Меж двух огней

Шейн играл в Штормовую Сферу с двенадцати лет и научился превосходно читать арену и предугадывать события на ней до того, как окружающие заметят изменения. Так и сейчас. Стремительно двигаясь вперёд, Шейн уловил вибрации расположенных под ареной генераторов среды. Сильнее всего они ощущались по правому флангу и чуть сзади. Шейн ухмыльнулся. Такой расклад означал, что первая матчевая среда будет ледяной. Редкая удача, упускать которую Холландер не собирался. Он подпрыгнул, активируя печати, и быстрым движением сотворил на подошвах ботинок лезвия коньков. Пока он находился в прыжке, по арене растеклась идеально гладкая поверхность Ледяного зеркала — утверждённой Лигой конфигурации поля №1. Стоило Шейну коснуться поверхности арены, он ускорился, уверенно рассекая коньками пространство,  огибая снежные валуны, выросшие в качестве препятствий. Добравшись до сферы на добрых пять шагов быстрее Розанова, он коснулся её тёплой пульсирующей поверхности, сгрёб понадёжнее, а после развернулся и зигзагами отправился в сторону Цитадели «Стражей», уворачиваясь от огненных плевков, посылаемых вслед Розановым. Боковым зрением Шейн заметил Дмитрия Волкова, ринувшегося ему наперерез. «Рано». Шейн пригнулся и ускорился. «Рано» Астрид и проводники заняли отработанные позиции на поле. Дмитрий же вошёл во вкус, неумолимо преследуя уносящуюся от него добычу в лице Шейна и попутно заряжая огненное копьё. Он размахнулся, целясь в ледяную поверхность чуть впереди по ходу движения Шейна… — Сейчас! — крикнул Шейн, резко тормозя и уходя опасным виражом правее. Волков швырнул копьё, но Астрид своевременно возвела ледяной барьер на пути его полёта. Шейн же, воспользовавшись возможностью, послал дальний пас Сольвейг Карр — Проводнице «Серебряных Стражей». Затем они втроём с ней и Эйриком — вторым проводником, разыграли безупречный каскад пасов, в конце которого Шейн возложил на Алтарь Бурю и запустил удержание. Матч начался открытием счёта Эринором. Следующие минуты сплелись в бесконечный клубок отточенных приёмов, комбинаций, вбрасываний и контратак. Шейн возблагодарил Астрид за часы дополнительных тренировок. Большая Сфера разительно отличалась от юниорского чемпионата. Здесь малейший просчёт был чреват потерей Бури, а несогласованность действий грозила проигрышем, не оставляя шанса на ошибку. Но впервые за последние три года Шейн чувствовал эмоциональный подъём. Впервые он ощущал себя на своём месте, где значение имеют только его навыки, а всё остальное — род, Эринор, общество, отец и иные заботы — оставалось эфемерными фантомами где-то далеко, в совершенно иной жизни. Между тем миром и ареной пролегала пропасть, и Шейн был рад находиться по эту сторону. — Снова спим на работе, принц? — возникший будто ниоткуда Розанов выпустил в сторону Шейна огненную волну. Однако, Шейн слишком остро помнил прошлую стычку на юниорском чемпионате, чтобы дважды попасться на один и тот же приём. Синхронно с пламенной волной Розанова он выпустил вперёд веер ледяных кольев. Две силы столкнулись, превращаясь в облако густого пара. — Повторяешься! — бросил Шейн выррийцу и, не став дожидаться ответа и момента, пока пар рассеется, резко сменил направление, уходя от повторной атаки и покрепче сжимая Бурю. «Три.. две… одна…» Розанов ожидаемо появился сзади слева, но Шейн оказался готов. Он уклонился от захвата вражеского ловца, уйдя в присяд, а затем провернулся вокруг своей оси, вытянув ногу, рассчитывая тем самым сбить противника с ног. Тот, следовало отдать ему должное, не