Санса Болтон дочь севера

После разговора с Арьей в богороще взгляд Сансы все чаще цеплял сестру и ее волчонка. Мысль о варгах не отпускала её ещё несколько дней. Санса ловила себя на том, что наблюдает за сестрой и Нимерией — не как старшая сестра, умиляющаяся щенку, а почти настороженно. Арья не дрессировала волчицу, между ними словно существовало что-то другое: короткий свист, взгляд, движение плеча — и Нимерия понимала её раньше слов. И чем больше Санса смотрела, тем сильнее вспоминала того Джона, Призрака, слова Тормунда. Варг. Раньше всё это казалось северной сказкой, одной из тех древних историй, которыми пугают детей у зимнего огня. Теперь же сказка стремительно превращалась в настоящее. У каждого из них был волк. И если это действительно не случайность…Тогда почему она сама должна быть исключением? Эта мысль одновременно тревожила и странно притягивала. Сначала Санса пыталась убедить себя, что просто надумывает. Но уже на следующий день поймала себя на том, что ищет Леди взглядом почти так же часто, как раньше искала отца. Леди всегда отличалась от остальных щенков. Не размером — хотя Нимерия уже сейчас была крупнее сестры, а Лохматик напоминал маленького медведя. И не нравом — волчата все ещё оставались слишком юными, чтобы их характер оформился окончательно. Тишиной. Леди не бросалась первой к еде, не рычала на остальных и не пыталась укусить за руки во время игры. Она двигалась мягко, внимательно, сначала наблюдала, а уже потом решала, стоит ли действовать. Даже спала иначе — не развалившись у огня, как Нимерия, а свернувшись у ног Сансы, неизменно касаясь её хотя бы краем тёплого бока. Септа когда-то сказала бы, что для благородной девочки такая спокойная волчица — подарок Семерых. Но теперь Санса всё чаще думала о Старых Богах. И о словах Тормунда. Часть. Волчица ее часть. Сначала она просто начала проводить с Леди больше времени — расчёсывала густеющую шерсть, брала с собой в богорощу, разговаривала с ней почти как с человеком, чувствуя себя немного глупо каждый раз, когда волчица внимательно поднимала голову, будто действительно понимала каждое слово. Иногда Сансе казалось, что понимает. Особенно взгляд. Леди всегда смотрела прямо. Спокойно. Без тени животной пустоты и это начинало тревожить. В тот день снег шёл с самого утра — редкий и колючий. Санса сидела у чардрева, прислонившись спиной к белой коре, а Леди лежала рядом, положив морду ей на колени. Пальцы сами собой перебирали мягкий мех за ушами. Санса уже почти привыкла к этому ощущению — к странному внутреннему теплу, которое появлялось рядом с волчицей, к тому, как легко становилось дышать, как успокаивались мысли. Она закрыла глаза всего на мгновение. И мир исчез. Не растворился…просто… стал другим. Внезапно появился запах — оглушающий, живой, слишком настоящий. Сырой снег. Дерево. Холодная вода подо льдом где-то далеко. Кровь кролика, пробежавшего здесь несколько часов назад. Люди. Лошади. Дым. Санса резко вдохнула — и звук вышел чужим. Низким и каким-то…глухим. Она в панике распахнула глаза. И… Мир оказался ниже. Как-то шире. Цвета — бледнее, зато движение казалось болезненно чётким: снежинка, падающая с ветки; ветер, шевельнувший ткань плаща. Санса дёрнулась назад — и тело отозвалось иначе. Чужие мышцы с готовностью отозвались…Чужая тяжесть. Лапы?! Сначала — непонимание, потом паника ударила резко, как ледяная вода. Ужас, леденящий кровь заставил сердце сбиться с ритма. Она попыталась вскочить, путаясь в конечностях— и одновременно увидела саму себя. Вернее своё тело у чардрева. Неподвижное. с закрытыми глазами. Ладонь всё ещё лежала на шерсти Леди. Санса закричала и в тот же миг всё оборвалось. Она резко распахнула глаза уже в собственном теле, жадно хватая воздух так, будто вынырнула из ледяной воды. Сердце билось болезненно быстро. Леди вскинулась рядом, тихо заскулила, прижимая уши. Несколько секунд Санса просто сидела, не двигаясь, чувствуя, как дрожат руки. Потом медленно подняла взгляд на волчицу. Леди смотрела на неё и Санса с пугающей ясностью поняла: это не было сном или фантазией или странным