We're In This Together

Гарри жадно читал книгу о магических обычаях. Особенно его интересовали разделы о долгах жизни и помолвках, а также любые другие фрагменты, которые имели отношение к долгам между родами. К сожалению, похоже, Пэнси была права: спасти ей жизнь — это, безусловно, самый простой способ забрать её у семьи, не оставив им никакой возможности вернуть её обратно. Не то чтобы он не спас её жизнь — просто он очень хотел уберечь их обоих от любой опасности, насколько это возможно. Гарри и без того постоянно попадал в неприятности, не стоило искать новых. В пятницу вечером он направился в дальний конец библиотеки и наконец заметил Пэнси за столом: перед ней лежала открытая книга, которую она рассеянно перелистывала. Заметив его, она быстро огляделась по сторонам, а он подошёл к ней и накинул на них обоих мантию‑невидимку. "Ты дочитал книгу?" шёпотом спросила Пэнси. "Да. Пойдём в комнату." Ночь выдалась тёплой, и, пока они шли по коридорам и поднимались по лестницам, оба успели вспотеть. К тому времени, как они добрались до седьмого этажа, они были в поту, и, как только открылась дверь в их особую комнату, Гарри с облегчением увидел, что окна открыты и в помещение дует прохладный ветерок. Они сняли мантии, как только закрыли дверь, и теперь, когда на Пэнси осталась только школьная форма, у него появилась возможность рассмотреть её получше. Пэнси была чуть ниже среднего роста для девушек её возраста, но всё равно оказалась на дюйм или около того выше него. У неё была стройная фигура, но уже начали проявляться изгибы, а ноги были очень красивой формы. Гарри быстро заметил, что она оборачивается, и перестал разглядывать её тело — Пэнси начала его расспрашивать. "Ты принёс книгу с собой? Мы можем обсудить всё, что у тебя осталось непонятного." Гарри достал книгу из сумки, и они сели за стол, который появился перед ними, — рядом стояли стулья для каждого. "Судя по тому, что я прочитал, ты была права насчёт долга жизни как самого простого варианта. Хотя мне совсем не нравится идея, что нам придётся вместе столкнуться со смертью." "Разве я недостаточно хороша, чтобы встретить смерть вместе с тобой?" "Несмотря на то, что я часто оказываюсь в опасности, я вовсе не стремлюсь к ней. И я не хочу подвергать нас обоих смертельному риску без необходимости." "Значит, остаётся только похищение?" "Вероятно. Добби?" С хлопком появился домовой эльф, как всегда полный воодушевления. "Хозяин Гарри позвал Добби?" "Я пока не твой хозяин, Добби, а просто друг. У меня к тебе несколько вопросов. Во‑первых, как работает то, что ты появляешься, когда я тебя зову?" "Домовой эльф всегда слышит, когда его зовут." "Это работает для кого угодно? То есть если Пэнси позовёт тебя, ты сможешь прийти к ней?" "Как только Великий Гарри Поттер свяжет себя узами с Добби, Добби будет приходить только к тем, кого разрешит Хозяин Гарри." "Хорошо. На будущее: я хочу, чтобы ты мог находить Пэнси. Этим летом мы найдём место, где будем жить. А ещё мы придумаем способ, как устроить так, чтобы Пэнси жила с нами. Пока она не будет жить с нами, я хочу, чтобы ты мог прийти к ней, если ей понадобится помощь. Пэнси может оказаться в опасности. Ты поможешь мне защитить её, Добби?" "Добби защитит мисс Пэнси." "Спасибо, Добби. Пэнси сказала мне, что ты можешь перенести меня с собой, когда аппарируешь. Если, конечно, домовые эльфы именно аппарируют." "Это магия домовых эльфов, но она почти такая же, как магия аппарирования у волшебников. Добби может забрать с собой хозяина Гарри." "А скольких людей ты можешь взять с собой? Сможешь перенести нас с Пэнси одновременно?" "Да, Добби может перенести несколько волшебников сразу. Добби не уверен, сколько максимум Добби может взять." "Но мы вдвоём не будем проблемой? Это отличная новость. Ещё я хотел поговорить с тобой о одежде. Я понимаю про освобождение домового эльфа, но я хочу, чтобы ты мог носить что‑то кроме лохмотьев. Так что," Гарри вытащил горсть монет, "я хочу, чтобы ты взял эти деньги и купил себе приличный наряд. Большую