попался и также ушёл от контратаки прыжком. Шейн поднялся и снова устремился вперёд зигзагами. Однако… Прямиком перед ним разорвался огненный снаряд, отбрасывая Шейна назад. — Вот же блядство!.. — не выдержав, выругался Шейн, выпуская из рук Бурю, которую тут же сгрёб в свои огромные руки вырриец. — Ты не такой непредсказуемый, как тебе кажется! — ухмыляясь своей раздражающей ухмылкой заметил Розанов. — Да неужели?! — взвился Шейн, поднимаясь на ноги и вступая в дуэль с выррийцем. Он нанёс серию стремительных атак, но Розанов, к огромному неудовольствию Шейна, уклонился от всех. Выррийца происходящее будто веселило. — И снова мимо! — заметил Розанов, уходя от очередного морозного выстрела. — В Эриноре закончились тренировочные мишени? Подвижные цели больше вам не по зубам? — продолжал подначивать он, не спеша в свой сектор поля. — Издеваешься?! — Шейн всё сильнее распалялся, а его атаки становились всё менее точными. — Я ждал от тебя большего, Холландер. Уверен, ты способен играть лучше. — Ты ещё и четверти возможного не видел! — Бережёшь на последние минуты матча? Вроде я достаточно крупная цель, чтобы попасть с расстояния пары метров, нет? Шейн сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки. Да, каждый раз, когда Розанов открывал свой рот и из него вылетали колкости, кровь Шейна закипала, вводя того в состояние исступлённой ярости. Однако, он вовремя вспомнил слова Астрид. «Розанов играет от провокаций. Не позволяй ему вывести себя из равновесия». Шейн сделал серию обманных финтов, а после, когда Розанов подпрыгнул, уклоняясь от очередной нижней атаки, Шейн сложил пальцы в особый жест, и ледяные оковы сжали ногу Розанова и потянули грузом вниз. Тот разразился гортанно-рычащей выррийской речью, перевода которой Шейн не знал, но из контекста догадался, что это была отборная брань. Пока Розанов пытался расплавить сковавший его капкан, Шейн перехватил у него сферу и снова отправил её в серию распасовок, которая по итогу принесла «Серебряным Стражам» тридцать дополнительных секунд удержания. Однако, выррийская команд также подготовилась ко встрече с давними соперниками. В какой-то момент среда поля сменилась на Пекло — утверждённую Лигой конфигурацию №5. Поверхность арены превратилась в раскалённые потрескавшиеся камни, воздух стал сухим и жарким, а из трещин то здесь, то там, забили ввысь огненные гейзеры. «Золотое Пламя» воспользовалось этим преимуществом сполна. Будучи чародеями пламени, они резво сократили натиск Эринора, вынужденного напрягаться вдвойне, чтобы поддерживать темп игры во враждебной среде, и сократили отрыв по удержанию. Затем Пекло сменила конфигурация №12 — Туманная Гавань. Под ногами образовались мокрые и скользкие камни, видимость практически полностью перекрыл густой туман, сквозь поле протянулись хлипкие деревянные мостики и настилы, между которыми сновали Блуждающие огоньки, отвлекающие внимание. Слышимость также резко упала, а те звуки, которые доносились до игроков, были искажены. Всё, что оставалось Шейну — это интуиция и тактильная связь с потоками холода, которые он шлейфом тянул за собой во время игры. Где-то в этом густом киселе тумана находилась сфера, и сейчас Шейн распространял от себя во все стороны лепестки морозного воздуха, пытаясь с их помощью засечь магические колебания Бури. И он обнаружил её — слабо пульсирующая, она находилась в одиннадцати метрах спереди и в четырёх метрах над уровнем арены. Шейн оттолкнулся от пола, подкрепив прыжок усиленным ледяным импульсом, и взлетел. По