свой завтрак. — Ты пьешь кипяток? Ты… ты не превратишься в лужицу прямо на ковре? Я только вчера его чистил! Аарон медленно перевел на него взгляд. Его глаза теперь отливали не карим, а каким-то глубоким, арктическим цветом. — Мой объем теперь поглощает температуру быстрее, чем ты успеваешь сморозить глупость, Ники, — спокойно ответил он. — Сядь и ешь. От тебя фонит паникой, это лишнее тепло. — Вау, — Ники осторожно присел на край стула. — Ты теперь как огромный термос. Могу я погреть об тебя руки зимой? — Попробуй, — Аарон едва заметно приподнял уголок губ, — и ты узнаешь, что такое мгновенное обморожение четвертой степени.

***

На поле Кевин Дэй, воодушевленный «апгрейдом» своего защитника, решил не церемониться. Он впечатал Аарона в борт с такой силой, что по стадиону разнесся глухой удар. — Вставай, Миньярд! — крикнул Кевин, замахиваясь для броска. — Проверь, не треснул ли твой новый «объем»! Аарон поднялся рывком. Никакого хлюпанья, никакой черно-синей жидкости на джерси. Его магия теперь работала как плотный, невидимый кисель внутри каждой клетки, моментально амортизируя удары. — Ты бьешь как девчонка, Кевин, — бросил Аарон. Его голос разнесся по корту, вибрируя от скрытой силы. — Давай еще раз. Я даже не замерз. Нил, пробегая мимо, притормозил и принюхался. — Знаешь, — заметил Джостен, — ты больше не пахнешь как мертвяк. Ты вообще ничем не пахнешь. Как будто воздух вокруг тебя просто… вымерз. — Это называется «стерильность», Джостен, — огрызнулся Аарон, но в его тоне не было прежней загнанной злобы. — Тебе бы тоже не помешало. После тренировки, когда остальные ушли в душ, Эндрю остался у ворот. Он долго наблюдал за братом, который теперь не спешил под ледяные струи воды. Аарон подошел к нему. Между ними больше не искрило напряжение из-за «нестабильности». — Ты перестал дрожать, — буднично заметил Эндрю, не глядя на брата. — Раньше твоя магия вибрировала так сильно, что у меня зубы ныли. — Я расширил сосуд, — Аарон посмотрел на свои ладони. Теперь они выглядели абсолютно живыми, если не считать легкого мерцания под кожей. — Теперь там достаточно места, чтобы удерживать всё внутри. — И что ты собираешься делать с этим местом? — Эндрю наконец повернул голову. — Наполнишь его книгами по анатомии или попытаешься стать богом льда местного разлива? — Я собираюсь закончить университет, — Аарон поправил защиту. — И я собираюсь стать хирургом. Без страха, что у меня отвалится рука во время операции. Эндрю хмыкнул, доставая сигарету. — Смотри не лопни от гордости. Убирать твои ошметки по всему полю я всё еще не намерен. — Тебе и не придется, — Аарон прошел мимо, и там, где его плечо едва коснулось плеча Эндрю, на черной куртке вратаря остался крошечный след инея. — Я теперь прочнее, чем твои ножи.

***

Мэтт Бойд зашел в комнату к монстрам с упаковкой пива, но остановился, глядя на Аарона, который сидел в кресле без своего привычного «ледяного кокона». — Эй, Аарон, мы тут думали… — Мэтт замялся. — Раз тебе больше не нужен тот морозильный холодильник в подвале… можно мы засунем туда пиво? Аарон поднял глаза от учебника. — Только если вы подпишете его: «Собственность Лисов». Если я увижу там хоть одну бутылку Кевина без спроса — я превращу её в ледяную гранату. — Понял, принял! — Мэтт расплылся в улыбке. — Круто, чувак. Ты теперь… ну, почти как нормальный. Только холодный. — Я мертвый, Мэтт, — напомнил Аарон, возвращаясь к чтению. — Но, по крайней мере, теперь я — самый эффективный мертвец в этой команде.