Незнакомец из Парадиза

      Да в рот он ебал эту аналитику!       Да чтоб был проклят тот день, когда он подписался на эту хрень, и этот Новак! Целых два Новака и зам второго!       Три месяца. Уже целых три месяца он корчился над этими бумажками, циферками, чужими косяками и принимал на себя удары свыше за ошибки аналитиков! Да он белого света, можно сказать, ни черта не видел!       И никакая зарплата этого не стоила, но ныть было поздно.       Как же его, наверное, ненавидело небо, раз послало на его несчастную голову этого Габриэля, эту занозу в заднице, который придумал этот сраный отдел.       «Да в аналитике ничего сложного — будешь за денежным оборотом следить, за другими отделами посматривать, циферки-буковки, и всё! Что непонятно — сразу ко мне», — вещал ему Габриэль в ту самую чёртову субботу, когда настроение было на нуле. А ведь он мог встречать утро в тёплых объятиях и с круассаном… а не сидеть с чёрным кофе и дёргающимся глазом перед главой сия хрени.       Семья, конечно, радовалась, гордилась. Да и зарплата была ещё тем лакомым кусочком, но и тратить её было некогда! Дом — работа — дом. Всё! И ему нереально повезёт, если уйдёт хотя бы до восьми.       Хотя, учитывая пробки, возвращался примерно в одно и то же время, поэтому без особой разницы…       Если раньше, будучи свободным, бодрым и счастливым рекламщиком, он мог тусоваться после работы, пить и отплясывать в барах и клубах, то сейчас — дай боже сил не заснуть в лифте. Клубы, хороший алкоголь и спортзал сменились на ленивые вечера, еду из доставки и воспоминания о дрожи ударов металлических дисков…       Дин стал самым примерным планктоном. И искренне поражался силе коллег, у которых были семьи.       И в некоторой степени ненавидел новый образ жизни, когда зал стал доступен лишь в воскресенье, потому что в субботу он тупо спал. Даже живот начал появляться… кажется. Или это страхи перед фастфудом, которым мог питаться сутками, и сладким, которое то и дело хомячил во время работы?..       Вот только с новой работой Дин начал ненавидеть некогда любимые апельсины.       Он так обожал их сладость, эту нежную мякоть и кислинку, но от оранжевых обоев в их офисе всё изменилось. Его тошнило на оранжевый. Даже претил ярко-оранжевый галстук Макса, одно из его подчинённых. А стоило вдохнуть духи Луизы, молоденькой и хорошенькой бухгалтерши, с цитрусовыми нотками, так сразу начинало тошнить — и ведь приходилось обрывать флирт, извиняться и нестись в уборную, где его выворачивало наизнанку.       Даже его организм испытывал отвращение к новой работе! Отвращение и тонну усталости, от которой чёрный кофе начинал спасать всё меньше, а вот тошнить от него — больше.       Но поворачивать и всё бросать — всё-таки не в его стиле. Учёба не в счёт, он просто не вытерпел двух преподов, которые ни во что не ставили омег и девушек, твердя, что им заказан один путь. И всё же…       Иногда Дин, включая будильник и с тоской глядя на электронные «07:00», позволял себе помечтать пять минуток о том, как кладёт на стол Гейба заявление на увольнение, показывает ему фак и катит в счастливый закат, где сможет высыпаться, а не упахиваться почти половину суток…       А ещё первое время он мечтал о том, как бы повернулась жизнь, если бы он открыл дверь того номера, а не сдал ключи. Как бы назвался своим именем, а не написал всё на первой попавшейся бумажке. Как бы…       Что собирался предложить ему Кас? И почему так и не позвонил? Даже не попытался — Дин мониторил всю первую неделю, заглядывал в телефон каждый час, но ни одного пропущенного от неизвестного.       Чем дальше шло время, тем сильнее искажалась картинка.       