We're In This Together

Несколько часов спустя Пэнси начала просыпаться — как раз когда в комнату проник первый свет. Она улыбнулась, ощутив тепло своей подушки — медленно вздымающейся груди Гарри. Подняв взгляд, она увидела, что его усталое выражение лица тут же сменилось улыбкой. "Доброе утро, красавица." "После прошлой ночи я сомневаюсь, что кто‑то из нас выглядит очень хорошо." "Ты ранишь меня, миледи," ответил он со смешком. "Уж не хочешь ли ты сказать, что усталость и тревога могут умалить мою привлекательность?" "Ты выглядишь ужасно, Гарри." "Ну, я всё равно говорю, что ты прекрасна." Это принесло ему поцелуй — и ни один из них, похоже, не слишком переживал из‑за утреннего дыхания. "Который час?" Он посмотрел на часы и ответил, "Почти семь." "Тогда у нас ещё полно времени. Я собираюсь принять долгий, приятный душ, а Добби отправит тебя домой — и ты сделаешь то же самое." "Не думаю, что мне стоит оставлять тебя здесь одну." "Ледди?" "Да, мисс Пэнси?" "Отец вернулся?" "Нет, мисс." "Мама всё ещё спит?" "Да, мисс." "Хорошо," сказала она, повернувшись к Гарри. "Расслабься, Гарри, мы почти выбрались отсюда." "Я всё равно не хочу тебя оставлять — не после прошлой ночи." "Если что‑то случится, абсолютно что угодно, обещаю, я позову Добби и уберусь отсюда. К тому же ты не можешь пойти со мной в душ," сказала она с ухмылкой. "Уверенна?" спросил он с хитрой улыбкой. "Кто знает, какие ужасы могут таиться в твоей ванной." "Может, ты и мой парень, но пока тебе не разрешено следовать за мной в душ." Пэнси рассмеялась: Гарри на мгновение принял до смешного глуповатый, но мечтательный вид. "Я сосредоточусь только на части «пока» из того, что ты только что сказала." "Ладно, но иди домой, поешь чего‑нибудь и приведи себя в порядок." "А потом я вернусь. Я спрячусь под мантией, но хочу убедиться, что твоя мама ничего не выкинет до того, как мы сядем на поезд. А если отец вернётся…" Пэнси увидела на его лице выражение ненависти. Она уже несколько раз замечала, как в нём вскипают гнев и разочарование, но такого ещё не видела. Это взволновало её на глубоком, первобытном уровне. Гарри ещё долго не будет знать, насколько сильно ей нравится, что он ненавидит её отца. "Не беспокойся об этом, Гарри. Для него дела куда важнее семьи." "Лучше перестраховаться." "Ладно, иди домой, приведи себя в порядок и поешь, а потом возвращайся и следуй за мной под мантией. Мы должны оказаться одними из первых на поезде. Я никогда ещё так не радовалась тому, что мама хочет избавиться от меня как можно скорее." Гарри позвал Добби, и они исчезли. Пэнси прошла в ванную и долго нежилась в успокаивающей горячей воде. Ещё больше времени она потратила на то, чтобы насладиться своими мыслями о Гарри — это был один из самых долгих душей в её жизни. ***Следующий час пролетел для неё быстро: она оделась и отнесла школьный сундук вниз. Возможно, она не призналась бы ему в этом, но она была в восторге от чересчур заботливой натуры Гарри — он следовал за ней повсюду под мантией‑невидимкой, и она даже чувствовала, как он наблюдает за тем, как она завтракает. Так долго никто никогда её не защищал. То, что Гарри заходит в этом так далеко — казалось излишним, — было словно костёр посреди метели. Она собиралась вознаградить его за это, и у неё было множество идей на этот счёт после того времени, что она провела в душе. Ровно в 9 утра Пэнси и её мать прибыли на платформу 9¾. Поезд уже ждал, и там было всего несколько семей, которые приехали раньше. Одна из них носила значок старосты и мантию, по которой было ясно, что это когтевранка. Такие обычно отличаются чрезмерной пунктуальностью. Пэнси сдержала фырканье, попрощалась с матерью, схватила сундук и направилась к поезду. Как только она подошла к двери, она