Санса Болтон дочь севера

Решение присмотреться к женихам было неправильным. Санса поняла это потому, что каждую ночь ей снилось ободранные розовое знамя, словно боги напоминали о данной когда-то клятве. Сумерки опустились на Винтерфелл мягко, как тёплая ладонь на лоб ребёнка, и двор постепенно пустел, оставляя за собой запах дыма, сырой земли и конского пота. Санса не пошла в свои покои; вместо этого ноги снова понесли её к богороще, туда, где воздух всегда гуще и тише, где время будто течёт медленнее, не подчиняясь ни королям, ни слухам. Под сводом ветвей древних чардрев красные листья казались почти тёмными в угасающем свете. Лик Старого Бога смотрел из белой коры, неподвижный и равнодушный, и в его вырезанных глазах застыли столетия. Санса остановилась у корней, медленно опустилась на колени, не для молитвы, ей нужно подумать. Она давно не верит в совпадения. Если боги из раза в раз насылают ей этот сон. Сначала был снег. Он падал медленно, густо, укрывая землю мягким, чистым слоем, в котором не было ни следов, ни пятен, ни памяти. Санса стояла босиком. Холод не чувствовался. Во сне он никогда не чувствовался сразу. Перед ней поднимались тёмные стены Дредфорта. Она знала это ещё до того, как подняла взгляд. Над воротами колыхнулось бледно-розовое знамя, слишком светлое на фоне серого неба. И на нём — ободранный человек. Без кожи. Ветер поднялся резко. Знамя натянулось, и на мгновение ей показалось, что фигура на ткани двигается, дышит, смотрит. — Ты клялась. Голос не был громким, не раздавался вокруг, он был… внутри. Как мысль, которая не принадлежит тебе. Санса сделала шаг назад. И в этот раз холод пришёл сразу. Резко и до костей. Под ногами снег начал темнеть, словно кто-то пролил вино. Она опустила взгляд. Красное. Слишком тёмное и густое. И только тогда поняла — это не вино. — Ты клялась. Снова. Тише. Ближе. Двери беззвучно распахнулись. Как будто их не открывали — как будто они всегда были открыты. Изнутри тянуло холодом. И чем-то ещё… тем, что нельзя назвать, но тело помнит. Она не хотела идти. Каждая часть её знала — нельзя. Но ноги всё равно шли туда. Во дворе было слишком пусто. И только звук: тяжёлый. рваный. живой. Собаки. Они стали появились из тени. Сначала налитые злобой глаза, потом зубы испачканные кровью. И она знала чем это закончится. Знала, потому что уже видела. Потому что уже стояла здесь. Потому что уже сделала это. Они рвали тело с жадным удовольствием. С тем безразличием, которое страшнее ярости. Она не смотрела, уже не могла смотреть. Но звук — она его помнила. И не забудет до смертного одра. — Заверши. Теперь голос был прямо у неё за спиной. Санса обернулась. Никого. Только чардрево. Белое с красными листьями, посреди двора, где его не должно быть. Лик в коре смотрел прямо на неё, и из вырезанных глаз, текла кровь. — Заверши. Санса проснулась резко. Она не закричала, только дыхание — слишком быстрое, слишком живое. В комнате было тепло, тихо и безопасно. Но пальцы всё ещё помнили холод, а в горле стоял привкус железа. И впервые за всё время она не пыталась убедить себя, что это просто сон и это нельзя игнорировать. Если это воля Старых богов — вернуть её назад, — то это не случайность и не игра. Она прожила достаточно, чтобы знать цену каждому повороту судьбы, и слишком хорошо помнила, под чьими ветвями однажды стояла, когда слова свадебной клятвы слетали с её губ, тяжёлые и неотвратимые. Она уже была Болтон. Но интуиция шепчет, что прошедшее время не уместно в этом утверждении. Это имя не стёрлось, даже если человек, носивший его рядом с ней, стал пеплом и костью. Она помнила холод Дредфорта, шёпот шагов по камню, и тот день, когда смотрела, как собаки делают своё дело, разрывая Рамси. Она скормила