навесной дуге он практически рухнул в нескольких шагах от Бури, успев в последний момент сгруппироваться и перекатиться, оказываясь прямиком прямиком перед ней. Шейн потянулся к Буре, но внезапно воздух вокруг стал сухим и горячим, а влага, витающая кругом, в мгновение ока испарилась. В следующую секунду, в паре сантиметров от его лица, в сторону Бури пролетел тонкий шнур огненного лассо, захватывающий игровой снаряд. Шейн повернулся к источнику выстрела и разумеется, обнаружил там Розанова. Вырриец стоял в шести метрах от него, уже вполоборота, притягивая заклинанием Бурю к себе, словно игрушечную карету на верёвочке. — Прости. Не в этот раз, — практически сочувствующе произнёс он, особенно выделяя произношением букву «р». — Посмотрим! — выплюнул Шейн, устремляясь наперерез выррийцу. Очередная дуэльная схватка, и снова практически ничья. Розанов будто угадывал каждое следующее движение Шейна, не давая тому нанести удар и отобрать Бурю. Ловцы обменялись несколькими перехватами, цепляясь за руки друг друга. «У него тёплые и мягкие руки» — внезапно пронзила сознание Шейна неуместная мысль. Он моргнул, не ожидая подобной подставы от самого себя, и встряхнул головой. Розанов не стал дожидаться, пока зависший посреди оспаривания противник придёт в себя, и буквально съебался в туман, вызвав у Шейна новый приступ ярости. Они сталкивались за Бурю снова и снова, каждый раз сражаясь за неё будто от этого зависела судьба континента. Впрочем, учитывая, сколько вопросов и споров решалось с помощью матчей Лиги, это вполне соответствовало истине. Вот только срать Шейн хотел со Штормового Мыса на всех дельцов, политиков и прочих прохвостов, которые ждали результатов матча. Его резоны были просты как ясный день — поставить на место зарвавшегося выррийского выскочку, который, как казалось Шейну, лишь забавлялся с ним, не играя всерьёз. И тем не менее, ближе к концу матча, Розанов, пусть и не стал менее раздражающим, но язвить определённо стал поменьше — Выррии оказалось не до шуток. Шейн будто попривык к подколам Розанова, и вырастил дополнительный слой кожи, через который, как ему хотелось верить, подначки выррийца не пробирались. Эринор же, упустив в середине игры пальму первенства, стал стремительно сокращать разрыв, а ближе к концу игры и вовсе вырвался вперёд. Шейн растворился в командных комбинациях, сериях пасов, контратаках и дуэлях с Розановым. Следует отдать должное, товарищи по команде работали слаженно, как Эдельвейсские часы, практически избавив Шейна от необходимости беспокоиться о вражеском Клинке и Щите, что позволило ему полностью сосредоточиться на противостоянии с Розановым. Каждый раз сталкиваясь на поле, Шейн испытывал бурю ощущений. И если по первости гнев и раздражение были, казалось, единственным, что он ощущал, то теперь, когда он вернул некую долю самообладания, к ним начало примешиваться что-то ещё. Будто… Ему нравилось сталкиваться с Розановым снова и снова, просчитывать его ходы, думать, какой внезапный финт он выдаст в следующее мгновение, какой подкол озвучит, рассчитывая вывести Шейна из себя и внимательно глядя на него в ожидании реакции эринорца, В конце концов, невзирая на ожесточённость схваток и командного противостояния, «Серебряные Стражи» смогли укрепить разрыв, и на последних минутах матча выиграли вбрасывание и отстояли удержание Алтаря. Золотая вспышка над Цитаделью Эринора возвестила об окончании матча. Счёт на табло остановился, показывая результат:

Эринор: 6:47 / Выррия: 6:12

«Серебряные Стражи» победили.