часть жизни я носил чужую одежду не по размеру, и теперь мы с тобой будем одеваться лучше. В конце концов, Великому Гарри Поттеру понадобится Великий Добби, который будет выглядеть наилучшим образом, — чтобы все знали: ты часть моей семьи." Добби бросился к ногам Гарри и пытался благодарить его сквозь всхлипы и слёзы радости. Пэнси, наблюдая за ними, улыбнулась и поняла, что присоединиться к Гарри — одно из лучших решений в её жизни. Они дружили меньше недели, а он уже продумывал, как защитить её этим летом. Добби отправился искать подходящий наряд, чтобы порадовать Гарри, а Пэнси осознала, что есть ещё один возможный способ присоединиться к нему. "Кстати о присоединении к твоей семье: есть ещё одна идея, как объединить нас двоих. Помолвка." "Я думал, ты хочешь избежать принудительного брака?" Гарри был почти уверен, что на этот раз не сглотнул. То она предлагает ему свою девственность, то теперь руку и сердце — похоже, Пэнси просто нравилось заставлять его краснеть и нервно сглатывать. "Я уже поняла, что ты будешь куда лучше остальных вариантов. Но не задирай нос. Лонгботтом‑сквиб был бы лучшим вариантом, чем такие, как Малфой и Забини. Конечно, брак с ним получился бы довольно скучным: он обычно заикается в присутствии таких пугающих слизеринцев, как я." "Бедный Невилл," сказал Гарри, а Пэнси бросила на него сердитый взгляд. "Он достаточно хороший парень, но я не уверен, как он попал в Гриффиндор. И я точно знаю, что вы бы друг друга замучили." "Мало кто из парней твоего возраста способен справиться с кем‑то таким потрясающим, как я. Можешь считать себя достаточно удачливым, чтобы почти заслуживать моего времени." "Я так польщён, наследница Паркинсон," Гарри снова галантно поцеловал тыльную сторону её руки, только на этот раз задержал её чуть дольше. Отныне флирт входил в повестку дня: он заставит себя не смущаться из‑за любых возмутительных предложений, которые она выдвинет в будущем, или из‑за опасного блеска в её глазах. Теперь, находясь рядом, он заметил, что её глаза были более светлого оттенка зелёного, чем его, — вероятно, ближе к ореховому. Ему нравилось в них смотреть: в них был сарказм и колкость, которые он искренне ценил. Это показывало, что её сила сохранилась, несмотря на все страдания, причинённые ей родителями. Он задумался, насколько удачной могла бы быть помолвка между ними, если бы её удалось устроить, — хотя это и казалось сомнительным. "Почему‑то я сомневаюсь, что мы сможем устроить помолвку, не используя зелье на твоих родителях." "Или Империус." "Я пока не умею его накладывать, и, полагаю, ты тоже. Иначе все эти интриги были бы куда проще." "Твои товарищи‑гриффиндорцы были бы в шоке от тебя, Поттер. Разве ты не должен читать мне лекции о том, что контроль над разумом — это зло?" "Ты явно забыла прошлый год. Я явно будущий Тёмный Лорд. Змеиный язык — это только первый шаг, дальше — продвинутые проклятия. Скоро некромантия, призыв демонов и магия столь мерзкая, что невинные юные дамы вроде тебя упали бы в обморок, лишь услышав о ней." "В твоих мечтах, Поттер. Ты просто хочешь, чтобы я упала в обморок — тогда ты сможешь нести меня на руках, как доблестный герой." "Ага, это про меня. Спаситель девиц, экстра‑класса. Думаю, Джинни должна мне поцелуй — жаль только, что она с криком выбегает из комнаты, стоит мне приблизиться." Пэнси изобразила рвоту "Тебе нужно спасать более достойных девиц. Не хочу смотреть, как ты целуешь эту маленькую вертихвостку." "Тогда, должно быть, это твой счастливый год," усмехнулся Гарри. Он подумал, что, возможно, его удача и правда начинает меняться. Теперь им просто нужно немного удачи с её родителями… "Разве ты не говорила, что твоя мать пьёт, когда отца нет дома?" Пэнси кивнула, явно испытывая отвращение при мысли о том, что придётся провести лето дома. "Может, мы сможем этим воспользоваться. Подождём, пока она напьётся, добавим заклятие Конфундус — и идея заставить её подписать соглашение о помолвке уже не будет такой нереальной." "К сожалению, это не сработает. Как наследница