Незнакомец из Парадиза

      Прогулка по парку закончилась тем, что Микки начала поднывать. Впрочем, привычное явление — на площадке может носиться часами, а стоит пройтись ножками в качестве обычной прогулки, так уже минут через десять хнычет, что устала. Однако в двадцатиминутном пути до парка без машины — Импала, к великому сожалению, вкушивала слишком много бензина, чтобы расходовать его на такую мелочь, — таких проблем не возникло. Может, правда устала. А, может, нагло врала, чтобы посидеть на руках и попялиться на мир с высоты. Даже если и второй вариант, Дин ничуть не злился, гадая, в кого она такая. Но будь Бобби рядом, безжалостно ответил бы: «В тебя».       В итоге следующей точкой стала кафешка, до которой пришлось пройти через тихую улочку от парка.       Оказавшись в знакомом месте, Микки воспряла духом и забрыкалась, желая побыстрее оказаться за детским столиком с раскрасками, будто дома такого сокровища отродясь не водилось. Однако Дин оказался ловчее и, отправив Каса с вещами занимать столик, утащил ворчащую ношу в туалет.       Только уже на обратном пути к столику — Каса было невозможно проглядеть — в голову закралась мысль: а не слишком ли сильно он раскомандовался? И так быстро впихнул Каса в родительские заботы, словно бы они находились в браке десять лет.       Усадив малышку за мягкий диванчик, Дин дождался, когда Кастиэль поднимется, и оплёл пальцами его запястье. Взгляды встретились — спокойный и немного растерянный синий и начинающий паниковать зелёный.       — Дин, что случилось? — тихо спросил Кастиэль, переняв волнение и накрыв свободной рукой открытое предплечье.       Нерешительно сглотнув, Дин скосил взгляд на дочь, что оттягивала уши лошади.       — Мы тебя не сильно напрягаем? А то, может, тебе некомфортно с нами?       Прицокнув, Кастиэль облегчённо выдохнул и опустил плечи. Вытянув запястье, обхватил веснушчатое лицо ладонями и потёрся кончиком носа о нос.       — Дин, даже не думай о плохом, — понизил он голос. — Мои чувства неизменны. И Миккель тот ещё ангелок, если сравнивать с моими племянниками.       Дин не сдержал смешка и приобнял мужчину за талию.       — Так вот откуда столько терпения? Кас, ты не рассказывал, что у тебя есть племянники.       — У сестры трое, раньше приходилось водиться, — болезненно поморщился Кастиэль. — Но это единственные дети в нашей семье, старший брат холост.       Дин лукаво прищурился.       — А ты, мистер Новак, нет?       — А я имею виды на одного прекрасного омегу, — без запинки вклинился в игру Кастиэль, огладив большими пальцами щёки так, что Дин едва не замурчал. Но и не успел бы — из-за спины потребовали отца. Вздохнув, Дин отпустил Каса в уборную.       Когда же Кастиэль вернулся, за столом уже вовсю шли споры. Заискивающим тоном, словно бы втюхивал бабульке пылесос, Дин уговаривал подумать насчёт овощной запеканки. Малявка же, сидя на родительских коленях и строя недовольную моську, переворачивала меню и тыкала на яркие картинки с десертами.       — Хорошо, Микки, мы возьмём блинчики, — в дипломатичной манере продолжил Дин, пока Кастиэль, улыбнувшись и заинтересованно склонив голову на бок, наблюдал за ними. — Но сперва нужно покушать что-то нормальное, — Дин сделал акцент на последнем слове.       Микки скрестила ручонки на груди и тем самым задушила несчастную лошадь.       — Я сама!       Дин терпеливо вздохнул и на секунду прикрыл глаза. С упрямством двухлетки можно было бороться только с помощью виски. Но и это было не в его стиле — мог выпить с Бобби по баночке пива или с Касом чего покрепче в ресторане. Сейчас же метод Сингера с виски не совсем подходит для ситуации.       — Миккель, и что же ты хочешь выбрать? — подхватив манеру Дина, поинтересовался Кастиэль и присел на диванчик напротив.       Не ожидав, Дин потерянно заморгал и принялся размышлять, как бы намекнуть Касу, чтобы не поддавался на чары маленькой ведьмы.       — Блиньтики! — вскинув голову, ухмыльнулась та с расчётом, что взрослые сдадутся.       — Хорошо, — сказал Кастиэль и, сцепив пальцы в замок на деревянной столешнице, наклонился вперёд. Дин, который сам начинал со сладкого в отсутствие дочери, медленно покачал головой. — Но, Миккель, ты же знаешь правила? Аппетит вредно перебивать сладким, поэтому стоит начать с обычной еды. К примеру, с овощной запеканки.       — Она нифкусная, — с гримасой отвращения, обречённо пробурчала девочка, не найдя поддержки.       Дин устало потёр переносицу.       — Микки, мы каждый раз сюда приходим, ты каждый раз так говоришь и каждый раз съедаешь всю тарелку.       Синий взгляд малявки заметался между взрослыми.       — Хотю котлетку!       Дин скептически выгнул бровь, более не вклиниваясь в разговор.       — А как же овощи?       — Кепчук, — вновь задрала нос малявка.       Кастиэль нерешительно взглянул на Дина, но тот отрешённо смотрел в окно через пустующий столик.       — Микки, кетчуп — это не овощ, — нерешительно произнёс Кастиэль.       — А папа сказал — овощ.       Вид старшего Винчестера стал обречённым. И всё же троица дьяволят Анны доставляла больше хлопот. Потребовалось десять минут, чтобы уговорить мелкую на овощи с куриной котлетой. И кетчупом. И только при том условии, что все за столом возьмут одно и то же.       Дин вернулся к ним только после долгожданного согласия малявки. И то вздрогнул от весёлого «Хорошо», словно бы задремал с открытыми глазами или ушёл в себя слишком глубоко. Однако заказать ещё один кофе Кастиэль не дал. Вернее, попросил не заказывать своим умоляющим, чуть щенячьим взглядом.       За едой Микки почти не говорила, жуя свою котлету и — менее довольно — варёную морковку, запивая всё это яблочным соком. Но только ей казалось, что она — сама прилежность. Тихо перебрасываясь с Касом фразами, Дин только так таскал салфетки и вытирал малявке подбородок, пока та не успела заляпать ворот футболки.       В какой-то момент на душе оказалось так спокойно и привычно, словно бы они и раньше собирались втроём. И тогда, примерно и медленно пережёвывая картошку, Дин впервые задумался над тем, что Кас бы стал хорошим отцом Микки. И дочка была бы рада. Хотя сегодня только первый день знакомства этих двоих, чтобы делать такие выводы. Но, может…       — Па, что «полутится»? — с набитым ртом, переспросила Микки, и Дин, нечаянно вынесший мысли вслух, укоризненно опустил взгляд.       — Жуй, леди.       Две пары синих глаз взглянули на него с недоумением, но Дин предпочёл делать вид, что не заметил их.       Все блинчики, конечно же, не влезли в желудок крохи, поэтому Дин не зря не стал заказывать себе десерт — доел за дочерью, пока та с довольной мордочкой и под менее довольный отцовский взгляд пила зелёный чай со льдом, который выклянчила у Каса. Когда же дочь отпросилась в детский уголок в конце зала, оставив лошадку на охрану Кастиэлю, официантка принесла лимонад, ещё один чай и счёт, содержимое которого Дин даже не увидел — Кас перехватил, — Винчестер улёгся на столешницу. Руки были не самой лучшей подушкой, но выбирать не приходилось. Да и Микки так не видно, но та должна преспокойно калякать на карликовом стуле… Зато Кас, поглядывающий себе за плечо, перебирал русые пряди и до мурлыканья приятно массировал голову.       — Дин, я горжусь тобой, — вклинился в массаж не менее приятный бархатный голос и вынудил открыть глаза. — Ты хороший отец.       Дин вздохнул, поглядывая в окно.       — Я бы не сказал. Поэтому завязывай давай…       — Но, Дин…       — Это сложно, — прервал Винчестер. — Мне хочется быть помягче с Микки, но иногда она такая заноза в заднице или я… уставший. Но эта работа — спасительница. В другое место меня бы просто не взяли, а здесь я могу сорваться в любой момент и прибежать к Микки…       Вздохнув, Кастиэль наклонился и оставил поцелуй на русой макушке, после чего продолжил поглаживание.       — Я бы хотел встретить тебя раньше, — прошептал он.       — До зачатия Микки? — усмехнулся Дин.       Кастиэль покачал головой, но когда понял, что жест остался без внимания, произнёс:       — Нет. В беременность или уже после родов.       Дин снова не сдержал смешка.       — Поверь, Кас, мне было не до отношений. И уж тем более ты бы не взглянул на того меня. Это было… — Дин прервался, услышав вибрацию телефона, и нехотя поднялся. — Кас, дашь сумку?       