увидела ждущего её Гарри. Он с улыбкой взял её сундук, и они пошли в конец поезда — туда, где Гарри уже занял купе. Убрав сундук, она принялась страстно его целовать. Они прерывались только чтобы вдохнуть, и на лицах обоих сияли огромные улыбки. "Мы свободны!" на радостный возглас Гарри Пэнси ответила  смехом. "Ещё не совсем навсегда, но не волнуйся: у меня есть план, как разобраться с моими родителями." "Ты уверена?" "Оставь это мне, Гарри. Я — мозг нашего партнёрства, помнишь?" "Как пожелаете, миледи," усмехнулся он. Она видела, что Гарри явно измотан после прошлой ночи. Чёрт, она и сама была эмоционально опустошена после всего случившегося, но, по крайней мере, смогла поспать, пока он за ней присматривал. Пэнси обняла его и почувствовала, как его уставшее тело чуть обмякло в её объятиях. "Тебе нужно отдохнуть." "Как бы мне ни хотелось поспорить и продолжить целоваться, вздремнуть — неплохая идея." Пэнси села у окна и похлопала себя по коленям. "Прошлой ночью я спала на твоей груди; теперь моя очередь быть подушкой." Гарри наложил на дверь чары незаметности (notice‑me‑not) и вытянулся. Он положил голову ей на колени, и она начала перебирать пальцами его волосы. "Добби?" "Да, мисс Пэнси?" "Можешь присмотреть за друзьями Гарри — Гермионой Грейнджер и Уизли?" "Добби может это сделать, мисс." "Хорошо. Дай нам знать, когда они появятся. Гарри пока нужно поспать." Добби исчез необычайно тихо, но, посмотрев вниз, Пэнси поняла почему: Гарри уже уснул. Она рассеянно продолжала перебирать его волосы, обдумывая план, который придумала. Он, безусловно, был опасен, но теперь она абсолютно верила в Гарри. Или, по крайней мере, надеялась, что верит. Он доказал свой характер, и она была вполне уверена как минимум в одном его навыке, который понадобится. Судя по тому, что она видела его магических способностей, в них она тоже была довольно уверена. Сбежать от родителей навсегда она хотела всегда, но после прошлой ночи её решимость стала сильнее, чем когда‑либо. Если всё пойдёт по плану, у неё даже будет способ разобраться с такими неприятностями, как Малфой и остальные одноклассники. Сближение с Гарри, разумеется, тоже станет прекрасным преимуществом. Глядя на молодого человека, спящего у неё на коленях, она осознала, что точно знает, чего хочет. Даже сейчас он держал в руке палочку — готовый сражаться, чтобы защитить её. И всё же было странно полностью доверять другому человеку, как она теперь собиралась это сделать. Всю жизнь другие люди в лучшем случае её разочаровывали. Её однокурсники‑слизеринцы — все до одного отвратительные. Остальные ученики школы сразу же относились к ней с недоверием из‑за факультета. Она мало верила в то, что друзья Гарри будут относиться к ней лучше, но, честно говоря, ей было всё равно. Уизли — ленивый, завистливый, тупоголовый дурак. Она искренне не понимала, почему Гарри дружит с ним. Пэнси знала, что рано или поздно произойдёт столкновение, и была уверена: Гарри выберет её. В конце концов, рыжеволосый не сможет соперничать с девушкой — особенно с девушкой, которая собирается в ближайшее время делать для Гарри кое‑что особенное. Она улыбнулась про себя при мысли о том, как избавит Гарри от этого мерзавца, но поняла, что должна быть осторожна, чтобы одновременно не расстроить Гарри. Уже удалось добиться того, чтобы он больше сосредоточился на изучении магии, — а убедиться, что он не тратит слишком много времени на безделье с его бездонным желудком, для неё не составит особого труда. С другой стороны, Грейнджер могла оказаться большей проблемой. У Пэнси не было особых претензий к маглорождённой девушке, но она определённо была более грозным противником, чем Уизли. К счастью, она знала, что Гарри видит в ней только подругу, и уже выяснила, что