Паркинсонов, соглашение о помолвке за меня может подписать только отец. Разве что он умрёт, но вряд ли мне так повезёт." "Чёрт. А я‑то думал, ты вот‑вот признаешь, что на этот раз мозги — у меня." "Значит, похищение снова возглавляет список. Я бы посоветовала наложить заклинание Фиделиуса на любой дом, который у тебя будет," это поможет нам обезопасить себя. "Хорошо, тогда будь готова уйти в любой момент. Советую держать вещи собранными: если Добби понадобится явиться, забрать тебя и сундук не составит особого труда." Пэнси глубоко вздохнула "Я стараюсь не тешить себя надеждами, Гарри. Давай сосредоточимся на чём‑то одном. Добби сможет передавать сообщения туда‑сюда. Мои родители заинтересуются, от кого я получаю почту, так что он — более безопасный вариант, чем твоя сова. Сообщи мне, как пройдут дела в «Гринготтсе», и когда найдёшь место для проживания." "Ладно," Гарри посмотрел на взволнованную Пэнси и попытался придумать, как отвлечь её от тревог. "Что ты думаешь о маглах, Пэнси?" "С чего ты спрашиваешь?" "Ну, их очень много, и если нам нужно будет спрятаться, скрыться в немагическом мире будет куда проще. Похоже, большинство волшебников и волшебниц мало что знают о маглах, особенно чистокровные, так что твоим родителям будет намного сложнее нас там найти." "Неплохая идея. Мне, в общем‑то, всё равно насчёт маглов. Я рада, что я не одна из них, но только потому, что мне нравится быть ведьмой." "Разумеется, нравится," усмехнулся Гарри. "И что это за усмешка, Поттер?" Пэнси попыталась бросить на него сердитый взгляд, но ей становилось всё труднее даже притворяться, что она раздражена из‑за Гарри. "Просто в мире маглов назвать женщину ведьмой — значит намекнуть, что ты находишь её неприятной," со смешком сказал Гарри и быстро добавил "Впрочем, я бы никогда не позволил себе сказать такое о вас, миледи." "Лучше и не надо," едва выговорила Пэнси, прежде чем рассмеяться над ним. Она была рада, что он стал охотнее флиртовать — в долгосрочной перспективе это сильно упростит дело. Жить в мире маглов казалось хорошей идеей, но она знала, как можно её улучшить "Если мы собираемся жить в мире маглов, тебе придётся меня там развлекать. Особенно если мы не сможем колдовать. Так что подумай и об этом — ты же не хочешь, чтобы я скучала, сидя дома." "Звучит как угроза, Пэнси." "Рада видеть, что твои уши работают исправно, Поттер." "Тогда я обязательно позабочусь о том, чтобы развлечь тебя в мире маглов," ответил Гарри. При этом часть его разума уже начала размышлять о том, как развлечь её и дома. Он заметил часы на стене и подумал, что стоит заглянуть в чулан для мётел, когда позже будет провожать её в подземелья. Ему нравилось сидеть так близко к ней, но в то же время это было чем‑то вроде пытки. Хотя они и вспотели чуть раньше, от неё по‑прежнему чудесно пахло. Его гормоны сегодня вечером разыгрались вовсю. Они ещё какое‑то время поговорили о поездке на поезде из Хогвартса. Несмотря на желание сидеть вместе, оба согласились, что пока лучше не привлекать к себе внимания. Её родители и так станут серьёзным препятствием — не хватало ещё, чтобы кто‑то вроде Малфоя заметил их и всё усложнил. Однако они придумали план: создать достаточно отвлекающий манёвр, чтобы Гарри смог покинуть поезд незамеченным, а затем отправиться в Косой переулок через каминную сеть. Они обсудили летние задания, и Пэнси решила, что в начале каникул постарается сосредоточиться на учёбе — это поможет ей занять себя и держаться подальше от родителей. «С глаз долой — из сердца вон», — в конце концов. Оставалось надеяться, что это сработает. И, возможно, её отец тоже будет занят работой. Гарри подумал о том, что сможет практиковать магию, как только получит эмансипацию — он читал об этом, и Пэнси подтвердила. Ему нужно было как можно скорее стать сильнее в магическом плане. Было очевидно, что Гарри предстоит столкнуться с множеством угроз — и их станет ещё больше, раз Пэнси нуждается в его помощи. И никто из них не станет ждать, пока он окончит школу. Если он хочет иметь