своего мужа его же псам, а в груди не было ни жалости, ни страха, только усталое осознание завершённости. Она думала, что со смертью Рамси перестанет быть леди Болтон. Но сны говорили о другом. Она клялась дать этому роду продолжение, и клятва до сих пор не исполнена. Она очень не хотела об этом думать, вспоминать стяг с ободранным человеком. Но сны становятся всё настойчивее, и Сансе даже кажется, что среди знамен с лютоволком на башнях Винтерфелла мелькает бледно-розовое знамя Дердфорда. Русе Болтон ещё жив и осторожен, и у него есть законный сын—воспитанный иначе, чем бастард, за которым она была замужем. Сын, растущий под взглядом отца, не в тени, не в грязи, а в признании. Тот, кто в прошлой жизни был мертв, все ещё стоит на своём месте, не уступая своего титула наследника бастарду. Игры старых богов… Что то произошло и мир ещё не раскололся, а значит у него есть форма, которую можно изменить. Санса подняла взгляд к красным листьям, и мысль, сначала чужая и почти пугающая, стала обретать чёткие очертания. Она должна стать Болтон снова. Когда эта мысль наконец оформилась у нее в голове, Сансе стало легче дышать. Она чувствует, что это буквально единственное правильное решение. Она вышла замуж в этот род перед ликом Старых Богов. А Боги вне времени. Она должна дать продолжение этой семье. Но сейчас у Русе все ещё два сына. И это значит, что она все ещё может выбрать не Рамси. И стать не той, что приходит в дом как пленница и инструмент, а той, что входит в него заранее, с согласия, с договором, который связывает Дредфорт с Винтерфеллом прочнее, чем страх или выгода. Союз с законным наследником изменит баланс сил, закроет дорогу для бастарда навсегда, и не даст Русе пространства для тех манёвров, которые однажды привели к крови на снегу. В прошлой жизни её отдали как трофей, в этой — она ещё успевает сделать шаг первой. Старые боги молчали, как всегда, но это молчание казалось очень внимательным, почти испытующим. Под этими ветвями она уже стояла невестой, и если они вернули её сюда, значит, ожидают исполнения обетов. Она провела ладонью по шероховатой коре, чувствуя под пальцами древние трещины. Если она станет женой законного сына Болтона до приезда короля, Роберт не сможет легко требовать её для Джоффри, не оскорбив весь Север. Болтоны, связанные браком с домом Старков, окажутся внутри круга, а не за его пределами, и любое предательство станет не выгодной возможностью, а саморазрушением. Опасно. Как же это опасно... И страшно вновь рисковать собой Но она уже знает, чувствует — по другому и нельзя. Санса поднялась, стряхнув с колен сухие листья, теперь в движении было больше решимости, чем сомнений. Она не станет бежать от имени, которое однажды стало её тюрьмой; она возьмёт его раньше, чем оно обретёт зубы. Законный сын — не Рамси, не тень, выросшая из обиды, а тот, кого воспитывали в Долине, кому предстоит управлять Дредфортом без жажды доказать своё право. Если она войдёт в этот дом вовремя, она сможет влиять, направлять и удерживать. Старые боги дали ей второй шанс не для того, чтобы она снова мечтала о золотых венцах. Они вернули её под северное небо, под красные листья, чтобы она стала тем, кем уже была, но иначе, не жертвой, а старшей дочерью отца, которая способна связать два опасных дома в один узел. Выходя из богорощи, Санса Старк уже знала, что разговор с матерью начнётся не с Юга и не с короля, а с Дредфорта — тихо, осторожно, будто это лишь одна из возможных мыслей, которая случайно пришла ей в голову. Пусть думают, что это разумная предусмотрительность, пусть считают это выгодным союзом. Она же будет помнить, что под сенью старых богов клятвы слышат иначе, и что в этот раз она вступит в них не с закрытыми глазами.