склонность книжного червя временами быть властной и любопытной изрядно раздражает Гарри. По крайней мере, она не станет его сдерживать так, как мог бы Уизли. И всё же нужно будет приглядывать за Грейнджер — на случай, если у той вдруг появятся романтические мысли насчёт её парня. По прошлому году она знала, что Грейнджер была влюблена в Локхарта, — возможно, у неё просто ужасный вкус на мужчин. Это объяснило бы, почему она пока не проявляла интереса к Гарри. Джинни Уизли, с другой стороны, была очень заинтересована. Гарри считал её очевидную влюблённость немного нелепой — и Пэнси разделяла это мнение. То, что она не может говорить в его присутствии, может быть забавно наблюдать. К тому же маленькая рыжеволосая только что исполнилось двенадцать — и она была незрелой даже для своих лет. Пэнси исполнится четырнадцать до конца года, и любая незрелость была из неё вытравлена много лет назад. У Джинни не было ни единого шанса против неё. Если та всё‑таки наберётся смелости и попытается что‑то предпринять, Пэнси позаботится о том, чтобы Гарри не нуждался ни в каком женском внимании, кроме её собственного. Эти мысли вернули её к нескольким ритуалам, которые она надеялась провести с Гарри в ближайшее время. По правде говоря, какая‑то часть её немного пугалась некоторых вещей, которые она хотела сделать, но гораздо большая часть трепетала от возбуждения. Она была уверена в выбранном партнёре — и это придавало ей ещё больше уверенности. Снова посмотрев на него, она ещё твёрже утвердилась в своём решении. За это лето Гарри подрос на несколько дюймов и заметно возмужал. Маленький, тощий мальчик, которого она впервые увидела два года назад, теперь был довольно высоким для своего возраста. Пэнси пока не знала о годах недоедания и периодического голода, которым подвергали его Дурсли, — но когда она об этом узнает, последствия будут адскими. *** Гарри не просыпался почти до одиннадцати. Добби использовал свою магию, чтобы его хозяин смог спать спокойно столько, сколько потребуется. Мастеру Гарри это было необходимо после того, как он не спал всю ночь, присматривая за мисс Пэнси. Защита семьи — это то, что домовой эльф прекрасно понимал, но преданность, с которой Гарри относился к мисс Пэнси, тронула Добби до глубины души. Плохие маглы плохо обращались с Великим Гарри Поттером — точно так же, как плохие хозяева обращались с самим Добби. Но даже после этого мастер Гарри оставался добрым и заботился о мисс Пэнси. Добби никогда не слышал о волшебнике, который вёл бы себя как домовой эльф. Великий Гарри Поттер нёс на себе бремя, подобное бремени домового эльфа, — и при этом заботился о своей семье. Это заставляло Добби гордиться тем, что он нашёл такого волшебника, как никогда прежде. *** В конце концов сон Гарри прервался — он услышал, как открывается дверь купе. Его глаза дрогнули и открылись, и он увидел, как Пэнси подмигивает, глядя на него сверху вниз. Он начал садиться. "Пока не говори никому, что я твоя девушка," прошептала она с озорным блеском в глазах. Он кивнул в знак согласия. "Что она здесь делает?" почти выкрикнул Рон, остановившись в дверном проёме. Джинни врезалась в него. Гарри просто встал и помог Гермионе убрать её сундук. "Мне кажется, она просто сидит, Рон," сказал Гарри, пока Гермиона обнимала его. Он спрятал довольную улыбку в пышных волосах своей лучшей подруги. "Почему она сидит с тобой?" "Ну, я была использована в качестве подушки," фыркнула Пэнси. "Возможно, мне придётся выставить тебе счёт, Поттер: один галеон в час за аренду коленей." "У тебя дорогие колени, но, к счастью, я могу себе это позволить," со смешком ответил Гарри. У Гермионы была переноска для питомца — внутри спал большой кот с приплюснутой мордой. Рон всё ещё стоял в дверном проёме