хоть какой‑то шанс, ему придётся подготовиться. Они проговорили несколько часов. Обсудили самые разные темы: от простых вещей — что им нравится есть и какие книги они любят читать — до более серьёзных вопросов, например, чем они хотели бы заняться в будущем, когда наконец окажутся подальше от её родителей. Гарри предложил ходить в кино или на спектакли, а Пэнси — посещать концерты или ходить танцевать. Гарри подумал, что ему придётся попросить Пэнси научить его танцевать: вероятно, какое‑то время он будет выглядеть перед ней полным дураком, но это того стоит — зато потом он сможет водить её на танцы. Он исполнит её детскую мечту — потанцевать с красивым молодым человеком, — если, конечно, она считает его красивым. Он твёрдо решил быть достаточно обаятельным, чтобы воплотить эту идею в жизнь, что бы ни случилось. В конце концов время подходило к ночи, и им пришлось возвращаться в свои общежития. Гарри снова проводил Пэнси в подземелья под своей мантией‑невидимкой. Он подумывал о том, чтобы поцеловать её на прощание, но нервы взяли верх. Направляясь обратно в гриффиндорскую башню, Гарри поклялся себе, что поцелует её перед отъездом на летние каникулы. При необходимости он сошлётся на то, что это поцелуй на удачу: в конце концов, им обоим понадобится как можно больше удачи, чтобы всё сложилось так, как они надеются. *** Выходные тянулись для Гарри невыносимо медленно. Как обычно, он пытался дурачиться с Роном, но на душе у него было не то. Он зашёл к Гермионе и попытался с ней поговорить, но у других окаменевших студентов тоже были посетители, а то, о чём ему нужно было поговорить, нельзя было допустить, чтобы кто‑то подслушал. Он коротко усмехнулся про себя: ему хотелось излить душу Гермионе, потому что она была идеальной слушательницей — той, кто не станет осуждать, спорить или даже запоминать, насколько он взволнован и нервничает из‑за всего происходящего. Если что‑то пойдёт не так и его снова отправят к Дурслям — особенно после прошлого лета, когда они заперли его, словно преступника, — он был уверен, что всё закончится плохо. Он убьёт этих монстров, прежде чем позволит им снова так с ним обращаться. Последний случай, когда Гарри был на волосок от смерти, повлиял на него сильнее, чем он поначалу осознал. Когда он узнал про василиска и выяснил, что, по всем правилам, яд должен был его убить, всё стало казаться либо гораздо более значимым, либо почти не имеющим значения. Свобода от Дурслей и стремление стать как можно более могущественным как можно быстрее теперь значили для него больше почти всего остального. Было очевидно: взрослые и фигуры авторитета бесполезны. С момента смерти его матери ни один волшебник или волшебница не вставал между ним и опасностью. Отныне он и не будет ждать от них этого. Единственной проблемой были его сомнения. Что, если что‑то пойдёт не так с гоблинами? Что, если Дамблдор или кто‑то ещё замышляет против него? Что, если Пэнси ошибается? И крошечная искорка сомнения, которую он подавлял, едва она появлялась, — а что, если она лжёт? Как бы долго Гарри ни был сломлен, для него было естественно не доверять кому‑то, кто, судя по всему, хотел ему помочь — как это делала она. Но в то же время что‑то внутри подсказывало ему: ей можно доверять. Он не знал почему, а тот маленький мальчик, который вырос в чулане, до ужаса боялся, что всё это — жестокая шутка. Но теперь Гарри стал другим. Детская мечта о том, чтобы его забрали из ада, которым была его жизнь, сбылась, когда он попал в Хогвартс, — но затем всё снова рухнуло. Он нашёл своих первых друзей, начал изучать магию, научился летать и полюбил квиддич. Но в то же время люди ждали от него большего. Он был их спасителем, и они смотрели на него с недоверием. Он чувствовал, что отстаёт на годы в учёбе: до месяца перед поступлением в Хогвартс он ничего не знал о магии. Его снова и снова чуть не убивали — и каждый раз он выходил победителем. А потом его отправили обратно к Дурслям, где с ним снова обращались как с рабом. Волшебный мир показал свою «любовь», выбросив