We're In This Together

В удивительно приятный августовский день Гарри сидел в парке неподалёку от квартиры своей матери. Это место ещё не ощущалось как дом, но оно определённо было лучше, чем когда‑либо был Прайвет‑драйв. Вокруг него играли дети, и Гарри не замечал, насколько странным было то, что он считал их детьми. Он уж точно больше не выглядел ребёнком: за это лето он вырос на несколько дюймов и набрал почти два стоуна веса. Благодаря стряпне Добби, половому созреванию и самой магии, исправившей годы пренебрежения и жестокого обращения, через которые прошло его тело, Гарри теперь определённо выглядел как подросток. Он снова читал дневник своей матери. 31 октября 1971 года Праздник в честь Хэллоуина был потрясающим. Надеюсь, я никогда не привыкну к магии. Если парящие фонари‑тыквы когда‑нибудь станут для меня обыденностью, значит, я явно забыла о реальном мире. Порой я до сих пор испытываю шок, просыпаясь в замке и вспоминая, что я — ведьма. Надеюсь, Петуния хорошо себя чувствует дома. Меня пугает, что будет означать эта разлука, особенно теперь, когда мы стали такими разными. Сев порой ведёт себя странно. Думаю, ему не нравится быть в Слизерине. Некоторые из старших учеников кажутся довольно ужасными. Ходят слухи о тёмных волшебниках и насилии — я кое‑что слышала, и если такие есть в этой школе, то почти наверняка они учатся в Слизерине. Одна из девочек там с презрением назвала меня «грязнокровкой». Мне пришлось спрашивать, что это значит. Это, конечно, не самое страшное оскорбление, которое мне доводилось слышать — хотя я никогда не скажу об этом маме и папе. Район, где живёт Сев, довольно неблагополучный, и некоторые подростки там ругаются, как матросы. Сомневаюсь, что он хвастается перед остальными в своём факультете тем, что живёт в магловском районе или что его отец — магл. Но, насколько я могу судить, его отец ещё и полный идиот. Занятия пока довольно интересные. Зелья — в каком‑то смысле одновременно самый лёгкий и самый сложный предмет. Это немного напоминает мне уроки химии в обычной школе, смешанные с кулинарией. Потом добавляешь странные ингредиенты — и вуаля! На этом уроке я работаю в паре с Севом, и многие бросают на нас довольно неприятные взгляды. Не понимаю, почему гриффиндорцы и слизеринцы должны ненавидеть друг друга. Можно было бы подумать, что в школе, полной людей, изучающих магию, никто не захочет новых конфликтов, но, похоже, все просто ожидают этого от нас. Грустно думать, что шляпа решает, какие одиннадцатилетние дети станут врагами на следующие семь лет. По крайней мере, профессор Макгонагалл и профессор Слизнорт так себя не ведут. Если главы факультетов могут ладить друг с другом, почему этого не могут студенты? Что касается моего собственного факультета, другие девочки довольно милые. Никто из них не родился в семье маглов, как я, поэтому они часто задают множество вопросов о реальном мире. Я до сих пор так его называю; иногда мне кажется, что они думают, будто только магический мир достоин того, чтобы быть его частью. Но немагический мир куда больше. Я не могу представить, что откажусь от него ради жизни в нескольких небольших местах вроде Косого переулка. Да, было потрясающе увидеть там всё, но это лишь крошечная точка по сравнению с Лондоном, который казался бесконечным. Мальчики на моём курсе — в основном шайка хулиганов Поттера и Блэка. Они много бездельничают, но каким‑то образом всё равно справляются с заданиями, во что мне трудно поверить. Думаю, дети, выросшие с магией, определённо имеют преимущество, когда начинают учиться здесь. Эти двое кажутся такими же избалованными и высокомерными, как чистокровные слизеринцы, но, по крайней мере, они не презирают меня из‑за того, кто мои родители. Сев, похоже, их действительно ненавидит. Думаю, отчасти это зависть. Он вырос в бедности, и, кажется, его отец мог его бить. Блэк, впрочем, тоже не ладит со своей семьёй, а его кузина Нарцисса (девочка из Слизерина) явно его ненавидит. Поттер и Блэк любят флиртовать с девочками. Большинству это, похоже, нравится, но я считаю их немного надоедливыми. Их