забытьём. Она действительно была внутри неё. Эта мысль должна была казаться невозможной. Безумной. Но почему-то вместо отрицания пришел страх. Санса медленно опустила взгляд на собственные ладони, всё ещё ощущая под кожей фантомную память чужого тела — силу лап, напряжение мышц, голодное, звериное восприятие мира. Перспективы открывались пугающие, и очень опасные. Потому что если она сможет сделать это снова — мысль оборвалась прежде, чем оформилась до конца. Санса резко поднялась на ноги. Леди тут же вскочила следом, тревожно прижимая уши, но Санса уже почти бежала прочь из богорощи, цепляясь пальцами за плащ, который мешал двигаться быстрее. Нужно найти Джона. Или Робба. Хоть кого-нибудь. Потому что если это правда…А если она не сможет вернуться? Она почти не замечала дороги. Коридоры Винтерфелла сливались в серый камень, люди что-то говорили ей вслед, но слова проходили мимо. Сердце билось слишком быстро. Во дворе братьев не оказалось: ни у конюшен, ни в большом зале. Санса уже начинала задыхаться от собственного дыхания, от бешеного стука крови в ушах, от мыслей, которые становились всё страшнее с каждой минутой. Что если это случается не всегда? Что если в следующий раз она просто…останется там? В теле зверя. Немой. Запертой. Санса резко остановилась посреди лестницы, вцепившись пальцами в перила так сильно, что побелели костяшки. Перед глазами на мгновение снова вспыхнул мир глазами Леди — запах крови под снегом, движение добычи в лесу, чужое тело, слишком сильное, слишком живое. Её затрясло. — Санса? Голос Робба ударил почти болезненно. Она обернулась так резко, что едва не оступилась. Они стояли внизу лестницы вдвоём — Робб и Джон, только что вошедшие со двора, ещё в плащах, с талым снегом на плечах. И стоило ей их увидеть, как всё внутри окончательно сорвалось. Санса почти слетела вниз по ступеням. — Эй, — Робб мгновенно шагнул навстречу, успевая поймать её за плечи прежде, чем она врежется в него, — что случилось? Она попыталась ответить и не смогла. Слова путались, а дыхание сбивалось. — Я… Леди… я была… там… Джон нахмурился мгновенно, и в его лице появилось что-то опасное. — Кто тебя тронул? Санса резко замотала головой. — Нет, я не… это не… Робб уже смотрел по сторонам с той самой холодной яростью Старков, которая появлялась у него редко, но всегда пугала окружающих. — Кто? — повторил он жёстче. — Никто! — почти выкрикнула Санса, и голос предательски дрогнул. Она вцепилась пальцами в рукав Джона так сильно, будто боялась, что если отпустит — снова провалится куда-то не туда. — Я была в ней, — выдохнула она наконец. — В Леди. Тишина стала абсолютной. Робб перестал двигаться, Джон смотрел на неё слишком внимательно и от этого становилось только страшнее. — Что ты имеешь в виду? — спросил он тихо. Санса судорожно вдохнула, пытаясь объяснить то, что само звучало безумием: — Я закрыла глаза, а потом… запахи, снег, лес… я смотрела её глазами… а своё тело видела со стороны… Голос начал срываться снова. — И я подумала… подумала, что не смогу вернуться… Последние слова прозвучали почти по-детски беспомощно. Робб растерянно перевёл взгляд на Джона, явно всё ещё пытаясь понять, о чём вообще идёт речь. А Джон вдруг очень медленно побледнел. Роб перевел испуганны взгляд с брата на сестру и побледнел так резко, что Санса поняла всё раньше, чем он заговорил. Не только Джон, у него тоже что-то было. Он отпустил её плечи медленно, будто пальцы вдруг перестали слушаться, и быстро оглянулся по сторонам — пустой коридор, редкие факелы, тишина замка вокруг. — В комнату. Сейчас, — бросил он глухо. На этот раз не спорил даже Джон. Робб почти втолкнул их в свои покои и захлопнул дверь с такой силой, что пламя свечей дрогнуло. Несколько секунд он просто стоял спиной к двери, тяжело дыша, а потом резко провёл ладонью по лицу. — Только не говорите мне, — выдохнул он, — что это не только у меня. Санса замерла, Джон нахмурился: — У тебя тоже? Робб коротко, нервно рассмеялся — совсем невесело. — Семеро… я думал, что схожу с ума. Он отошёл к столу, схватил кубок, но так и не сделал глоток. — Иногда мне