его и забыв на целое десятилетие. Затем наступил второй год обучения, и Гарри испытал на себе презрение магического мира. Месяцами с ним обращались как с монстром, который вот‑вот нападёт. Забавно, но лишь некоторые слизеринцы так к нему не относились — хотя, с другой стороны, это были те же дети, которые и раньше его ненавидели. И снова Гарри выжил и победил. Однако, кроме Уизли, никто его не поблагодарил. Никто даже не извинился за то, что считал его Наследником Слизерина, желающим убить всех маглорождённых учеников. Сначала он поражался их глупости — он два года почти всегда был в компании Гермионы, — но теперь понял: все они просто безумны. Здравый смысл и логика, очевидно, не имели места в волшебном мире. Гарри ужинал, лишь отчасти прислушиваясь к разговорам Уизли вокруг. Накануне Пэнси подтвердила, что близнецы на самом деле извинились перед ней, — это вселяло надежду, что в будущем они могут отнестись с пониманием к его дружбе с ней. Рон, однако, был другим делом. Он даже не упомянул ту стычку в коридоре, и Гарри сомневался, что Рон окажется достаточно вдумчивым, чтобы осознать свою неправоту, не говоря уже о том, чтобы извиниться за травлю слизеринки. В его представлении все слизеринцы были воплощением зла. Гарри надеялся, что Гермиона окажется более непредвзятой. Может, найдётся какая‑то книга, в которой перечислены выдающиеся бывшие слизеринцы, ставшие полезными членами общества, — это наверняка поможет её переубедить. Впрочем, язвительная натура Пэнси, вероятно, усложнит им обоим общение с ней. И Гарри не знал, что с этим делать. Ему нравились в ней те черты, которые, как он понимал, его друзья почти наверняка не одобрят или по крайней мере встретят с неодобрением. Об этом ему придётся поразмыслить летом. Через стол он поймал на себе взгляд Джинни. Он задумался, насколько его дерзкое спасение могло усилить её влюблённость в него. Она по‑прежнему не могла с ним разговаривать и в основном убегала, стоило ей оказаться слишком близко. Жаль, на самом деле: он считал, что сейчас ей как никогда нужен друг. Кто знает, что сделало с ней вселение через дневник Риддла? Гарри был почти уверен, что в волшебном мире нет ничего похожего на психотерапевта. Несмотря на возможные проблемы, в будущем ему придётся присматривать за Джинни — несомненно, больше этого не сделает никто. Ещё одна вещь, которой взрослые полностью пренебрегают. Он оглядел остальных своих товарищей по Гриффиндору, хотя на самом деле большинство из них были скорее знакомыми, чем друзьями. Симус и Дин — неплохие ребята, но они сразу нашли общий язык друг с другом и сблизились так же, как он сам с Роном, — а значит, Гарри на самом деле не слишком хорошо знал ни того, ни другого. Невилл обычно оказывался тем, кого оставляли в стороне. Его неуверенность в себе заставляла Гарри задуматься о том, какой была его жизнь, — но в то же время слова Пэнси о том, что он должен был рассказать Гарри о своей семье, наводили на мысль: возможно, Невиллу нельзя до конца доверять. Одно дело — быть застенчивым, но совсем другое — знать важные вещи о ком‑то, кто считается твоим другом, и ничего ему не говорить. Конечно, может, Гарри просто параноит, — но после такого года разве можно его винить? Парвати и Лаванда сидели чуть дальше по столу и, как обычно, хихикали над чем‑то. В целом они были достаточно милыми, но казались ему немного поверхностными. Впрочем, отчасти это могло объясняться тем, что он не слишком хорошо их знал; но ещё, скорее всего, дело было в том, что Гермиона была куда серьёзнее в сравнении с ними, а их дружба — намного глубже. Единственная другая девушка, которую он теперь по‑настоящему знал, была Пэнси, и, подумав о ней, он невольно бросил взгляд на стол Слизерина. Гарри постарался не смотреть на неё пристально и вместо этого стал разглядывать её однокурсников, сидевших рядом. Мальчики, судя по всему, все были ужасными, хотя Пэнси не жаловалась конкретно на Нотта — по крайней мере, пока. Среди девочек, хотя она и сидела с ними, было заметно, что Пэнси