***

Трибуны взорвались овациями. Генераторы среды под ареной гулко зажужжали, возвращая ей первоначальный вид. Звучный голос глашатая возвестил о победе Эринора и ликующие «Серебряные Стражи» бросились обниматься, вовлекая в мешанину из рук, ног и счастливых лиц Шейна. Шейн же наблюдал за происходящим словно через толстое стекло. Он рассеянно улыбался, отвечая на поздравления и комплименты товарищей по команде, даже позволил раскачать себя и подбросить в воздух несколько раз. Однако, как ни старался, Шейн не мог присоединиться ко всеобщей атмосфере триумфа. Напротив, вместо сладкого вкуса долгожданной победы и взятого наконец реванша, он ощущал пугающую пустоту. Шейн лихорадочно бродил взглядом по полю, высматривая выррийского Ловца. Он обнаружил его, занимающим место в финальном построении команды перед официальной закрывающей частью. Вопреки ожиданиям Шейна, Розанов не выглядел ни разгневанным, ни раздавленным полученным поражением. Скорее, он был задумчив и на удивление спокоен. Закончив со взаимными поздравлениями, Серебряные Стражи последовали примеру соперников и также выстроились в шеренгу для взаимных рукопожатий. Шейн внимательно рассматривал Розанова, когда тот, будто уловив пристальное внимание эринорца, посмотрел прямо на него и слегка улыбнулся. Это была странная улыбка, непривычная Шейну. Не издевательская, не насмешливая, какая-то ровная и мягкая, не предполагающая подвоха, за нею кроющегося. Шейн на автомате пожимал руки выррийцам, пребывавшим в большинстве своём в дурном настроении. Когда очередь дошла до Розанова, тот задержал рукопожатие на секунду дольше обычного и крепче сжал ладонь. Рукопожатие его оказалось неожиданно мягким и тёплым, совершенно не соотносящимся с обстоятельствами. Розанов окинул Шейна внимательным и слишком пристальным, на вкус Холландера, взглядом, после чего переключился на следующего члена команды «Стражей». После рукопожатий, команды разошлись по своим секторам арены, где в пресс-зоне их ждали изнывающие от нетерпения и жажды сенсационных заявлений журналисты. — Лорд Холландер, поздравляем с победой! — начал один из репортёров. — Напряжённый выдался матч. Как оцениваете игру команды? Всё же это ваш первый раз в основном составе сборной. — Благодарю, — улыбнулся Шейн безукоризненно сдержанной полуулыбкой. — Мы с командой отлично отработали. Оборона Астрид в сложных конфигурациях, превосходные распасовки с Марлин и Эйриком… Все внесли вклад в командную победу. Перед взором Шейна вновь предстала тёплая ладонь Розанова, задерживающая рукопожатие, и пронзительный серьёзный взгляд, исследующий будто каждый квадратный сантиметр его лица. — Лорд Холландер… — Прошу, просто Шейн. Лорд Холландер — всё же мой отец, — отшутился Шейн. — Шейн, — поправился журналист, — вы сыграли ключевую роль в финальном удержании на последних минутах матча. Скажите, ваш сольный проход наперерез через всё поле — это была импровизация или домашняя заготовка? Шейн ответил после небольшой паузы, длившейся на пару мгновений дольше, чем на его взгляд следовало: — Импровизация. Домашние заготовки у нас выглядят аккуратнее. Среди журналистов послышался понимающий смех. Шейн улыбнулся идеально дозированной улыбкой, ровно в той степени, в которой ждали от «Серебряного Принца». — Но если серьёзно, — продолжил Шейн, — ситуация требовала нестандартного решения. Розанов закрыл мне основной вариант, пришлось проявить творческий подход. Произнесённая вслух фамилия соперника будто зацепилась заусенцем за язык Шейна, не желая покидать беседу и мысли самого Холландера. — Вы упомянули Розанова, — оживилась девушка из «Аркадия Спорт». — Многие называют его главным открытием турнира. Как вам противостояние с ним? Нить пламени. Идеальный, ровный шнур «огненного лассо», которым окружённый жаром вырриец вырвал Бурю прямиком из под носа Шейна. Его контроль над огнём столь точен, будто он родился с пламенем в руках. Или вышел