с открытым ртом. "Ты будешь заходить, Рон? Похоже, за тобой уже выстраивается очередь," заметил Гарри. Рон что‑то проворчал и зашёл внутрь. Гарри помог двум Уизли убрать сундуки; Джинни покраснела и, запинаясь, пробормотала слова благодарности. С одной стороны, Гарри был рад, что Гермиона села с другой от него, но теперь Рон сидел прямо напротив и сердито смотрел на Пэнси. Джинни тоже не выглядела довольной, увидев в купе другую девушку. Молчание начало становиться неловким. "Почему тебе понадобилось вздремнуть ещё до того, как мы добрались до Хогвартса, Гарри?" спросила Гермиона. "Ну, у него была насыщенная ночь, не так ли, Гарри?" ответила за него Пэнси. Ему было трудно сохранить нейтральное выражение лица, когда он увидел шокированные лица друзей. "Только часть ночи была по‑настоящему насыщенной, но я все равно не выспался," поддразнил он. "Гарри, в какие неприятности ты опять вляпался?" Гермиона, казалось, уже загорелась идеей прочесть Гарри нотацию. "Всего лишь пара мелких криминальных делишек." "Криминальных?!" взвизгнула Гермиона. «Ну вот, началось, — подумал Гарри. — Добро пожаловать на борт экспресса негодования Гермионы Грейнджер». "Гарри, ты обещал мне, что будешь осторожен и благоразумен этим летом. Стать преступником — это далеко не осторожность и благоразумие. Зная твою удачу, нас арестуют прямо посреди поездки на поезде. Ты же, по идее, усердно трудился этим летом. Если тебя заберут в тюрьму, кто поможет мне держать Рона в узде в этом семестре?" "Эй, Гермиона…" "О, замолчи, Рональд," быстро оборвала его вспыхивающего рыжеволосого друга Гермиона. "Ну, я жду ответов, Гарри." "А как я выгляжу?" "Ты выглядишь очень хорошо, Гарри," ответила Джинни и тут же отвернулась, снова отчаянно краснея. "Спасибо, Джинни," сказал Гарри и посмотрел на Гермиону. "Ты, похоже, сильно вытянулся за лето, но точно не растолстел, Гарри." "И я не кожа да кости, что, поверь мне, большое улучшение." "Ты всё ещё не ответил на мои вопросы." "Ладно, для начала: Рон - большой мальчик, и будет ли он держать себя в руках или нет, зависит только от него." " Но…""Нет, прости, Гермиона. Я знаком с его матерью. Рону не нужно, чтобы кто‑то ещё его опекал. Как Рон решит меняться по мере взросления — его выбор. Не твой и не мой." "Согласна я с этим или нет — это не был мой главный вопрос, и ты это знаешь, Гарри," недовольно фыркнула Гермиона. "Хорошо. Этим летом я был осторожен и благоразумен. За целых три месяца никто не пытался меня убить." "Это не смешно, Гарри. Так что там насчёт криминальных дел?" "Ты что, не понимаешь шуток, Грейнджер?" вмешалась Пэнси. Гарри лишь мельком взглянул на неё, стараясь не ухмыльнуться. "Так как прошло лето у всех?" спросил Гарри. "Не меняй тему, Гарри," нахмурилась Гермиона. "Ладно, ладно. Кража со взломом, похищение, незаконное проникновение, заговор с целью убийства и, моё любимое, — кража сердец," сказал Гарри, приподняв бровь и изобразив преувеличенно плотоядное выражение лица. Он взял руку Гермионы, наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони. Подняв взгляд, он спросил, "Получается, моя дорогая?" "Гарри, что… что…" запиналась Гермиона, не в силах сформулировать связную фразу. "Не уверена, Поттер, ты украл её сердце или просто сбил с толку," со смешком сказала Пэнси. "Всякий раз, когда ты лишаешь Гермиону дара речи, — это победа, Пэнси." "Буду иметь в виду." Гарри заметил, что Джинни, похоже, ревнует из‑за того, как он обращался с Гермионой, несмотря на шутливый характер ситуации. "Как прошло твоё лето, Джинни?" "Оно… оно было хорошим," пробормотала она. "Я слышал от Рона, что ваша семья ездила в Египет. Должно быть, это было очень интересно." Рон наконец вышел из своего угрюмого молчания. "О да, мы видели кучу крутых штук: пирамиды и гробницы. Билл — разрушитель проклятий. Это мой старший брат, он работает на гоблинов. Самое весёлое было, когда близнецы попытались запереть Перси в одной из гробниц," рассмеялась Джинни. Пэнси фыркнула, а Гермиона пришла в ужас. "Запирать кого‑то в гробнице — это не смешно, Рон!" "Ещё как смешно, если это Перси! Тебе не пришлось проводить с ним лето. В этом году он староста школы, и с тех пор, как он об этом узнал, он стал ещё невыносимее, чем раньше." "Сегодня утром близнецы заколдовали его значок, чтобы на нём было написано «Главный зазнайка»," добавила Джинни. "Гермиона, мы должны уважать желания семьи," сказал Гарри, прежде чем Гермиона успела вмешаться. "Очевидно, клан Уизли не хочет, чтобы Перси из‑за этого стал ещё более напыщенным. Мы должны прислушаться к этому решению и постараться держать Перси в узде в этом семестре. Это может стать твоим новым проектом: как не дать власти быть злоупотребляемой самонадеянными людьми с помощью дозированной легкомысленности и небрежности." "Что?" спросил Рон. "Мы будем разыгрывать Перси, когда он начнёт надоедать." "А, ну да, отличная идея, Гарри. Фред и Джордж будут рады узнать, что ты на их стороне." "Ну, в прошлом году они были чуть ли не единственными, кто был на моей стороне, так что это кажется справедливым," Гарри заметил, что Джинни слегка побледнела после упоминания её первого курса. Очевидно, она всё ещё переживала из‑за того, что с ней случилось. Для него это не было сюрпризом. Семейный отпуск, возможно, помог снять какой‑то стресс, но он был почти уверен: Джинни нужна не просто поездка, а что‑то вроде терапии, чтобы справиться с тем, что её контролировал дух юного Волдеморта через дневник. Это навело его на мысль: возможно, стоит попытаться разобраться, какая магия могла создать нечто подобное дневнику. Но сначала Гарри нужно было понять, насколько пристально ему придётся следить за младшей Уизли. Одержимость вряд ли проходит бесследно, и он подозревал, что оправиться от такого будет непросто. Если в этом году у неё возникнут какие‑то проблемы, решать эти кошмары, без сомнения, придётся ему. "Гермиона, как прошло лето во Франции?" Гарри знал: если запустить этот разговор, она выдаст подробный монолог — и следующие полчаса именно это и происходило. Они с Пэнси обменялись парой заговорщических взглядов, но в основном он сосредоточился на Роне и Джинни, пытаясь понять, как они будут относиться к Пэнси. К счастью, Уизли больше ничего не говорили о ней; пространные рассказы Гермионы о музеях, искусстве и всевозможных туристических достопримечательностях почти не оставляли места для грубости Рона. В конце концов Рон начал рассказывать более подробные истории про Египет. Джинни почти не участвовала в разговоре: она явно всё ещё пыталась научиться разговаривать с Гарри, не краснея и не запинаясь. Неудивительно, что Рон много говорил об экзотической еде. По всей видимости, только самые острые блюда могли вызвать у него проблемы с желудком — Джинни даже немного подшутила над ним из‑за случая, когда Рону пришлось весь вечер бегать в туалет. К счастью, эта часть разговора закончилась почти за час до того, как мимо проехала тележка с едой, и все взяли себе закуски, чтобы продержаться до конца поездки. Любознательность Гермионы в итоге вернула разговор к тому, почему Пэнси оказалась в их купе. "Так почему вы с Пэнси Паркинсон вдруг стали друзьями?" спросила она. "Ну, на самом деле, это всё благодаря Рону." "Что? При чём тут я?" "Ты ведь нас познакомил, если помнишь." "О чём ты, дружище?" "Ты не помнишь, как набросился на неё вместе с близнецами? Что‑то насчёт того, что она — просто злая змея, такая же, как Малфой, и что это каким‑то образом её вина, что Джинни чуть не погибла в Тайной комнате," Гарри