Синий взгляд уже не казался таким ласковым, чужие руки и губы — не столь нежны, слова — лишь приманка. Не более. Заботливый Кас остался там, в Парадизе. В памяти же — некий мужчина, с которым был отменный секс. И… всё. Раз не позвонил, то вряд ли собирался предложить что-то стоящее.       С мыслью, что оказался прав, жить стало проще и не так обидно за свою глупость и нелепый трепет.       Правда, во снах, если ему виделся не только тёмный фон, его вновь посещал этот мужчина, он вновь слышал бархатный голос, ощущал силу рук, нежность губ, остроту зубов, что оставляли метки… Во снах было спокойно. Только при пробуждении первое время никак не доходило, почему кровать такая пустая и когда вернётся Кас.       Спустя два месяца работа настолько наполнила его жизнь, что попросту выжала и сны, и воспоминания. Это было единственным, за что Дин благодарил аналитику.       Ну и косяки его знатно трепали. Да так, что глаз дёргался.       Мало того, что его ребята находили ошибки в документах других отделов, так ещё ведь и их отдел проверяли на правильность составления и заполнения дурацких отчётов, дурацких корректировок и прочей ереси, чьё отношение к аналитике достаточно сомнительно! И тюкал их по голове зам второго Новака, но всю информацию копил и передавал Гейб, убивая громадной стопкой бумаг веру Винчестера в лучшее.       Однако в конце мая у Дина вышло чуть-чуть отдохнуть — низкий поклон ежегодному медосмотру. Даже на протяжении двух дней — в среду и четверг — поспал на целых два часа подольше. Правда, завтракать было нельзя, но с этой работой не привыкать.       Но как же, Господи, ему было хорошо… Да, сдача крови, чуть тошноты натощак, воняющая спиртом и стерильностью больница, одноликие врачи, ЭКГ, УЗИ, все дела и тополя, но! Зато Дин наконец-то смог доползти до брошенной и чуть ли не покрывшейся паутиной плиты и духовки и запечь себе курочку с картошкой. И бак любимого пива наконец-то купил, но ещё не успел вскрыть его. Да даже фильм посмотрел! Правда, названия не запомнил, да и отрубился после двадцати минут, но всё же!       В общем, мини-отпуск прошёл на славу. Даже смотреть в зеркало стало чуть приятнее — расцвёл, образ недобитого зомби ненадолго оставил его.       Только вот какого-то чёрта до обеда в пятницу его настроение решили закатать в асфальт и установить на этом месте новый филиал СкайВью. А ведь он так радовался, так лучился, чуть ли не вприпрыжку нёсся под ласковым солнцем и ароматами пекарни… Да даже не тошнило наконец-то.       Но надо же было Габриэлю вызвать его! А если вызывает Гейб, то жди одно из трёх: либо следующие часа три будешь пялиться в стену под развесёлое болтание гендиректора, либо принимать удары судьбы за свой отдел, либо с замиранием сердца выслушивать новые идеи этого сумасшедшего человека…       Взлетев на лифте до семьдесят пятого этажа, Дин со стуком вошёл в нужный кабинет и нерешительно замер на пороге, ощутив густую и тяжёлую атмосферу. Даже жёлтые элементы не приносили радости.       Взгляд ударился в панорамное окно и чистое небо, под которым можно было гулять и гулять, радуясь целым двум выходным, а после скатился к широкому креслу, повёрнутому к виду на город. Так прошли долгие десять секунд, за которые Дин успел перешерстить в памяти всё, что могло не понравится Новаку.       Наконец Габриэль повернулся к нему. Легче не стало. Кончики пальцев соединены перед мужчиной, взгляд янтарных глаз такой, что невольно сглатываешь и вспоминаешь все прегрешения аналитиков. Даже леденцы не грызёт — совсем плохой знак.       — Привет, Дин, — криво улыбнулся Новак и кивнул на стул перед столом.       Сжав челюсти в напряжении, Дин кивнул и прошёл дальше. Упав в мягкое кресло, сцепил пальцы в замок и поглубже вдохнул в попытке отогнать от себя ощущения барашка на заклание.       