Сбой в пространстве

Вечером — если на этой странной планете вообще были вечера — они сидели на крыше завода. Вернее, Оптимус сидел, а Ди-16 расположился на безопасном расстоянии в три корпуса от него и делал вид, что изучает звёзды. Он не изучал звёзды. — Расскажи мне о своём мире, — попросил Оптимус. — Ну... — Ди-16 потёр затылок. — Я шахтёр. Уровень двенадцать. Без шестерни трансформации, так что... ну... не самый высокий статус, скажем так. — Он криво усмехнулся. — У меня есть друг. Орион Пакс. Он... — голос потеплел помимо воли. — Он ненормальный. В хорошем смысле. Вечно лезет, куда не просят. Верит, что всё может быть лучше. Что мы заслуживаем большего, чем шахты. Иногда я думаю, что он безнадёжный оптимист, но... — Ди-16 замолчал. — Он мой лучший друг. И я не знаю, как вернуться к нему. Тишина. Долгая тишина. Ди-16 обернулся и увидел, что Оптимус смотрит на него с выражением, которое он не мог прочитать. Что-то сложное. Что-то... больное? — Орион Пакс, — повторил Оптимус тихо. — Ты... знаешь это имя? Пауза. — Это моё имя. Ди-16 уставился на него. — ...Что? — Меня звали Орион Пакс. До того, как я получил Матрицу Лидерства и стал Оптимусом Праймом. Мир качнулся. Ди-16 перевёл взгляд с лица Оптимуса на его грудную секцию — туда, где Матрица — и обратно на лицо. И снова на грудь. И снова на лицо. — Ты... ты Орион?! — В определённом смысле. — Но ты... ты такой... — Ди-16 сделал неопределённый жест руками, пытаясь обрисовать в воздухе всё это. Всю эту невозможную конструкцию. — Мой Орион — он... он такой же, как я! Мы одного размера! Он нормальный! А ты!.. — А я? — Оптимус поднял бровевую пластину. Ди-16 захлопнул рот так быстро, что лязгнули дентапластины. — Ничего. Забудь. Климатическая адаптация. — Ди-16. — Что. — Матрица изменила меня. Физически. Не только внутренне. Ди-16 снова посмотрел на его грудь. Потом демонстративно посмотрел в небо. — Заметно, — пробормотал он очень-очень тихо.