произнёс это максимально нейтральным тоном, стараясь при этом следить за лицом Пэнси. Краем глаза он заметил, что она слегка хмурится, глядя на Рона, который выглядел скорее возмущённым, чем пристыженным. Джинни побледнела при упоминании Тайной комнаты, а Гермиона выглядела шокированной тем, что Рон травил Пэнси только за то, что она слизеринка. Хотя у неё самой были проблемы с некоторыми из них, чувство справедливости Гермионы было возмущено поведением Рона. Гарри был этому рад: он надеялся, что сможет заручиться её поддержкой в отношении своих новых отношений с Пэнси и, возможно, она поможет ему переубедить и Рона. Рон попытался что‑то пробормотать, но не смог подобрать слов. "Ты дразнил её, Рональд? Не могу поверить, что ты опустился до травли!" возмутилась Гермиона. "Но она же слизеринка!" "Не все в Слизерине такие, как Малфой, Рон," сказал Гарри, пока Пэнси фыркала. "Раз уж я с ним в одном факультете, у меня больше причин ненавидеть Малфоя, чем у любого из вас. Мне приходится гораздо чаще иметь дело с этим надоедливым хлыщом. Поверьте, никто из вас не ненавидит Малфоя сильнее, чем я." Гарри знал причину, по которой она так сильно его ненавидела, и подумал про себя, что теперь ненавидит Драко куда сильнее, чем раньше — хотя бы ради Пэнси. Мысль о том, что его девушку могут заставить выйти замуж за эту мразь, на мгновение заставила его закипеть от гнева, прежде чем он вспомнил о продолжающемся разговоре. "Почему мы должны тебе верить?" сердито спросил Рон. "Мне всё равно, во что ты веришь, Уизли," с презрением ответила Пэнси. "Гарри, ты не можешь дружить со змеёй!" "А почему нет, Рон? В конце концов, я же змееуст. Это значит, что мне стоит быть очень дружелюбным со змеями," со смешком ответил Гарри. "Но они все злые. Ей нельзя доверять." "Давай проясним кое‑что, Рон. Я буду доверять и дружить с кем захочу. Ты не решаешь, насколько широк мой круг общения." "Но…" "Это не обсуждается, Рон." Рон сел и надулся от возмущения, но, поскольку Гарри не отвёл взгляда и не уступил, просто отвернулся к окну. "Так…" Гермиона попыталась вернуться к своему первоначальному вопросу, и Гарри с трудом сдержал смех — настолько хорошо он её знал. Она заглянула ему за плечо, чтобы обратиться к Пэнси, "Полагаю, Гарри заступился за тебя, и вы познакомились?" "Что‑то вроде того," ответила та. Гарри не смог сдержать фырканья. Он прекрасно знал: если Гермиона готова расспрашивать без устали, то Пэнси будет скрытной и загадочной. "И что было дальше?" "Ну," сказала Пэнси, на мгновение задумавшись, будто решала, сколько подробностей своей истории раскрыть. Гарри понимал её куда лучше: она намеренно затягивала рассказ, чтобы подразнить Гермиону, и, вероятно, выбирала самую нелепую версию, в которую те могли бы поверить. "Ты же слышала, как он упомянул криминальную затею. Поттер и ко мне применил свои преступные методы — вторгся в моё личное пространство и ограбил меня. Вот почему мне нужно брать с него плату за использование коленей, разумеется. Впрочем, не думаю, что он планирует моё убийство. Ты ведь не планируешь моей смерти, Гарри?" Поддразнивание Пэнси вызвало у него улыбку, и он заметил, что Гермиона пытается разгадать смысл её слов. "Если бы я планировал твою смерть, было бы не слишком разумно сообщать тебе об этом, не так ли?" " Нет, но ты же гриффиндорец — было бы смело предупредить меня перед тем, как убить. И, учитывая всё, что мы знаем о мифическом Мальчике‑Который‑Выжил, твоя храбрость — первое, что приходит на ум." "Тогда, полагаю, хорошо, что миф о Мальчике‑Который‑Выжил наконец развеивается." "Что ты имеешь в виду, Гарри?" «Ещё одна загадка для Гермионы», — подумал он про себя, прежде чем ответить, "Если ты не слышала, книги, написанные обо мне, сняли с полок. Сейчас