Угукнув, Кастиэль передал небольшую вещицу, в недрах которой неким образом хранился и паспорт, и водичка для Микки, и термокружка Каса, и пластыри с единорогами, и всё, что пригодится на «войне».       Как оказалось, звонил Бобби. Дин не успел ответить, но увидел смс’ку и, состроив обречённое выражение, заскулил.       Кастиэль обеспокоенно взглянул на него.       — Что случилось?       — Да я ночью эти дурацкие отчёты для налоговой составлял, — потёр лицо Дин. — И проводки… и, видимо, где-то то ли не ту цифру записал, то ли не так посчитал…       Жалостливый взгляд окатил Винчестера, но Дин отмахнулся.       — Плевать, Кас, в следующий раз переделаю.       — Позволь помочь.       Дин уже было открыл рот, чтобы отказаться, но очередной звонок прервал его. Буркнув, попросил приглядеть за Микки и поспешил на выход, на ходу щипая себя за переносицу.       Колокольчики звякнули, Дин скрылся за стеклянной дверью. С пару секунд поглядев на сгорбившегося любимого, Кастиэль обернулся к Микки за три столика от него.       В некоторой степени девочку можно было назвать копией Дина — разве что волосы более светлые, а глаза синие. И то, и другое могло достаться от отца или другого дальнего родственника, но это ничуть не мешало девочке быть маленькой копией Винчестера. Разве что не ругалась матом, но ворчала. Но бубнёж, должно быть, исходил от Бобби Сингера, с которым Кас ещё не успел в достаточной степени познакомиться. И всё же… Миккель действительно напоминала ангелка, и увидь Анна, какими бывают дети, сдала бы своих сорванцов на перевоспитание Винчестеру.       Либо, возможно, Кас утрировал, будучи без ума от любой частички его Дина, даже если одна из них умела ходить на двух ногах, ворчать и перечить старшим. Но ему искренне хотелось подружиться с этой девочкой. Или хотя бы просто поладить.       Но больше всего хотелось облегчить жизнь Дина, которого так долго искал. И которого не надеялся найти…       Размышления прервал чужой ребёнок, что был на полголовы ниже Микки. Мальчишка поглядывал на изрисованный лист, и, судя по морщинке меж светлых бровок девочки, пристальное внимание к её творчеству не очень-то поощрялось. Однако услышать детского лепетания не вышло — далековато да гул других голосов мешал.       От следующего поступка мальчишки Кастиэль непроизвольно напрягся — ручонка нахально легла на лист бумаги, из-за чего личико Микки начало стремительно багроветь. Шевеление губ, и пухлая ручонка скомкала одну сторону листа и потянула на себя.       Однако Микки не растерялась. Вся красная от негодования, она поджала губы и стукнула паренька по лбу.       Тот даже разреветься не успел — лишь вытаращил глаза, отцепился от рисунка и прикрыл лоб руками, когда из-за столика неподалёку вскочила ещё более красная на лицо женщина в спортивном костюме. Ровное каре так и колыхалось от каждой тряски головой, пока та осматривала своё чадо и успевала что-то визгливо прикрикивать застывшей и побледневшей Микки.       Кастиэль не заметил, когда успел подняться на ноги. Внутри до неприятного похолодело — мамаша замахнулась над сжавшейся Микки.       — Убрала руки от моего ребёнка, — холодно процедил Кастиэль, успев поймать и с силой сжать тонкое запястье. В горле зарокотало.       Дамочка возмущённо поперхнулась воздухом и на мгновение растеряла спесь.       — Ваша дочь ударила моего мальчика! — резко вытянув руку, завизжала та, чем привлекла взгляды с ближайших столов.       Быстро опустив взгляд за вновь растущий багрянец и крупные слёзы в глазах малышки, Кастиэль клацнул челюстями. На столе лежал наполовину смятый и разорванный рисунок.       — Совершенно никакого воспитания! Беспредел!       Стоило раскрыть ладони перед Микки, как малявочка поднялась и спряталась за его ногу, крепко вцепившись пальчиками в штанину.       — За вашим отпрыском следите, чтобы чужие рисунки не портил, — пророкотал Кастиэль, накрывая ладонью светлую макушку.       Омега чуть повела плечами, не желая проигрывать и послушно склонять голову, и было видно, как желваки заходили на выраженных скулах.       — Он просто хотел посмотреть! А ваша… дикарка!.. — визжала та, дрожащим пальцем ткнув на Микки и чуть приблизившись к ним.       — Шаг назад от моего ребёнка, — предостерегающе прошипел Кастиэль. — И лучше бы вам извиниться.       — Да я!..       — Тебе сказали отойти и не вонять здесь, — вклинился третий, ещё более ледяной и ровный голос, который, стоило Дину присесть на колено перед дочерью, чьё лицо больше походило на спелый томат, тут же смягчился: — Что случилось, солнышко? Чего эта тётка орёт?       Женщина возмущённо кашлянула и притопнула.       — Она ударила моего сына! У вас растёт самый настоящий агрессор!       Зелёный взгляд спокойно скользнул к столику, как только до ушей донеслось тихое и дрожащее: «По… полвал». Стоило увидеть испорченный листок, как веснушчатое лицо посуровело ещё больше, а взгляд воткнулся в визжащую, заставив ту смолкнуть.       Микки, всхлипнув, вцепилась в него и спрятала лицо в шею. Однако одна ручонка не желала отпускать мужские брюки.       — Если родила недоумка, то будь добра отвечать за его поступки, — прошипел Дин, обнимая малышку и поднимаясь с ней на руках — штанина всё-таки оказалась свободна. Кастиэль перевёл взгляд с истеричной дамочки на дрожащие плечики Микки.       — Извините, господа, — нерешительно обхватив одну руку другой, подошёл официант. — Может, удастся уладить конфликт в более мирном русле?       Дин скользнул по парню взглядом и успокаивающим тоном обратился к дочери:       — Пойдём, солнце, не будем выяснять отношения со всякими маразматичками.       — Оборванец! — вспыхнув ещё ярче, сплюнула женщина в адрес Дина.       — Да у меня дипломов побольше твоего будет! — огрызнулся Винчестер и без лишних слов кивнул Касу, чтобы следовал за ним.       — Хам! — донеслось вслед, но Дин предпочёл пропустить мимо ушей, легонько похлопывая малышку по спине.       Поравнявшись с их столиком, Дин повернулся боком, и Касу досталось обеспокоенное выражение лица.       — Кас, счёт же оплачен? — затараторил Дин, но не стал дожидаться кивка. — Возьми, пожалуйста, вещи. Не хочу, чтобы Микки терпела.       И, не дожидаясь ответа и не дав никаких объяснений, поспешил выйти из мирно галдящего кафе.       Сказать, что Кастиэль растерялся, ничего не сказать. Поэтому немного замялся, провожая Винчестеров взглядом, и только после звона колокольчиков перекинул лямку сумки Дина через плечо и подхватил пакет с игрушкой. Но так и не сдвинулся с места — оглянулся к пустующей детской зоне и оставленному на столе рисунку.       Кас не знал, правильно ли поступает, но забрал несчастный лист, в центре которого ярким оранжевым карандашом маленькая ручонка изобразила некий круг. С колючками по периметру, парой разных точек внутри и дугу под ними. С пару секунд посмотрев на некое создание, Кастиэль осторожно расправил листок и сложил во столько раз, чтобы тот легко поместился в карман брюк. Нужно будет предложить заклеить…       Солнце опалило макушку, шум улицы неприятно надавил на уши, и синий взгляд птицей заметался по округе. Но было достаточно вдохнуть, чтобы ощутить на языке не только тяжесть машинных выхлопов и чужих ароматов, но и мягчайшую нотку яблочной шарлотки, которая явилась, чтобы успокоить.       За двадцать шагов от кафе Дин нахаживал круги и, что-то приговаривая, покачивал плачущую навзрыд малышку, что обвила его всеми конечностями. В кафе по пухлому личику текли лишь слёзы, здесь же — целый концерт.       Кастиэль поспешил к возлюбленному и его дочери.       — Вот так, крошка, вот так, — совершенно не замечая косящихся прохожих, ворковал Дин у клумбы напротив цветочного магазина. — Никогда не нужно держать в себе. Придём домой и нарисуем ещё лучше, хорошо, малышка? Нарисуем твоего апельсинового ёжика. Будет самый-самый красивый ёжик на свете. Я помогу. Можем и Каса попросить…       — Сама хо… хотю, — икнула малышка в отцовское плечо.       — Сама так сама. Без проблем, птичка. Но помнишь, я говорил, что драться — плохо? Особенно обижать тех, кто меньше тебя?       — Он са… сам обидел!       Маленький кулачок впечатался в лопатку, голосок стал менее истеричным.       — Да-а… — Дин вздохнул. — Человек он так себе, как и его мать, но руку всё равно поднимать не стоило. А то тупеньким останется, если бить.       — И пусть!       — Да ты ж моя добрая зайка. — Дин тихо рассмеялся и уткнулся носом в светлые волосы дочери, наконец-то встречаясь взглядом с Касом, который неподвижно и завороженно стоял в шаге от него.       Слёзы стихли, осталась лишь икота. Подняв голову, Дин виновато улыбнулся Касу за то, что ему пришлось стать свидетелем истерики. Однако Кастиэль в очередной раз удивил. Очнувшись от навеянного медовым голосом и омежьим запахом марева, улыбнулся одними уголками губ, шагнул к нему и накрыл плечо ладонью, как бы говоря: «Всё хорошо. Я рядом».       — Ну всё, куколка, давай вытрем нос. — Дин потрепал хрупкое плечико, опустил икающую малышку на ноги и присел перед ней на корточки, обняв мокрые пухлые щёчки ладонями. — Уже все глазки красные… Кас, в сумке есть салфетки…       — Хотю свою лошатку, — шмыгнула носом Микки.       — Конечно, малявочка, — продолжил ворковать Дин, не глядя взяв протянутую салфетку. — Но ты же не хочешь испачкать её? Давай вытрем личико.       Пока Дин осторожно стирал дорожки слёз и соплей, Кастиэль снова едва ли не обратился в статую. Аромат, что испускал омега для привнесения в крохотную душу дочери спокойствия, убаюкивал, нежно укрывал перьевым одеялом, и его совершенно не хотелось выпускать из лёгких.       Обычно Дин не использовал феромоны, не считая интима. А подобным образом — тем более. Но это оказалось настолько чарующе, что Кастиэль был готов застать все последующие истерики Микки.       Опомниться помог гудок проехавшей машины и взгляд поджавшей губы малышки. Пристальный, яркий и молча требующий.       Непроизвольно улыбнувшись, Кастиэль присел рядом на корточки и на секунду поймал взгляд Дина, пока не вернул его к Микки. Протянув игрушку, Кас получил в награду кривую, но очень трогательную улыбку. И тепло крохотной ладошки на своих пальцах.       — Пасибо, Кась, — икнув, пролепетала та.       Дин продолжил внимательно переводить взгляд с одного на другого. И чем чаще эти двое ладили и больше сближались, тем ему становилось спокойнее. Всего один день — причём неудачный день, — но пускай и следующие не подведут.       Оставив пустой пакет, Кастиэль осторожно обхватил ладошку двумя руками.       — Кась спас от ведьмы! — снова звонко икнув, принялась объяснять Микки, впившись в отца широко распахнутыми глазами.       Дин наклонил голову набок, вновь пробежавшись взглядом и остановившись на Касе. Выгнув бровь, принялся ждать подробностей, которые пропустил из-за Сингера.       Кастиэль вздохнул.       — Собиралась распустить руки.       Стоило Дину услышать это, как за несколько мгновений лицо из спокойного и ждущего вытянулось и побледнело. Разве что взгляд полноценно впитал в себя вспыхнувшую ярость, и Дин медленно обернулся. Больше его запах не успокаивал, но ему едва ли хватило самообладания, чтобы сдержать эмоции.       — Вот же сучка недотраханная, — прошипел Дин так тихо, что в гаме улицы услышал только Кас.       Спешно отпустив ладонь малявки, Кастиэль сжал плечо Дина. Взгляд, от которого зашевелились волосы на затылке, машинально воткнулся в него, но тут же обмяк, стоило Новаку использовать феромоны для успокоения.       — Дин, ничего не случилось, — тихо заверил Кастиэль, глядя глаза в глаза. Дин сжал челюсти. — Всё хорошо, милый. Я был рядом.       Выражение веснушчатого лица вобрало в себя безнадёгу и усталость. Без лишних слов Дин потянулся к нему и мягко боднул лбом в область рядом с ухом.

* * *

      Малышке пообещали сводить к озеру и покормить уточек, где, как Винчестер прекрасно знал, торговцы ярких детских безделушек обдерут до последнего цента. Однако идти самостоятельно Микки отказалась — напросилась на руки, но собственному отцу, скорчив недовольную мордашку, заявила беспощадное: «Ты мокрый, фу».       Действительно, почему же его футболка стала ещё темнее в области плеча…       Кас согласился понести, Дин же забрал сумку, а пакет наконец-то сложил в несколько раз и запихнул туда же — наверняка пригодится. Тем более стоило порадовать кроху, чтобы стереть из памяти неприятность.       