Санса Болтон дочь севера

Огонь в большом зале уже почти прогорел, когда разговоры стихли и домочадцы разошлись по своим делам. Для Сансы утро только начиналось. Она вышла во двор медленно, позволяя морозному воздуху коснуться лица, будто это могло помочь ей упорядочить мысли. Ноги сами понесли ее в богорощу под тень древнего дерева, там где шум листвы всегда звучал как далёкий шёпот богов. Богороща всегда принимала её без вопросов. Санса остановилась под ветвями чардрева, где белая кора казалась почти живой в рассеянном свете, а красные листья шептали что-то своё — не словами, но смыслом, который ощущается где-то глубже, чем разум. Здесь было легче дышать и сложнее лгать. Она провела пальцами по грубой коре, задержав ладонь на мгновение дольше, чем нужно, словно проверяя — настоящая ли она, или всё это снова исчезнет, стоит только отвернуться. В голове на повторе звучала одна единственная мысль на разные лады, о том, что её срочно нужен жених. Поправочка, ей срочно нужен северный жених. Не ради любви и красивой церемонии в богороше, а ради щита, который должен появиться раньше, чем король откроет рот и предложит союз, от которого трудно отказаться. Если она будет обещана северному дому до приезда Роберта, всё станет сложнее - для него, для отца, для самой Серсеи. Разорвать уже заключённую договорённость значит нанести оскорбление Северу, и даже король не станет делать этого без причины. Она прикрыла глаза, и память начала раскладывать перед ней лица, перебирать людей которых когда-то знала. Может Амберы? Маленький Джон был славным парнем, веселым и отважным. Сильные, шумные, верные в словах и опасные в обидах. В её памяти мелькнуло пламя и кровь, и холодное осознание того, что клятвы иногда оказываются короче зимнего дня. Доверять им вслепую — значит оставить за спиной незакрытую дверь. Или может Карстарки… Наследник кажется еще не женат. Здесь всё сложнее, вроде и родня, но ... Их гордость глубока, их верность связана с честью рода, но обида может исказить даже самые прочные связи. Она помнила, как одна казнь отца зажгла войну, и как другая — Робба — разрушила хрупкое равновесие среди северян. Карстарк — союз, который потребует тонкости и постоянного внимания, и в этом есть риск, если за ним не стоит твёрдая рука. Мандерли? Нет. Наследник женат, а второй сын для старшей дочери верховного лорда не вариант. Хорнвыды? Наследник, кажется, обручён с Алис Карстарк. Но все же стоит уточнить этот момент. Гловеры, Мормонты, Толхарты, Дастины — точно мимо, у этих домов подходящих юношей нет. Флинты? Может быть. Стоит подумать. Рисвеллы и Кервины— к своему стыду Санса не помнит холостых представителей этих домов. Риды? Кто –то еще из речников? Она старательно гнала свои мысли подальше от Болтонов, не желая никоем образом вспоминать Рамси. Но их нельзя не брать в расчёт, этот дом как тёмное пятно на светлом снегу. Конечно Русе Болтон ещё не стал тем, кем станет. В этом времени он лишь лорд Дредфорта, осторожный, холодный, с лицом, на котором трудно прочесть намерения. И у него есть наследник , тот, кого она почти не знала в прошлой жизни, потому что всё заслонил другой, выросший в тени и без права на имя лорда. Память прошептала его имя тихо, почти лениво: Домерик Болтон. Санса замерла, будто кто-то коснулся её плеча. Не Рамси. Не тот кошмар, который сжигал всё вокруг. Другой. Тот, кого она почти не знала — и именно поэтому он оставался возможностью. Чистой и опасной. Неиспорченной её памятью. Стоило лишь подумать о Болтонах, как шёпот в листве чардрева зашуршал отчетлевее. Боги напоминали о свадебной клятве. Санса медленно прошлась вдоль стены, касаясь пальцами грубого камня, и позволила себе рассмотреть мысль, от которой когда-то бы содрогнулась. Болтоны – опасны… вечные соперники Старков, второй по силе дом в военном и политическом плане. Но именно опасность может стать уздой, если её правильно держать. Союз с ними заранее лишит Русе пространства для манёвра, свяжет его интересы с домом Старков крепче, чем любые слова вассальной клятвы. Но цена такого шага высока. Она уже была Болтон. Тело помнило страх, даже если разум оставался холодным. Санса остановилась и глубоко вдохнула, позволяя воздуху очистить воспоминания от лишней дрожи. Она больше не та девочка, которую можно передать, как монету, из рук в руки. Если брак стал необходимостью, она должна войти в него с открытыми глазами и условиями, которые укрепят позиции её дома, а не разрушат их. Времени осталось очень мало. Нужно решаться. До приезда короля остаются дни, и разговор о помолвке должен возникнуть раньше, чем Роберт успеет предложить своё. Санса уже спланировала осторожную, продуманную беседу с матерью, где она подчеркнёт, что ранний союз на Севере укрепит позиции дома перед лицом южных интриг. Затем — аккуратный намёк отцу о том, что помолвка дочери может стать аргументом в переговорах с королём, знаком доверия к своим вассалам. Нужно, чтобы мысль исходила не только от неё, чтобы она казалась естественной, разумной, даже необходимой. Она не станет торопиться с именем. Пусть отец сам предложит варианты; пусть обсуждение родится из его уст, тогда оно будет звучать весомее. Её задача — направить мысль, не навязывая её. Во дворе Робб снова смеялся, и звук этот был чистым, как утренний лёд. Санса позволила себе короткую улыбку, в которой было больше решимости, чем нежности. Ей нужен жених — не только ради себя, ради семьи. Она должна попытаться сберечь свою стаю. Северу нужен союз, который закроет дорогу к золотым волосам и жестоким усмешкам ещё до того, как кортеж короля Роберта появятся в этих стенах. И в этот раз она не станет ждать, пока другие решат её судьбу, хватит, проходили. Нет, в этот раз Санса будет действовать первой, тихо и осторожно, так, чтобы никто не заметил, когда именно разговор о южном принце перестанет казаться единственно возможным.