особо не дружит ни с кем из них. Конечно, судя по тому, что он видел, похоже, там вообще не было каких‑либо крепких дружеских связей. Это радовало его, что он спорил со Шляпой при распределении, — хотя это заодно заставило задуматься: а подружились бы они с Пэнси, если бы он попал в Слизерин? Гарри отогнал эти мысли и попытался сосредоточиться на других девушках рядом с Пэнси. Дэвис, похоже, была самой общительной и дружелюбной в этой группе. Гринграсс была довольно привлекательной — с длинными светлыми волосами и аристократическими чертами лица, — но при этом холодной и высокомерной. Булстроуд напоминала ему о том, как она напала на Гермиону в дуэльном клубе: она была самой крупной девочкой на их курсе и, видимо, женской версией Крэбба и Гойла — грубой силой, которая привыкла давить своим весом. Если вспомнить, Пэнси чаще всего замечали разговаривающей с Булстроуд на уроках. Гарри задумался: может, она просто старается оставаться на хорошем счету у этой крупной девочки? *** Пока Пэнси ела, она заметила, что Гарри смотрит в сторону её стола. Сначала она забеспокоилась: вдруг он снова уставился на неё? Хоть это и льстило, сейчас было бы особенно неудачно, если бы кто‑то это заметил — ведь каникулы вот‑вот начнутся. Однако потом она поняла, что он разглядывает слизеринцев в целом, и понадеялась, что, возможно, он пытается понять, какие они, её однокурсники. Это было бы больше похоже на того скрытного и хитрого Поттера, которого она начала узнавать, — и который оказался куда изворотливее, чем большинство её факультета. Малфой был настолько хвастлив, высокомерен, резок и громогласен, что во многом подошёл бы Гриффиндору. Конечно, он к тому же ещё и жалкий трус, так что, может, и нет. День выдался для неё довольно скучным: не было возможности строить планы вместе с Гарри, так что большую его часть она просто провела в мечтах. Она завидовала ему: его свобода была так близка. Хотя, если Дамблдор контролирует жизнь Гарри, все их планы могут пойти прахом. Лучше уж немного позавидовать и добиться успеха. Возможно, она завидовала даже тому, что он — сирота, как бы сильно она ни ненавидела своих родителей. Конечно, зная свою удачу, она бы попала на воспитание к Малфоям и выросла бы игрушкой для Драко. Пэнси подавила приступ отвращения и попыталась вернуться к более приятным мыслям. На мгновение она встретилась взглядом с Гарри, и её мысли унеслись к тому, как было бы здорово проводить с ним время. Мысль о побеге от родителей всё ещё казалась слишком смелой, чтобы на неё надеяться, но воображение легко рисовало картины: вот она сидит рядом с Гарри на уроке. Или идёт с ним по коридору, а люди сплетничают о них. Входит в Большой зал под руку с ним… «О чёрт, я в него влюбляюсь». Горький голос внутри отозвался: «Конечно, влюбляешься. Глупые маленькие девочки всегда мечтают о героях, которые их спасут. Тебе уже пора бы это понять. Твои планы не сработают. Дамблдор не даст ему стать свободным. Он не сможет тебя спасти. Родители всё устроят за тебя: хороший чистокровный брак». Пэнси на мгновение закрыла глаза, чтобы не выдать охвативший её ужас, и вдруг осознала кое‑что в своих страхах: «Даже мои сомнения и страхи не могут отрицать, что Гарри хочет мне помочь. Они лишь твердят, что внешние силы могут ему помешать. А значит, мне просто нужно придумать достаточно надёжный план. И я его придумаю. Я найду способ спастись от родителей, а потом сделаю так, чтобы мой партнёр стал силой, на которую можно опереться», — усмехнулась она про себя. Было бы неплохо, если бы он начал тренироваться: Гарри слишком худощав. В конце концов они оба закончили ужинать. Уходя вечером, она увидела, что он ей улыбается. Может, влюбиться в него — не такая уж плохая идея… *** На следующий день Гарри узнал, что приготовление зелья мандрагоры завершено и Гермиона вернётся уже сегодня днём. Это была бы отличная новость — за одним исключением. Гермиона была куда проницательнее Рона, и теперь тайком ускользать, чтобы строить планы с Пэнси, станет намного сложнее. Гарри пока