Отрыв в памяти один из недавних промахов, состроил кающуюся мордашку и принялся заглаживать словами вздыбленную шерсть.       — Гейб, если это касается Макса, то большое не повторится, клянусь, — ворковал Дин, легонько улыбаясь. И ещё с большей уверенностью дополнил: — Да они без моего ведома ни одной незнакомой кнопки не нажмут, больше ни один файл не удалится из нашего архива! Честно. Макс всё понял, и… он один из лучших моих ребят, поэтому давай ты не будешь горячиться, ладно? Пожалуйста, Гейб.       Мягкий, медовый голос никак не подействовал на Новака. И пока тот сидел с каменной рожей, то Дин поймал себя на мысли, что это выражение лица ему было смутно знакомо. Ну и как ему его не знать, если это мимика начальника?       Только вот Габриэль редко так охладевал. Даже при самых больших косяках умудрялся быть с ним помягче.       — Скажи, Дин, — медленно начал Габриэль, и Винчестеру показалось, что на улице стало темнее от гнетущего чувства. — Чем ты занимался на медосмотре? Что делали?       Опешив, Дин захлопал глазами и полностью прижался спиной к креслу.       — Ну, тут пощупали, там потрогали, кровь отсосали, что ещё? — нахмурившись и отведя взгляд в сторону, вспоминал он. — Даже поздравили на УЗИ за прохождение всей этой хрени… — пробормотал он уже тише, и тогда до него дошло. Зелёный взгляд взметнулся к янтарю. — Гейб, что-то не так с результатами? Всё, звонить семье и выбирать гроб? — натужно усмехнулся он в ожидании приговора.       Первые секунды Гейб смотрел нечитаемо. После, вздохнув, достал из ящика тонкую папку и положил перед ним. Взгляд вниз — результаты анализов, личное дело.       — Говоришь, поздравили за прохождение? — пробормотал Габриэль.       Дин слушал краем уха, пока взгляд носился по самым обычным данным, на следующей странице по заключению терапевта, дальше — хирурга, офтальмолога, невролога… Анализ крови, вроде как, нормальный, не считая немного повышенного холестерина, пониженного гемоглобина и ещё каких-то незнакомых Дину показателей. С сердцем, если верить заключению, тоже всё в порядке.       Да здоров же он! Что не так?       Листая заполненные принтером страницы, Дин искусывал губу в кровь, ища чуть дрожащими пальцами то, на что могло намекать никакущее выражение лица Новака. Но не находил. И всё равно расслабленно выдохнуть не мог.       — А о чём именно тебя спрашивали на УЗИ? — не двигаясь, тихо поинтересовался Габриэль.       Дин сразу открыл последнюю страницу, где могла быть та самая неприятная и, должно быть, серьёзная для жизни информация. Параллельно же пытался припомнить диалог с врачом, но весь процесс находился в полусонном состоянии, поэтому и отвечал заторможенно, особо не вслушиваясь и угукая, наверное, невпопад.       — Дин, не помню, чтобы ты обкуривался, чтобы настолько высоко витать в облаках и не слышать прямого текста, — голос стал ниже, по спине и бёдрам пронеслись холодные мурашки. Дин поёжился и стал вчитываться в заключение. — Когда тебя спрашивали о течке и подавителях, ты что ответил?       Дин не помнил такого вопроса. Но, наверное, машинально ответил, что принимал, как и обычно.       Только именно сейчас сердце оступилось, а после внутри всё покрылось ледяной коркой. Боясь опустить взгляд ниже, Дин вернулся к своему имени и до побеления костяшек сжал край стола.       — Я забыл о них, — сипло прошептал Дин.       Из-за этой чёртовой работы он просто забыл принять подавители. И ведь даже не заметил. Но всё потому, что… течка-то и не пришла, как Дин когда-то рассчитывал.       Взгляд просто боялся опускаться ниже, память отказывалась воспроизводить хоть что-то полезное с приёма.       