Незнакомец из Парадиза

настоящее,

Су-Фолс, 2008

      Снег беспощадно заметал улицы, стирал все следы и заморозил город. Жизнь встала, что характерно для субботы в ледяном декабре, но она остановилась даже внутри него. Мир потускнел. Белоснежный снег казался серым месивом на фоне серо-чёрных домов, машин, деревьев. Даже небо более не имело красок. Прямо как старое кино.       Кастиэль не мог понять, каким образом ему удавалось шевелиться.       Его яркий, такой нежный и родной мирок попросту исчез, оставив после себя лишь пустоту и ободранные края, примыкающие к жизни до Су-Фолс и бледному будущему. В один момент просто не стало самой важной части его жизни. И причина этому он сам. И его молчание.       Только Кастиэль никак не ожидал настолько плохой реакции на их совместное прошлое. Он в принципе не ожидал, что в один момент Дин может вспыхнуть и смотреть на него так дико, словно Кас предложил нечто аморальное в адрес их Микки.       Кас… просчитался. Или, может, сберёг будущее, не сообщив в начале знакомства, что их пути уже пересекались.       Но и сам этого будущего, когда оно было столь сладко, лишился.       День, когда Дин прогнал его, был каким-то смутным, ненастоящим. Кастиэль до последнего надеялся, что всё это сон, не более.       Только сны не могут причинять столько боли и не могут быть пропитаны таким количеством сожаления.       Кас не был уверен в том, что совершал какие-то движения. Что что-то делал и куда-то шёл. Спускался с разбитым телефоном и сердцем, что треснуло, но упрямо держалось.       Даже выйдя на мороз и сипло глотнув свежего воздуха, Кастиэль так и не осознал произошедшего. Лишь гораздо позже, когда неким чудом огляделся по сторонам и нашёл себя не в тихом дворе с заметёнными снегом машинами, а в съёмной квартире, глаза боязливо взглянули на правду.       Кастиэль не был уверен в том, что именно помогло устоять на ногах. Выдержка? Какой-то внутренний стержень, который желает со скрипом согнуться, но упрямо держит его позвоночник? Что? Или робкая надежда, что всё обойдётся, Дин успокоится и выслушает его?       Но учитывая умение Винчестера рвать связи…       Кастиэль старался не думать о плохом. Вместо сотни колючих мыслей и сожалений, которые могли задушить его, он сел за работу. Утонул в знакомой рутине с надеждой, что это поможет. Что… что нужно просто переждать бурю, а после он сможет действовать.       Вот только ночью, когда он попросту отрубился в кресле, даже не заметив этого, настигла тяжёлая дрёма.       Память подбросила тот самый далёкий май, когда он, смирившись со своей неудачей, вернулся домой, а в понедельник окончательно пришёл в себя и поехал в офис. Только сон исказил прошедшую реальность. Во сне Кас не успел попасть в лифт и ждал следующего. Но аккурат в момент, когда двери ушедшего лифта должны были закрыться, а самому Новаку оставался десяток шагов, из соседней кабинки вышла толпа.       И там снова нашёлся он, его незнакомец из Парадиза. Мик, который никогда им не являлся.       Кастиэль уловил не мужской профиль, будучи в лифте, а поймал тот самый желанный зелёный взгляд, будучи вне железных стенок кабинки. Оба бы испытали потрясение, обратившись в столбы. Оба бы, возможно, улыбнулись.       И, как назло уставшему сердцу, всё сложилось бы просто прекрасно.       Мик — вернее, как бы узнал Кастиэль от краснеющего парня, Дин — не стал бы пугливо убегать, принял бы приглашение пообедать вместе. Прямо сейчас. И всё было бы… прекрасно.       Как велел сон, он бы ухаживал, провожал до дома, остался бы по дозволению зеленоглазого хозяина квартиры. А чуточку позже, когда выдержанные трёхмесячной разлукой чувства вспыхнули бы, заметил бы положение парня. Сделал бы предложение, носил бы на руках, он бы…       Тогда всё было бы чертовски прекрасно!       Не случилось бы тех поисков, когда Кастиэль всё-таки уехал на лифте, в самый последний момент заметив свой мираж. Не было бы той погони за фантомом, поисков Импалы на их парковке. Не сорвался бы на отдел кадров, которые слишком медленно искали сотрудников с именем Мик. Не носился бы по Нью-Йорку и отделам в поисках того самого.       