отложил эти мысли в сторону. Гермиона захочет знать каждую деталь того, что произошло. Им с Роном было о чём ей рассказать. Он лишь надеялся, что она не слишком разочаруется в конспектах, которые он вёл на уроках последние несколько недель. Конечно, если она начнёт жаловаться, он всегда может предложить ей взять конспекты Рона. «Как будто Рон вообще что‑то записывает». Троица воссоединилась, последние дни семестра пролетели, и Гарри готовился изменить свою жизнь. Но перед тем как утром сесть на поезд домой, ему нужно было сделать ещё одно дело. За час до заключительного пира он, укрывшись мантией‑невидимкой, пробирался по коридорам. Наконец он заметил Пэнси в библиотеке: она возвращала книгу, которую брала для него. Он протянул руку и через мантию схватил её за руку, когда она направлялась к двери. К счастью, она не слишком бурно отреагировала, просто позволила ему увести себя по коридору в пустой класс. Оказавшись внутри, Гарри снял мантию и запер дверь. "Мне нужно было увидеть тебя перед отъездом." Внутри у Пэнси всё ликовало, но она всё равно сочла нужным слегка сердито посмотреть на него. С тех пор как Грейнджер вернулась к жизни, Гарри совсем не проводил с ней времени. "Прости, что не мог вырваться последние несколько дней. Гермиона слишком умна, чтобы так же легко от неё отделаться, как от Рона." "И как ты собираешься с ними справляться следующей осенью? Я думала, ты хочешь, чтобы нас видели вместе." "Прости, если расстроил тебя," Гарри понимал, что недавняя дистанция её задела. Он тоже скучал по её обществу, но хотя бы у него были Гермиона и Рон, чтобы отвлечься. "Просто я не мог рисковать: вдруг кто‑то из них всё испортит. Гермиона чересчур уважает правила и власть. Если я скажу ей, что строю с тобой планы сбежать от наших семей, она тут же побежит к МакГонагалл. А Рон просто наорёт на меня за то, что я разговариваю со слизеринкой." "А что насчёт следующего года?" "Как только ты будешь в безопасности со мной, я расскажу им правду." "А если они не одобрят?" "Им придётся с этим смириться. В конце концов, мы партнёры. Я буду обязан тебе своей свободой — не стану отворачиваться от тебя только потому, что они ведут себя по‑детски." Пэнси пристально посмотрела ему в глаза и увидела, что он говорит искренне. Она вздохнула, шагнула вперёд и нерешительно протянула к нему руки. "Я боюсь," прошептала она. Гарри обнял её и тихо ответил "Всё как‑нибудь наладится." "Ты не можешь этого знать." "Я не брошу тебя, Пэнси. Если у тебя возникнут проблемы, просто позови Добби." "Если что‑то пойдёт не так или мои родители узнают…" "Я просто украду тебя у них," Гарри чувствовал, как она дрожит в его объятиях. Раньше он немного волновался, но вдруг всё изменилось. Он ощутил уверенность: сейчас она нуждалась в его храбрости, и он даст ей это. "Я же вроде как герой, верно? Так что, очевидно, я не могу подвести девицу в беде. Это испортит мою репутацию." Пэнси рассмеялась в его объятиях и на мгновение почувствовала себя счастливее, чем когда‑либо могла вспомнить. "Я почти уверена, что весь этот год был посвящён тому, чтобы испортить твою репутацию, о великий Наследник Слизерина." "Да, ну, многие люди — просто идиоты." "Конечно, помогло бы, если бы Дамблдор сказал правду." "О да, я просто перепишу его прощальную речь: «Дети, у меня есть история о полукровке‑сироте, который вырос и стал психопатическим Тёмным Лордом. Но когда он учился здесь 50 лет назад, он открыл Тайную комнату и выпустил василиска, который убил девушку. Теперь мы все имеем удовольствие пользоваться туалетом с привидением. Я знал, что Гарри Поттер не Наследник Слизерина, и вы все тоже должны были это понять, ведь он наш спаситель. К тому же его лучшая подруга — маглорождённая, так что идея о том, что он стал бы на них нападать, совершенно не имеет смысла. Я забыл сказать вам всем, чтобы вы не презирали его несколько месяцев — это может выйти вам боком в будущем»." Пэнси на этот раз рассмеялась громче и перебила "О нет, я уверена, великий герой не отвернётся от нас только потому, что