Разве что так некстати напомнила о мужчине с синими глазами и вечере с текилой.       — Пиздец, — прошелестел Дин, встречаясь взглядом с Новаком.       — Он самый, Дин. — На этот раз Габриэль выглядел разочарованным. — Как ты вообще это допустил, а? Ты маленький, что ли? Ты…       — Я не знаю, — пролепетал Винчестер, ссутулившись. — Я…       — Иди домой, — раздражённо рыкнув, перебил его Габриэль и устало потёр висок. — Сообщишь о своём решении в понедельник.       Ощущая небывалое чувство потерянности, Дин неловко поднялся и взял папку. Бумага обожгла пальцы, и пришлось сжать её ещё крепче, чтобы не выронить.       Каждый шаг давался с трудом, со скрипом и чрезмерно сильную гравитацию. А за спиной будто бы выстроились в шеренгу все те, кто верил в него. И теперь все они готовились спустить курок за неоправданные надежды.       Схватившись за дверную ручку, Дин замялся и всё же обернулся через плечо. Только взгляд был направлен в пустоту.       — Если я избавлюсь от этого, ты же… не уволишь меня? Это же не будет считаться нарушением контракта?       Габриэль что-то невнятно буркнул. Нечто вроде: «Если сможешь избавиться». Но Дин не стал переспрашивать — просто ушёл, прячась от нереального внимания родных людей.       Как только дверь закрылась, Габриэль шумно вздохнул и сполз вниз, задирая пиджак. Смурный взгляд ударился о толстое стекло, но маты уже не летели — всё пережил ещё вчера вечером. Остался лишь неприятный шок и какая-то обида от ощущения проигрыша.       Столько делал для этого Винчестера, а в итоге…       Мрачные раздумья, сопровождаемые вздохами, прервал телефонный звонок. Выражая всё своё недовольство в бормотании, мужчина вытащил из кармана дрожащий сотовый и с презрением взглянул на контакт.       — Ещё один дебил, — буркнул он и ответил более дружелюбным тоном: — Надеюсь, ты звонишь мне, чтобы сообщить, что едешь домой? Да, милый Касси?       В ответ молчали. Даже ни за какой посторонний шум не зацепиться, потому что и нет его.       — Ладно, брат, возвращайся уже, — устало вздохнул Габриэль и, прикрыв глаза, потёр переносицу. — Хватит играть в сталкера и искать этого механика. Сколько городов уже объехал, а? Не надоело заглядывать в каждый салон и каждую мастерскую? Почему за всё это время у тебя ни разу не возникло мысли, что тебя просто наебали, Касси?       — Он хотел что-то сказать, — раздался пустой, сломленный голос, который никак не мог принадлежать его брату. — Он…       — Этот твой Мик просто воспользовался твоим временем, — перебил Габриэль и взял ручку, начиная нервно покручивать ту. — Да и ты неплохо порезвился, но пора включать мозги, отрывать голову от ложного следа и увидеть, что этот парень просто погулял. По-гу-лял! И продолжает гулять налево и направо, охмуряя таких, как ты! А вы потом…       — Да даже если так! — перебив негодующий поток, рыкнул Кастиэль. — Я обязан уви…       — Да не так! — рявкнул Габриэль, с силой метнув ручку в шкаф у стены. — Не сошёлся свет на нём клином! Ты найдёшь ещё лучше, краше, реальнее! Просто, чёрт, вернись уже домой, Кастиэль, — уставшим шёпотом закончил старший Новак. — Кас, возвращайся. Давай хоть за потери выпьем — мне придётся уволить хорошенького мальчика…       Повисла тишина, наполненная нежеланием смириться и принять простой — по мнению Габриэля — факт.       — Ну всё, возвращайся давай, — пробухтел Габриэль. — Я буду ждать, слышишь? И заедь хоть к какому-нибудь механику, окей? А то совсем малышку загонял.       — Ладно, — раздался не менее уставший вздох. — Всё равно у вас там какое-то дерьмо началось.       — Тц-тц, какие выражения, Касси, — усмехнулся Габриэль.       В ответ красноречиво бросили трубку.