кажется, будто я знаю, где Серый Ветер ещё до того, как вижу его. Или… — он запнулся, явно злясь на самого себя за эти слова, — иногда я просыпаюсь и помню запах крови во рту, хотя всю ночь спал в своей постели. Санса почувствовала, как холодеет кожа. Джон молчал слишком долго. — Я думал, это шутка Старых Богов, — продолжил Робб тише. — Ну знаешь… нашли волчат, вот боги и решили посмеяться над Старками. — Это не смешно, — пробормотала Санса. — Я заметил. Джон медленно подошёл ближе к огню. — У меня было иначе. Теперь уже Робб и Санса смотрели на него. Джон долго молчал, словно решая, стоит ли вообще говорить вслух то, что он годами держал при себе. — Иногда я чувствую Призрака, — сказал он наконец. — Не глазами. Просто… чувствую. Он нахмурился, подбирая слова. — Когда он голоден. Или злится. Иногда мне кажется, что я знаю, куда он побежит ещё до того, как он двинется. Робб медленно опустился в кресло. — И ты молчал?! Джон криво усмехнулся: — А что я должен был сказать? «Доброе утро, кажется, я немного волк»? Несмотря на страх, Санса нервно фыркнула. Именно этот короткий смешок немного разрядил воздух. Немного. Потому что потом она всё-таки произнесла: — А я была внутри Леди. Тишина оборвалась мгновенно. Робб поднял голову так резко, будто его ударили. — Что? Санса сжала пальцы сильнее. — Я видела её глазами. Чувствовала… всё. Запахи, снег, лес. А потом увидела своё тело со стороны. Если раньше Санса думала что Джон побледнел, нет… только сейчас это произошло по-настоящему. — Ты вышла обратно сама? — спросил он слишком быстро. — Я испугалась. — Санса. Теперь в его голосе впервые появился настоящий страх. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни! — сорвалась она. — Потому что я решила, что застряну в ней! Робб резко выпрямился: — Застрять?! Санса уже почти дрожала снова. — А если бы я не смогла вернуться?! Джон открыл рот. И закрыл снова. Потому что ответа у него не было. Робб медленно выдохнул и снова провёл рукой по лицу. — Хорошо. Ладно. Значит… Он посмотрел сначала на Джона, потом на Сансу и очень осторожно произнёс: — Это происходит не только с вами. Мысль повисла в комнате тяжёлой, осязаемой тишиной. У каждого из них есть волк. И каждый может «застрять». — Нам нужен кто-то, кто знает северные легенды лучше нас. — Мейстер Лювин? — неуверенно предложила Санса. Джон сразу покачал головой: — Нет. Он будет искать объяснение в книгах. Робб замер на секунду, а потом почти одновременно с Джоном произнёс: — Старая Нэн. Они переглянулись и впервые за весь разговор это показалось не безумием, а единственным разумным решением. После ужина всё произошло почти само собой. Старая Нэн, как и много лет подряд до этого, устроилась у огня с младшими детьми — Бран уже привычно занял место у её ног, Рикон сонно привалился к лютоволку, Арья сидела на полу, скрестив ноги и делая вид, что истории её давно не интересуют, хотя не пропускала ни слова. Санса задержалась в дверях, наблюдая за этой картиной неожиданно долго. Когда-то они все так сидели. Даже Робб. Даже Джон. Слушали про Короля Ночи, детей леса, Белых Ходоков и королей, говоривших с волками, пока за окнами выл ветер, а огонь трещал в камине. Тогда это были просто сказки. Теперь — уже нет. Робб подошёл первым и без особого достоинства уселся прямо на шкуру у камина, вытянув ноги к огню. — О, глядите-ка, — тут же прохрипела Нэн, заметив его. — Старый волк вернулся к старым сказкам. — Я просто замёрз, — буркнул Робб. — Врёт, — спокойно сказал Джон, опускаясь рядом. Арья подозрительно прищурилась: — Вы трое что-то задумали. — Мы всегда что-то замышляем, — невозмутимо ответил Робб. Санса села последней, устроившись возле Брана, и почти сразу почувствовала, как Леди улеглась у её ног. Нэн наблюдала за ними поверх огня слишком внимательно для рассеянной старухи, но продолжила историю как ни в чём не бывало. — …и тогда последний король Севера вырвал язык у варга и скормил его волкам… Бран восхищённо ахнул. Арья скривилась: — Это уже было. — Потому что это хорошая история. — Потому что ты забываешь, что рассказывала. Нэн фыркнула. — Я помню