Истерика и обед сыграли так, что не успели они дойти до парка, как Микки уже вовсю сопела, обвив Каса руками и при этом умудряясь держать лошадку. Увиденное настолько глубоко запало в душу, что Дин не удержался от пары бесшумных щелчков телефонной камеры.       Два разных снимка. На первом его жертва ещё не догадалась о намерениях, поэтому глядела перед собой, мягко улыбаясь и поддерживая сопящего ребёнка под ягодицы и спину. Пятнышки летнего солнца путались в растрёпанных тёмных волосах, слегка посеребренных у висков, и проказливо пытались пробраться к синей радужке, но густые ресницы препятствовали шалости. Кастиэль был мягок. Невероятно мягок и в то же время уверенно и надёжно держал ребёнка, совершенно не боясь ответственности, которая то и дело сваливалась на него на протяжении всего дня. И от этой картины сердце заходилось с такой силой, словно бы Дин опять залпом выпил тройной эспрессо.       На втором же фото Кастиэль заметил направленный на него телефон и был запечатлён удивлённым и в некоторой степени до милого растерянным и смущённым, словно бы воронёнка разбудили посреди дня.       Дин старался не смеяться, чтобы преждевременно не потревожить дочку, но не сдержал широкой улыбки. Хотелось говорить, смеяться и просто ластиться к Касу, но его мужчина пока был занят другой ценностью, поэтому оставалось лишь просунуть ладонь под локоть и довольствоваться тем, что есть.       На тихой тропинке под сенью лиственных деревьев, где сновали то подростки на велосипедах, то семейные парочки, то омеги с колясками, Дин вдруг решил объяснить Касу произошедшее. Запоздало, но хотя бы без лишних ушей, чья крохотная хозяйка наверняка будет ворчать, если услышит сплетни про себя.       Микки не любила плакать на людях. Вернее, перед своими обидчиками. То ли гордость, то ли упрямство, то ли гены. Слёзы, благо, могли литься реками, которым позавидует сама весна, но кроха не издаст ни звука. Терпит, ждёт, когда сможет укрыться, и уже после завоет во весь голос. Дину не нравилась эта черта — ему не хотелось, чтобы дочка копила свои эмоции из-за какого-то придурка. И досталась она точно не от него. А, может, всё-таки его гены — Дин не интересовался у семьи, но и Сингер ничего не припомнил из их с Сэмом детства.       Кастиэль слушал внимательно, словно являлся самым примерным студентом на самой душной лекции, пока все прочие уже вовсю храпели с задних парт.       Вскоре показалась гладь озера, на поверхности которой солнце небрежно разбросало серебряную стружку. Стало чуть прохладнее, свежее у лужи, которую можно обойти за десять минут прогулочным шагом. И громче. Развлекательных уголков было не так много, разве что скучающая тётенька за прилавком втридорога продавала овощи для уток, долговязый парень в яркой жёлтой футболке и столь же ярких красных шортах на подтяжках, уткнувшись в телефон, ходил вдоль берега со связкой воздушных шаров разных форм и размеров, которые, казалось, вот-вот унесут его в чистейшее небо. И ещё один такой парень. А чуть поодаль от воды в тени листвы разместилась гудящая и наворачивающая весёлый мотивчик тележка с сахарной ватой, которую облепили дети разных возрастов, во все глаза глядя на растущий розовый шар в руках девушки.       Стоило бы уже разбудить Микки, однако Дин не мог не припомнить няне один занимательный момент. Хотя и присутствовала в нём ложка дёгтя из-за одной мамаши…       — «Шаг назад от моего ребёнка»? — тихо усмехнулся Дин, стрельнув глазами во вмиг растерявшегося мужчину. Сквозь довольнейшую чеширскую улыбку прорывалось мурлыканье. Дин сжал локоть покрепче, прильнул плечом к плечу и склонил голову набок. — Что это было, Кас?       Кастиэль потерянно свёл брови домиком и приоткрыл рот, чтобы оправдаться, но не нашёл ничего лучше, кроме:       — Прости, Дин. Но не думаю, что в тот момент стоило вмешиваться «постороннему», поэтому… извини.       Дин хмыкнул, продолжая глядеть на мужской профиль.       — Кас, здесь не за что извиняться, — пожал он плечами. — Но я… не ожидал, что пойдёшь защищать Микки. Спасибо, что снова был рядом. А то сегодня какой-то неудачный день на приключения…       — Дин. — Кастиэль вздохнул и остановился, будучи всё ещё под лиственным куполом. Синий взгляд нежно пронёсся по веснушкам, ямочкам на щеках и уставшим, но излучавшим жизнь и свет, зелёным глазам с залёгшими под ними тенями недосыпа. — Миккель же часть тебя. А ты мне очень дорог. Очень, — с нажимом произнёс Кастиэль, сбив Винчестеру дыхание. — Я не мог не вмешаться, когда эта фурия…       Дин не сдержал смешка. Немного нервного — сердце зашлось в волнении, как тогда, когда только собирался рассказать о дочери и получил признание.       — Собираешься подмазаться ко мне через ребёнка? — не мог не пошутить Винчестер.       Кастиэль терпеливо вздохнул.       — Прошу вспомнить, что до среды я не знал о существовании Миккель. И серьёзность моих намерений была предельно ясна ещё в начале нашего знакомства, разве не так?       Дин мог лишь снова хмыкнуть, увлекая мужчину дальше по тропинке с другими гуляющими парами.       Как только людской гул стал ещё громче, зелёный взгляд качнулся к боку до сих пор посапывающей дочери. Дин задумчиво прикусил щёку, вспоминая ещё один момент, который не стоило отпускать так просто. Да и Касу не стоило расслабляться.       — Кас, — Дин легонько сжал его локоть и дождался, когда синий взгляд обратиться к нему, — а ты правда был бы рад, носи я твоего ребёнка?       — Конечно, Дин, — Кастиэль нахмурился, словно бы Винчестер сморозил очередную чушь. — Спрашиваешь ещё.       — А если бы это был чужой ребёнок? — Дин сощурился, ловя каждую реакцию. И в некоторой степени чувствуя себя Микки с её внезапными потоками вопросов. Кастиэль сохранил спокойствие. — Ты не подумай, я встречаюсь и сплю только с тобой. И до тебя как минимум год других партнёров не было, но, если бы… оказалось так, что я залетел до нашего знакомства? И не захотел бы избавляться от ребёнка? Что бы тогда?       — Так заходить с новостями умеешь только ты, Дин, — покачал головой Кастиэль и скользнул взглядом к плоскому животу.       — Да нет, Кас, — обречённо вздохнул Дин. — Это простое предположение…       — Воспитал бы как своего, — спокойно произнёс Кастиэль, снисходительно подняв уголок рта. — Был бы тебе мужем. Солнце моё, мне гораздо важнее, что твоё сердце выбирает меня. А до всех, кто был до меня, мне нет и дела. Дин, ты доверил мне свою дочь, и это — лучший показатель твоего отношения ко мне.       — Сам ты показатель, — краснее всех на свете, буркнул Дин. Однако взгляд впитал столько восхищения и тёплой любви к мужчине, что приятно обжёг и объял сердце надеждой.       Воркование прервала завозившаяся Микки, с которой водились ещё два часа, одаривая вниманием в такой степени, что малявка светилась ёлочной гирляндой, тыкая пальчиком то на фольгированные бледно-жёлтые шары в форме жирафа и льва с золотистыми элементами, то на сахарную вату, от которой Дин позволил съесть лишь треть, то на кормёжку уток, что скопились в серо-изумрудную стайку у высоких зарослей.       Оставшиеся полчаса Дин, обвешанный гелиевыми шарами, просидел на лавке с запрокинутой головой в поверхностной дремоте, пока его нянька помогал дочери с кормёжкой уток и рассказывал о тех все знакомые ему факты. Но вскоре, наблюдая, как утка ныряет за утонувшим куском морковки, Микки начала вещать о своём. Не очень внятно, не слишком ровно и не без запинок, но Кастиэль делал вид, что всё понимает.       Понимал лишь четверть. Различал побольше, хотя никак не мог взять в толк, почему апельсиновые ежи кусаются. Но переспросить не удавалось — рассказывая о них, малявка была так зла и увлечена, что не замечала вопросов.       За то время, пока Дин дремал, Кастиэль успел пару раз оплошать, из-за чего седых волос чуть ли не стало больше. Стоило ему отвернуться и проверить Дина, как эта малявка на своих коротких ножках быстро то учапывала дальше по дорожке, то уходила к воде. Во втором случае Кастиэль успел в последний момент поймать её за лямки комбинезона, и крохотный кроссовок не коснулся кромки воды.       Ближе к трём часам дня Дин оказался весьма жестоко разбужен с разбега запрыгнувшей на него Микки. Медленно опуская протянутую руку, Кастиэль застыл в трёх широких шагах от лавки и сожалеюще глядел на сонного возлюбленного.       