мы — глупцы и овцы, которые обращаются с ним как с отбросом." "Конечно, не отвернётся," с понимающей усмешкой сказал Гарри, а затем откашлялся. "На чём мы остановились? Ах да: «Несмотря на мою вопиющую неспособность обеспечить вашу безопасность — как и в прошлом году, — Гарри снова спас школу, едва не погибнув. Он убил чудовище, победил злого волшебника и спас девицу — прямо как в тех нелепых книгах, которые лгали о нём в детстве, в то время как я отправил его жить в ад. За эти выдающиеся подвиги я присужу ему достаточно очков, чтобы почти компенсировать предвзятость профессора Снейпа, который в этом году снял с него 250 очков за мелкие проступки вроде того, что он не умер. Давайте поздравим Гриффиндор с победой в Кубке факультета!»" "Снейп снимал бы очки за то, что вы слишком громко хлопаете, если бы мог позволить себе перебить Дамблдора," добавила Пэнси. "Да," простонал Гарри. "Надеюсь, ты не против, но после того, как мы разберёмся с твоими родителями и Малфоями, однажды нам придётся придумать план и насчёт Снейпа тоже." "С чего бы мне быть против? Он, может, и глава Слизерина, но справляется с этим отвратительно, да и учитель из него никудышный. Я просто неплохо справляюсь на его уроках, потому что много читала о зельях, а он не занижает мне оценки, потому что я ношу зелёное." "Стало легче?" спросил Гарри и выпустил Пэнси из объятий. "Да." "Хорошо, потому что есть ещё кое‑что, прежде чем я тебя отпущу. Нам обоим не помешает немного удачи этим летом. Так что…" Гарри наклонился вперёд. Дыхание Пэнси перехватило, когда она увидела его движение, и она быстро чуть наклонила голову, а затем закрыла глаза. Он медленно завершил движение, и их губы встретились. Это был нежный поцелуй, полный надежды, которая теперь появилась у них обоих. Он длился всего мгновение, но это мгновение ни один из них никогда не забудет. Гарри начал отстраняться, и они оба открыли глаза, но Пэнси улыбалась ему и обхватила его руками. Он расслабился в её объятиях и ответил на объятие. Никто из них ничего не сказал. После всего, через что каждый из них прошёл, это мгновение единения казалось чудом. Но в то же время оно почему‑то ощущалось совершенно естественным. "Думаю, нам обоим понадобится много удачи этим летом," она поцеловала его, и, когда он ответил на поцелуй, на этот раз он получился дольше, крепче и более страстным. В нём было общее желание и потребность иметь кого‑то, кому можно доверять и на кого можно положиться. "Ух ты…" Они оба глубоко вздохнули и, глядя друг на друга, Гарри сказал " Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы забрать тебя у твоих родителей." "Ты просто хочешь, чтобы я снова так тебя поцеловала," тихо рассмеялась Пэнси. "Но я тебе верю. Нам нужно придумать правильный план, чтобы я смогла уйти от них навсегда. Если придётся повторять похищение, всё станет намного сложнее, а они всё равно могут попытаться навязать мне брак по расчёту." "Может, нам повезёт, и твой отец умрёт. Тогда мы сможем использовать мой план: запутать твою пьяную мать, чтобы она подписала соглашение о помолвке со мной." "Раз уж ты целуешься не так уж плохо, полагаю, помолвка с тобой — не худшее, что могло бы случиться. Но даже если мы воспользуемся твоим глупым планом, мозги в этой команде — всё равно мои." "Зато я смогу самодовольно улыбаться, если мой глупый план сработает. И, полагаю, в награду за спасение прекрасной девицы я получу ещё один поцелуй." "Не улыбайся слишком самодовольно, а то я могу отказаться от поцелуя." "Как пожелаете, моя леди," ответил Гарри, целуя тыльную сторону её руки. "Мне нравится, когда ты так делаешь, хотя ты и ведёшь себя глупо." "Я так и думал." "Нам пора идти на ужин." "Знаю." "Сегодня сядь спиной к столу Слизерина, чтобы не пялиться на меня весь ужин." "Хорошая идея." "Даже не попытаешься поспорить, что не будешь на меня пялиться?" "Не сегодня." Пэнси усмехнулась искренности Гарри. "Я уйду первой через минуту. Надень мантию, когда я это сделаю, на всякий случай," она подошла к двери и сказала "Удачи, Гарри."