больше зим, чем ты прожила дней, девочка. Робб переглянулся с Джоном. Вот оно. Он подождал, пока Нэн снова начнёт говорить, а потом как можно небрежнее перебил: — А варги правда существовали? Старая Нэн замолчала, остановилась на полуслове и подняла на него взгляд. — Конечно существовали, — сказала она наконец так, будто удивилась самому вопросу. — На Севере когда-то их было больше, чем лордов. Бран тут же подался вперёд: — Это те, кто вселялись в животных? — Не «вселялись», — проворчала Нэн. — Связывались. Это дар Старых Богов. И проклятие тоже. Санса почувствовала, как рядом напрягся Джон. Робб попытался усмехнуться: — И как это работало? Нэн перевела взгляд на него, потом — на Серого Ветра. Улыбка медленно исчезла с лица Робба. — По-разному, — ответила старуха тихо. — Иногда человек просто чувствовал зверя. Иногда видел его глазами во сне. А иногда… заходил слишком далеко. У Сансы похолодели пальцы. — Насколько далеко? — спросил Джон раньше, чем успел остановить себя. Теперь Нэн смотрела уже прямо на него. Очень внимательно. — Достаточно, чтобы забыть, кто ты такой без шкуры, — произнесла она негромко. Тишина у огня стала густой. Даже Арья перестала ёрзать. Бран переводил взгляд с одного старшего на другого, явно начиная понимать, что разговор давно перестал быть просто сказкой. Старая Нэн медленно прищурилась, а потом впервые за весь вечер посмотрела не на детей. На волков. Старая Нэн долго молчала, глядя на волков так, будто видела перед собой не щенков, а что-то куда более древнее. Затем медленно откинулась в кресле, плотнее запахивая старую шаль. — Вы ведь никогда не спрашивали, почему у Старков на знамёнах лютоволк, — проговорила она наконец. — Не по-настоящему. Бран нахмурился: — Потому что это наш знак. — Это я и без тебя знаю, маленький лорд, — проворчала Нэн. — Но знаки не появляются просто так. Особенно старые. Огонь тихо треснул в камине. За окнами завыл ветер. И старуха заговорила уже иначе — не как нянька, рассказывающая детям сказку перед сном, а как северяне рассказывают вещи, которые помнят дольше, чем собственные имена. — Давным-давно, ещё до того как Андалы пришли на юг с железом и Семерыми, Север был другим. Старые Боги ходили ближе к людям, а зима длилась так долго, что дети успевали стать стариками, прежде чем та заканчивалась. Бран слушал, раскрыв рот. Даже Арья молчала. — Тогда среди Первых Людей были те, кого боги отмечали особенно, — продолжила Нэн. — Они видели глазами зверей. Чувствовали лес, как чувствуют собственную кожу. Волки шли рядом с ними в бою, медведи охраняли их дома, а вороны приносили вести быстрее любых всадников. Санса невольно сжала пальцы на шерсти Леди. — Таких людей называли варгами, — тихо сказала Нэн. — И Старки были одними из них. Робб едва заметно напрягся. Старуха это увидела. — Не все, — добавила она. — Никогда не все. Иногда дар засыпал на поколения. Иногда просыпался снова, когда Северу это было нужно. — Значит, это просто магия? — нахмурился Бран. Нэн фыркнула: — «Просто магия». Слушай его. Нет, мальчик. Это кровь. Она подняла узловатый палец. — Потому Старки и держались тысячи лет, пока другие дома исчезали. Потому Зима всегда возвращалась к ним. Потому Короли Зимы никогда не боялись леса так, как южане. Огонь бросил тень на её лицо, и на мгновение оно показалось почти жутким. — Лютоволк не просто знак Старков, — проговорила Нэн тише. — Это память о том, кем они были раньше. Санса почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — А что случилось потом? — спросил Джон негромко. Старая Нэн долго смотрела в огонь. — Юг случился, — ответила она наконец. — Андалы. Семеро. Каменные замки вместо лесов. Люди начали бояться старой крови и делать вид, будто её больше нет. Она медленно покачала головой. — Но кровь не исчезает только потому, что о ней забыли. Тишина у камина стала почти неподвижной. Рикон уже спал, привалившись к Лохматику. Бран сидел, забыв моргать. Арья переводила взгляд с Нэн на Нимерию так, будто впервые смотрела на свою волчицу иначе. А Санса вдруг очень ясно поняла, почему лютоволки пришли к ним именно сейчас.