на этот свет прямиком из языков пламени, подобно древним богам из легенд. — Сильный Ловец, — ответил Шейн. — Быстро адаптируется. Воцарилась пауза. Шейн сообразил, что сказал слишком мало, журналисты ждали продолжения. — Хорошо читает игру. Работает чисто. Выррийская школа вообще даёт мощных Ловцов, это не новость. Розанов — один из лучших, с кем я выходил на арену. Это было правдой. Ненавидимой Шейном до дрожи в коленях, но абсолютной правдой. — «Один из лучших» — высокая оценка от лучшего Ловца юниорской лиги Эринора. Кстати, о юниорском чемпионате — три года назад вы с Розановым уже встречались в полуфинале, тогда он вырвал победу у вас из рук. Можно ли назвать сегодняшний матч успешно состоявшимся реваншем? Финал юниорской лиги в Эдельвейсе. Три года назад. Другая арена, другая форма, но тот же взгляд — внимательные и серьёзные глаза, которых не касается напускное веселье, царящее на остальном лице выррийца. Самое унизительное поражение Шейна и самая увлекательная игра до сегодняшнего матча. — Я не думаю категориями реванша, — ответил Шейн. — Это другой турнир, другой уровень, другая команда. Сравнивать юниорский чемпионат с КЛШС — всё равно что сравнивать тренировочный зал со Штормовым Куполом. — Но вы помнили тот матч, когда выходил сегодня? О, ещё бы. Не было ни ночи, чтобы перед глазами не всплывали воспоминания с того финала. Шейн чуть склонил голову, задвигая на задворки сознания болезненные воспоминания — жест, который, как он надеялся, зрители прочтут как задумчивость, а не как замешательство. — Я помню каждый матч, который проиграл, — произнёс он. — Это полезнее, чем помнить победы. — Значит, сегодняшний вы запомните как победу? — Сегодняшний я запомню как урок. Журналист из второго ряда поднял кристалл записи выше: — Шейн, счёт 6:47/6:12 — это весьма небольшой разрыв. Выррия считает, что могла забрать победу. Вы согласны? О да, Шейн был очень близок к провалу. Словами не передать, насколько сильно ему пришлось выложиться, чтобы победить сегодня. Чтобы не думать о проклятом выррийце, так неудачно появлявшемся из ниоткуда в самый неподходящий момент. О его кривой насмешливой ухмылке и изучающему взгляду… — Счёт есть счёт, — сказал Шейн. — В Штормовой Сфере не существует понятия «почти». — Но если бы у Розанова было ещё тридцать секунд? Шейн посмотрел на журналиста. Ровно, спокойно, с той самой «эринорской выдержкой», под которой можно спрятать что угодно. — Тогда это была бы другая история, — сказал он. — Но секунды закончились. У него закончились. Он услышал собственные слова будто со стороны, и что-то в них — в ударении на «него», в паузе перед этим словом — показалось ему неправильным. Не «у Выррии закончились», не «у соперника». У него. Журналисты ответ считали по-своему, принявшись что-то оживлённо строчить в блокнотах. — Последний вопрос. Впереди — групповой этап, возможная встреча в плей-офф. Если Эринор и Выррия снова пересекутся в сетке — есть ли что-то, что бы вы изменили в своей игре? Всё и ничего. Он адаптируется, я адаптируюсь, и мы снова окажемся в облаке пара на расстоянии вытянутой руки, и стихии столкнутся, и… — Я не обсуждаю тактику с прессой, — Шейн мягко улыбнулся. — Но могу сказать одно: нам есть над чем работать. И Розанову тоже. Посмотрим, кто окажется более подготовленным к следующей встрече. — Спасибо, Шейн. — Вам спасибо. Шейн отошёл от журналистов и направился с остальной командой в сторону раздевалки. Им предстояло первое торжество по случаю дебютной победы в турнире, где Шейну, само собой, уделят особое внимание, как главной находке сезона. Шейн убрал руки в карманы спортивной куртки и сжал кулаки. Это был просто матч. Розанов — просто соперник. Всё просто. Вот только в кармане куртки таяла и капала с пальцев внезапно намёрзшая ледяная крошка, и Шейн не мог понять, когда успел настолько глубоко задуматься, что позволил магии вспыхнуть, повинуясь неосознанной воле хозяина.