Об отсутствии Импалы Кастиэль узнал только на обратном пути. И то значительно удивило — Дин редко оказывался без машины. А если и оказывался без своей любимицы, то либо добирался до места встречи на общественном транспорте, а после соглашался, чтобы Кастиэль отвёз его до дома, либо изначально Кастиэль приезжал за ним. Сейчас же Дин сам попросился подбросить их с Микки до дома, и Кастиэль не то что согласился — обрадовался так, будто перед ним отчитались, что за целый месяц ни в одном отделе ни одного косяка.       Однако Кастиэль совсем забыл рассказать об одной небольшой детальке.       Дин уже было открыл заднюю дверь беленькой Вольво, чтобы помочь малявке и залезть следом, но недоумённо замер. Микки нетерпеливо дёргала его штанину. Хмурясь в чистом непонимании, Дин выпрямился и обернулся к Касу, держащего воздушных зверей.       — Кас, с каких пор у тебя есть детское кресло? От сестры или?.. — не договорив, он выгнул бровь.       Впрочем, было бы вполне логично, будь у Каса ребёнок в его-то возрасте. Или несколько. Вот только тот никогда не упоминал о наличии отпрысков. Вернее, сам заверял, что ни разу не состоял в браке, а из семьи у него только кошка, которая сейчас находится на попечении брата. Но и креслу не взяться по причине «осталось от кого-то», ведь все вещи должны остаться дома, а сам дом — в Бруклине.       Стоило приглядеться, как на кресле не оказалось ни одной потёртости, ни одного пятнышка. Даже не продавленное. Новёхонькое. Разве что ценника не хватает.       Прикинув, сколько мыслей завертелось в русой голове, Кастиэль поспешил с ответом.       — Нет-нет, Дин, — Кастиэль поднял руки, шарики подлетели повыше и стукнулись друг о друга. — Я просто предположил, что кресло может пригодиться. Только вчера купил.       Зелёный взгляд неверяще скользнул по нему вверх-вниз.       — Чёрт, Кас, за какие испытания ты мне послан?.. — смущённо пробормотал Дин и, краем уха услышав мягкий смешок, принялся усаживать ворчащую леди в кресло. Воздушные звери отправились за ней же.       Удостоверившись, что с малышка никуда не грохнется, как и само кресло, Дин сел на пассажирское рядом с Касом и примерно — перед дочерью-то нужно быть послушным гражданином — пристегнулся.       Ехать всего ничего, но в полчетвёртого оживлённая улица решила умереть и погрязнуть в смоге пробок. Все куда-то спешили в субботу, всем до чесания под мышкой необходимо вылезти из центра и вольной птицей улететь куда глаза глядят.       Однако пробки ничуть не бесили. Удивительно. А, может, всё дело в любимом альфе рядом и дочери за спиной. И ненавязчивой музыке по радио, что еле-еле стучала из динамиков.       Прижав игрушку к груди, Микки немного поглазела в окошко, а после Дин с ухмылкой наблюдал, как тяжелеет и опускается голова малявки. Поглядев на сопящую дочку, Дин перевёл прищуренный взгляд на Кастиэля.       Держит руль обеими руками, задумчиво глядит вперёд, но иногда более оживлённо смотрит то на Дина, то в зеркало заднего вида на девочку.       — Кас, — Дин вновь привлёк к себе синие глаза, пока горел «красный». — Что ты во мне нашёл? — искренне не понимал он. — Что во мне такого, чтобы один из управленцев СкайВью обратил на меня внимание? На автомеханика?       Вздохнув, Кастиэль оторвал руку от руля и накрыл его колено.       — Улыбка, — лаконично ответил он и, мечтательно приподняв уголки губ, замолчал на несколько секунд. Дин уже было собирался спросить: «И всё?», но Кас вновь заговорил, будоража душу своим тихим, вкрадчивым голосом: — Увидев раз, уже не забыть. Твои глаза, голос, смех. Твоё лицо, запах… Твоя энергетика и просто… ты сам. Дин, я люблю тебя за то, что ты есть. И с каждым днём влюбляюсь всё больше.       Дин смущённо кашлянул и накрыл его ладонь своей. Глаза же не посмели оторваться от мужчины.       — Для альфы ты какой-то… сентиментальный, что ли.       Кастиэль улыбнулся.       — Много лет позади, поэтому не собираюсь мяться на месте. Мой выбор сделан, и прошу уважать его. Не сомневайся в себе, милый, ведь я так долго искал тебя.       — Дурак, — беззлобно буркнул Дин, отвернувшись к окну. Прикусив щёку, едва сдерживал улыбку.