друг Люпин куда более тихий, хотя иногда и влипает в неприятности вместе с ними. Он, правда, довольно болезненный. Маленький Петтигрю ходит за ними, как щенок. Думаю, он просто счастлив, что есть компания, которая позволяет ему к ним присоединяться. Не думаю, что Сев завёл много друзей в Слизерине. Я тоже пока ни с кем особо не сблизилась. Другие гриффиндорки считают странным, что я дружу с ним. Но они не видят, что он не просто очередной слизеринский задира, как старшеклассники. Надеюсь, он не перенёт дурных привычек у своих однокурсников. На прошлой неделе одного семикурсника из Слизерина отстранили до следующего семестра. По слухам, он напал на девочку, и лишь пара старост помешала ему серьёзно её покалечить. Из‑за этого я волнуюсь, когда брожу по коридорам ночью в одиночестве. Учителя действительно должны активнее бороться с травлей и насилием. Старшекурсники выучили довольно мощные заклинания: недавно была драка между парой шестикурсников, из‑за которой чуть не пробило дыру в одной из стен. Немного страшно осознавать, что наши палочки — смертельное оружие. Надеюсь, мне никогда не придётся сражаться с помощью своей. Гарри отложил дневник на мгновение и задумался над тем, что Сириус Блэк, по всей видимости, дружил с его отцом ещё с первого курса в Хогвартсе. Мог ли он всё это время притворяться — или что‑то произошло, что сделало Блэка злодеем? Гарри попытался представить, как Рон вырастает и становится Пожирателем смерти, воюет на стороне Малфоя, — и не смог понять, как такое вообще возможно. Конечно, после того как ему пришлось спасать Пэнси от Рона в конце года, он начал яснее видеть недостатки друга. Но даже если Рон порой вёл себя как болван, это всё равно огромная пропасть между таким поведением и присоединением к убийцам. Что могло заставить Блэка так измениться? Гарри также пытался осмыслить мысль о том, что его мать когда‑то дружила со Снейпом. Его бы стошнило, если бы выяснилось, что они встречались. По крайней мере, пока что Лили не видит в нём ничего романтического. Гарри задумался: может, в этом и кроется часть проблемы Снейпа? По фотографиям он знал, что Лили Эванс была красивой девушкой. Вполне вероятно, что Снейп был в неё влюблён. Это могло бы объяснить, почему Снейп так ненавидит его: Гарри очень похож на своего отца, и если отец получил девушку, к которой Снейп испытывал чувства, тот мог перенести свою зависть и злость на сына. Впрочем, это всё равно не объясняло, почему Снейп ненавидел детей в целом и отказывался вести себя хоть сколько‑нибудь профессионально. Вряд ли Снейп был законченным мерзавцем в детстве — его мать не стала бы дружить с таким человеком. Печально, но спустя более двадцати лет соперничество между факультетами в Хогвартсе по‑прежнему выливалось в травлю и насилие. Даже после окончания войны с Волдемортом дети его последователей продолжали вести себя в школе как последние подонки. То, что Снейп позволял им это, — одно дело, но почему никто вроде Дамблдора или Макгонагалл ничего не предпринимал? Неужели они хотели, чтобы выросло ещё одно поколение тёмных волшебников, которое спровоцирует новую войну? В прошлом году Драко обозвал Гермиону «грязнокровкой» — точно так же кто‑то оскорбил его мать много лет назад. Казалось, магический мир ждёт, что Гарри снова возьмёт на себя роль спасителя. Может, стоит начать с того, чтобы расквасить нос этому маленькому хорьку? Гарри закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Он пришёл в парк, чтобы отдохнуть от магии. Этим летом он вложил столько сил в учёбу, что, по его мнению, почти наверняка станет самым сильным учеником на своём курсе. Он и не подозревал, что уже находится на вершине класса и теперь сравнялся по уровню с куда более старшими учениками. Разумеется, никто из учеников Хогвартса не провёл последнюю неделю за изучением заклинания Патронуса. Оно превосходило даже уровень уроков защиты на ЖАБА (Жутко Академическом Бакалавриате), но Гарри твёрдо решил освоить его как можно скорее. Он и не подозревал, что это заклинание понадобится ему ещё до того, как он доберётся до школы…