я подаю в суд на всех, кто причастен к этим сказкам о Мальчике‑Который‑Выжил." "Сказкам?" пискнула Джинни. "Лично я их не читал, но гарантирую: любая история о моей жизни после смерти родителей — сплошная ложь." "О…" тихо произнесла рыжеволосая девочка и стыдливо отвела взгляд. «Вот именно, — подумал Гарри. — Твой герой, которым ты одержима, — фальшивка». Разговор на мгновение затих, и Гарри осознал, что в этой поездке на поезде что‑то изменилось. "Меня немного удивляет, что Малфой ещё не явился нас доставать," сказал он. "Может, его мать пригрозила снова публично его унизить, если он попытается тебя беспокоить." "Хотел бы я услышать, как она отчитывала его, когда они вернулись домой из Косого переулка." "Похоже, она пыталась отучить его от высокомерия, хотя, судя по тому, что я видела, влияние его отца слишком сильно. Драко останется напыщенным крикуном, пока не разозлит кого‑нибудь не того и не получит по заслугам." Гарри заметил, как в глазах Пэнси вспыхнул коварный огонёк, и понял: она уже придумывает какой‑то новый план. У него появилось чувство, что именно они с Пэнси и станут теми, кто «надаёт» Малфою. Гарри слегка улыбнулся про себя и понадеялся, что у Пэнси найдутся хорошие идеи насчёт того, как разобраться и с его отцом. Шесть месяцев в Азкабане — это слишком мало для человека, который натравил василиска на школу, полную детей. "О чём это вы двое говорите?" спросил Рон. Его недовольство присутствием Пэнси не могло отвлечь его от мысли о том, что Драко оказался в унизительном положении. Гарри позволил Пэнси рассказать об их встрече во время похода за покупками неделю назад. Даже Гермиона была довольна тем, что Нарцисса дала Драко пощёчину за то, что он публично употребил слово «грязнокровка». Гермиона и Рон были потрясены, узнав подлинную предысторию Волдеморта, тогда как Джинни лишь вжалась в сиденье с мрачным, испуганным выражением лица. Когда Пэнси упомянула, как разъярился Драко из‑за того, что Гарри флиртовал с его матерью, она, похоже, отнеслась к этому куда спокойнее, чем поначалу. Джинни, напротив, явно была не в восторге. Гермиона одобряла хорошие манеры Гарри, хотя в основном игнорировала романтический подтекст. Однако Рон снова с отвращением отнёсся к самой идее быть вежливым с кем‑либо из Слизерина — Гарри понимал, что Рон слишком незрелый, чтобы это понять. Разумеется, Рон по‑прежнему не интересовался девушками. Присутствие Джинни его раздражало, и он более‑менее прилично обращался с Гермионой лишь тогда, когда ему снова требовалась её помощь с домашним заданием. Пока они разговаривали, погода снаружи ухудшилась. Дождь шёл уже около часа — поезд двигался на север, — но теперь разыгралась настоящая буря. В поезде зажглись огни, и во время пауз в разговоре был слышен вой ветра. Гарри заметил, что поезд замедляет ход, но, проверив часы, увидел, что до Хогвартса ещё примерно час пути. Рон начал было говорить о том, как хочет поскорее попасть на праздничный пир, когда поезд внезапно резко остановился. Гарри встал и открыл дверь, чтобы посмотреть, что происходит. Он заметил, что несколько других учеников выглядывают в коридор, — и в этот момент погас свет. Он достал палочку и произнёс заклинание света как раз в тот момент, когда в дверном проёме появился Невилл. "Привет, ребята, вы знаете, что происходит?" спросил круглолицый парень. Гарри пригласил его сесть рядом с Джинни и Роном. "У кого‑нибудь ещё есть палочка под рукой?" Пэнси достала свою и помогла осветить купе, пока Гарри подходил к двери. Внезапно он ощутил жуткий холод. К ним плыла фигура в тёмном плаще, и Гарри понял: его чёртова удача снова дала о себе знать. Позади он услышал стоны, а где‑то вдалеке кричала женщина. Темнота сгустилась, когда заклинание «Люмос» Пэнси погасло, и