Не смирился бы в очередной раз.       Не догадался бы спустя неделю очередных неудачных поисков взглянуть на камеры вместе с братом, который-то и сообщил: «А, да это ж Винчестер. Дин Винчестер. Нарушил контракт да уволился». Гейб тогда не сообщил ничего путного, не считая номера телефона да адреса.       Вот только номер был уже недействительным, а на адресе лишь какая-то тётушка, которая и открыла ему дверь. И получила этот дурацкий букет и коробку конфет за то, что поделилась простым: «Дин сказал, что собирается вернуться к семье».       И не будь всего этого пути, Кас бы не нашёл адрес семьи Винчестер, которые действительно жили в Канзасе, где от его Мика… Дина остались лишь фотографии на стенах. И не было бы тогда у Каса этой кошки, которую котёнком забрал у Винчестеров, представившись, что явился именно с этой целью. Попытался расспрашивать доброжелательную миссис и о детях, но, по всей видимости, Дин не сообщил семье о своём увольнении. Старший в Нью-Йорке на хорошей должности, младший ещё учится. Всё.       Кастиэль в очередной раз ударился о стену тупика. Разве что на этот раз у него появился белых комок шерсти с янтарными глазищами, который с каждым месяцем начал не только отъедаться, но и покрываться лёгкой рыжиной.       Однако упрямо время от времени катался в Парадиз, надеясь встретить Дина именно там.       Но нашёл его на пути, когда новенькая Вольво решила напугать владельца странным шумом. И чертовски спасла его никчёмную жизнь, вернув в неё свет земного солнца.       Кастиэль уже никогда не надеялся встретить на этом свете те самые глаза, ту самую улыбку и те самые созвездия веснушек. Да и на других смотреть не мог — даже сгорая в пламени гона, Кастиэль видел озорные зелёные глаза, слышал медовый смех, ощущал мягкость полных губ и сладость яблок на языке.       И спустя три года Судьба смиловалась над ним. Только вот его совсем не помнили.       А, узнав, прогнали.       Неожиданный звонок пустил сердце вскачь и вылил на голову ледяную надежду. Пытаясь впопыхах найти телефон в тусклом освещении ноутбука, Кастиэль едва не повалил тот со столика. Но стоило увидеть имя звонившего, как надежда забилась в дальний уголок.       — Ты последний, с кем бы я хотел сейчас общаться, — ответив на вызов и сжав переносицу, прошипел Кастиэль.       — Кас, — ворчливо-настороженно начал Габриэль, — ты весь день сидишь онлайн, а сейчас уже, на минуточку, три часа ночи. Ты чего, братишка? Берега попутал? Чем вообще занят, пока все дрыхнут? И чего такой злой? Даже наш крепкий орешек, Дерек, трясётся после твоих сообщений. Ты хоть спал? Из дома выходил? А как же твой ненаглядный…       — Гейб, ты помнишь, как года три с половиной назад уволил омегу? — проигнорировав вопросы, устало прошептал Кастиэль и упал на диван.       — Эм, ну я много кого увольнял. Так что вряд ли.       — Твои любимые на тот момент аналитики, — процедил Кастиэль. — Дин Винчестер.       На несколько секунд повисло задумчивое мычание и какое-то постукивание, будто брат сидел за компьютером.       — Ну, вроде, был такой… — пробормотал он. — Если память не изменяет, в деле указано, что после медосмотра вскрылось, что он беременный. Ну и уволился, раз контракт нарушил… — под конец речь стала совсем невнятной, но после паузы раздумий голос подлетел: — Стой! Погоди-погоди! А не о нём ли ты тогда спрашивал?!       Кастиэль вздохнул, мозоля взглядом полосы уличного света на потолке.       — О нём, — спокойно ответил Кас, хотя внутри начинала клокотать злость. Гейб не рассказывал, какой именно пункт нарушил Дин. — Я нашёл Дина здесь, в Су-Фолс.       — Н-да-а… — протянул Габриэль без особого участия или хотя бы удивления. — Парня жизнь далековато загнала. Ну а нечего было задницей крутить. Хотя какой задницей…       — Дин — тот самый Мик, — сжав телефон до дрожи в пальцах, перебил Кастиэль. — И у него есть дочь.       Габриэль хмыкнул.       — Ну, не удивлён. И что с того? Смотришь на омегу с прицепом? Пускай и того, кого долго искал? А я ведь говорил, что имя-то наверняка фальшивое, как и всё остальное, что он успел накинуть тебе на уши. Но я, признаться, немного удивлён такому повороту…       Кастиэль едва смог расцепить челюсти и подавить рычание.       — Гейб, это моя дочь.       На этот раз пауза растянулась ещё на больший срок.       — Блять, что? — прошипел Гейб, ударив по чему-то. — Кас, ты серьёзно?! Ты в своём уме такое заявлять?! Ты хоть тест-то делал, чтобы такое говорить?!       — Её достаточно увидеть, чтобы понять, — прошептал Кастиэль. Хотя и догадался об этом только в ноябре, когда прикинул момент зачатия Микки.       — Бля-ять, вы когда успели-то?!       Габриэль ещё долго вякал в трубку, но Кастиэль просто опустил телефон на пол и отвернулся к спинке дивана, обнимая себя. И только тогда заметил настоящую причину, по которой психика ещё никуда не съехала.       Его одежда осталась у Дина, а сам он всё ещё находился в пропахнувших стиральным порошком и сладкими яблоками спортивках и футболке любимого. И отчего-то от этого стало только больнее.       Следующий день принёс неприятность в виде вдвойне убитого состояния. До Кастиэля не сразу дошло, почему стало лишь хуже, но стоило неосознанно накрыть метку ладонью, как всё прояснилось.       Он чувствовал не только себя, но и Дина. Он ощущал его страх, его потерянность, но не понимал, что с этим делать и почему Дин боится его после правды. Или ненавидит за молчание?..       В пятницу Кастиэль потратил полдня на успокоение себя и Дина. На себя-то было всё равно, но только внутреннее спокойствие и уверенность могли повлиять на меченного им омегу, сократив нервотрёпку Дина. И, вроде как, у него получилось. Сердце ныло, в горле продолжал стоять комок, но дышать стало чуточку легче.       Кастиэль надеялся лишь на то, что и Дину теперь не так тяжело.       И тогда попытался позвонить, но звонок сбросили спустя четыре долгих гудка. Второй сбросился сразу. На третьем Кастиэль понял, что его заблокировали.       Чужая паника пронеслась по венам, и Кастиэль вновь начал успокаиваться, пить зелёный чай, чьё тепло согревало покалеченную душу, и думать, куда двигаться и сколько Дину потребуется времени, чтобы хотя бы попытаться выслушать его.       Ранним утром субботы Кастиэль чувствовал себя ещё более убитым. В дополнение ко всему кружилась голова — сказывалось почти полное отсутствие питания, о котором забывал.       Перекусив чем-то бесцветным и по ощущениям каким-то пластилином Микки, Кастиэль начал собирался к Сингеру. Вольво с трудом преодолела сугробы, пару раз едва не увязнув в коварном пухе, но всё-таки доставила его к месту, где бы могли помочь.       Стуча в дверь, Кастиэль считал, что справляется. Но стоило увидеть шок Сингера на его внешний вид, как понял, что всё с точностью до наоборот.       — Мистер Сингер, помогите мне, — единственное, на что хватило голоса. Тихого, сломленного. Убитого, как и выражение лица. — Пожалуйста.       Бобби попытался отшутиться, но прервал фразу на половине и впустил в дом с родительским: «Конечно, сынок». После этого посыпались вполне естественные и тревожные вопросы о состоянии Дина, Микки и почему Кас приехал один. Но горло сжало так сильно, что Кас не смог вымолвить ни слова.       Протолкнуть комок помог лишь глоток горячего чая с добавлением спиртного.       И тогда Кас заговорил. Местами торопливо, сбивчиво. Иногда и вовсе затихал, воспроизводя в голове сцены из прошлого. В кружке Сингера же от чая ничего не осталось — один лишь жгучий виски.       Кас рассказал, что их пути с Дином уже пересекались и что он — отец Микки, но никогда не догадывался об её существовании. Да и понял, что она его дочь совсем недавно. Рассказал, как искал Дина, как постоянно терял и приходил в никуда. Рассказал, как испугался делиться правдой о Парадизе.       Впервые рассказал кому-то чужому свой путь. И впервые узнал, через что именно прошёл его Дин.       — Я… — Кастиэль с силой прикусил губу и потёр глаз. — Когда я увидел его здесь, в твоей мастерской, то это был уже не мой мальчик, а мужчина. Небрежный, такой же радостный и любящий жизнь. Я… больше всего на свете я жалею, что не услышал его стука, что успел на тот лифт, что… что не сделал ничего, что бы помогло найти его…       Всхлип едва не вырвался из груди, но в последний момент обратился в судорожный вздох. Кастиэль устало уткнулся лицом в ладони.       Было слишком больно осознавать, через какой путь прошёл его Дин. Слишком обидно, что его не было рядом, чтобы помочь. До дрожи в плечах тягостно осознавать, сколько первых шажков дочери пропустил и сколько дней потратил впустую.       Бобби не спешил с ответом или поддержкой. Да и из своей кружки попивал янтарную жидкость с таким лицом, словно бы там действительно находился чай.       — Не могу, конечно, поверить, что этот балбес даже не узнал тебя, — проскрипел Сингер, подливая себе очередную порцию виски. — Но, знаешь что, ты ещё легко отделался.       Кастиэль опустил ладони и поднял недоумённый взгляд на мужчину.       — Кас, ты же должен знать, что Дин вспыльчивый на характер, — пожал плечами Бобби, словно ничего необычного не произошло. Вздохнув, Кас кивнул. — Он не стал этого упоминать, но хорошо так вмазал Джону, когда тот… — Бобби кашлянул и нахмурился. — Рождество два года назад. Дин тогда решился показать Микки родителям, но, как я и думал, получил не самую тёплую реакцию и не восторг от того, какая милашка у него получилась. Джон тогда… назвал её отродьем, — процедил Бобби, и у Каса всё похолодело внутри от истины, кулаки сжались, а мысли прояснились от уколовшей его злости. — Ну и Дин даже думать не стал — просто выбил отцу два зуба. Пришлось разнимать их, н-да…       Бобби покачал головой и прицокнул языком.       — Джон-то раскаялся под влиянием Мэри, но Дин… Даже не представляю, что должно случиться, чтобы Дин пошёл на контакт. Но, Кас, ты действительно легко отделался, — повторил Сингер, встречаясь с ним взглядом и изучающе щурясь. — Если Дин не пырнул ножом и даже не ударил, то, видимо, уж сильно любит тебя, чтобы вредить. Да и эти ваши метки…       Бобби вновь сокрушённо покачал головой, бормоча: «Балбесы».       Кас же в очередной раз вздохнул и зарылся лицом в ладони. Любит. Любит настолько, что ненавидит. Но раз любит…       — Дин правда может остыть? — прошептал Кастиэль.       — Почему бы нет? — как-то беспечно бросил Бобби. — Я не буду лезть в ваши отношения, но тебе придётся постараться, чтобы пообщаться с ним. Ну, по крайней мере, Дин не сможет выкинуть тебя из головы, поэтому шанс точно есть.       — Почему? — не понимал Кастиэль, снова показывая лицо. Что в нём такого?       Бобби добродушно хмыкнул.       — У малявки твои глаза, — произнёс очевидное Сингер. — Могу поспорить, что каждый раз, глядя на дочку, будет вспоминать тебя. Может быть, будет материть, но точно вспомнит. А однажды успокоится… Сейчас Дин взял отгул на две недели, поэтому тебе стоит поспешить и действовать, Кас.       Кастиэль обречённо вздохнул поглубже и уронил голову на стол, едва не опрокинув кружку.       — С ними же всё в порядке? — пробормотал он. — Зачем Дину отгул?..       — Ну… — Вновь раздался плеск виски. — Будь я отцом-одиночкой, который никогда не упоминал и в принципе не вспоминал папашу своего ребёнка, то тоже бы не очень тепло отреагировал на его возвращение. И вряд ли бы чувствовал себя прекрасно. Ну, в теории. Дину же не раз предлагали найти тебя и стрясти денег, но он упрямо твердил, что не собирается портить второму папаше жизнь. Балбес…       Кастиэль не сдержал вздоха.       Уже будучи в съёмной квартире, куда вернулся не без труда, ибо машину, как и обратную дорогу, напрочь замело, Кастиэль первым делом немного перекусил — желудок уже начало сводить, а голодовка ни к чему хорошему не приведёт. И очень надеялся, что Дин тоже сыт.       Позже, уже будучи перед ноутбуком в гостиной и с папкой документов на коленях, Кастиэль нервно покусывал кончик ручки. Глаза же зацепились за детский рисунок, бережно заклеенный скотчем и убранный в файл.       Апельсиновый ёж, который кусается…       Кастиэль невероятно скучал по обоим. И молился, чтобы у них всё было хорошо.