Гарри мог бы поклясться, что увидел вспышку зелёного света. Он почувствовал тяжесть в груди. Прежде чем потерять контроль, он поднял палочку. "Expecto Patronum!" Он думал, что выкрикнул это, но позже остальные скажут ему, что он произнёс заклинание едва слышным стоном — почти шёпотом. Тем не менее из его палочки вырвался сияющий туман и удержал мерзкое создание на расстоянии. После всей работы, проделанной этим летом, магия Гарри стала сильнее, чем когда‑либо. И всё же десять секунд попыток не подпустить дементора ближе совершенно его измотали. Позади он услышал, как Пэнси скулит от боли. Слева он увидел, что Джинни рыдает. А где‑то ещё раздавался крик женщины. Свет снова вспыхнул зелёным. Гарри пытался удержать в голове счастливые мысли о поцелуях с Пэнси, но голос женщины становился всё громче и громче. Она кричала, умоляла, была в ужасе. Гарри должен был пойти к ней, помочь ей. Зелёная вспышка сверкнула снова. Он больше не мог держать палочку поднятой. Задыхаясь, Гарри опустился на колени, и тьма окутала их. К нему метнулся яркий свет, но Гарри уже погружался в сон. Голос женщины молил кого‑то пощадить её сына. Он увидел перед собой её рыжие волосы — они заполнили почти всё поле зрения. Второй голос прошипел что‑то непонятное, и зелёная вспышка света появилась снова. Океан рыжих волос отступил, и над ним нависла тёмная фигура. Почему‑то этот сон казался знакомым. Мгновение спустя чьи‑то пальцы заскользили по его волосам. Он узнал это прикосновение. Гарри открыл глаза: Пэнси поддерживала его голову, а он полулежал на полу. В её глазах стояли слёзы, но в них читалась и какая‑то гордость. Он мягко улыбнулся ей и заметил, что всё ещё сжимает в руке палочку. Оглядевшись, он увидел: свет снова горел. Поезд снова двигался. Все выглядели по‑разному несчастными. На щеках Джинни всё ещё блестели слёзы, но Невилл выглядел почти так же плохо. Гермиона сильно побледнела, и только Рон, похоже, очень хорошо оправлялся от воздействия дементора. Дверь широко распахнулась, и на пороге появился измождённый мужчина в поношенной мантии. Его каштановые волосы начинали седеть, отчего он казался старше. "Все в порядке?" "Думаю, да," ответил Гарри, садясь. Они с Пэнси вернулись на свои места. Он инстинктивно обнял её рукой. Гермиона прислонилась к нему, и вскоре он тоже обнял её — она положила голову ему на плечо. "Что это было за существо?" спросила Гермиона тихим, испуганным голосом. Это было совсем не похоже на его подругу, и он был рад, что она находит в нём утешение. Слева он почувствовал, как Пэнси прижимается к его груди. Если бы не холодный пот, выступивший на коже, и не острая потребность в двенадцатичасовом сне, он был бы готов пропустить приветственный пир, чтобы провести следующий час в чулане для мётел с ней. Эта мысль немного приободрила его. "Это был дементор, один из стражей тюрьмы Азкабан," ответил мужчина. "По какой‑то причине они решили, что Сириус Блэк может быть в поезде." "Вот," сказал он, раздавая кусочки шоколадки, которую разломил на части. "Ешьте, это поможет вам почувствовать себя лучше." Пэнси тут же съела свой кусочек, и Гарри последовал её примеру. Тошнотворное ощущение исчезло, как только он проглотил шоколад. "Полагаю, это вы пытались отогнать дементора, Гарри?" Мужчина смотрел на него довольно пристально. "Да." "Отлично сработано, очень хорошо." "А кто вы?" спросил Рон. "Римус Люпин, ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств." "Очень приятно познакомиться, профессор," сказала Гермиона, оживившись. Благодаря шоколаду и встрече с новым учителем она почувствовала себя гораздо лучше, и Гарри убрал руку с её плеч, когда она выпрямилась. "Благодарю," вежливо ответил Люпин. "Прошу прощения, мне нужно поговорить с проводником." Он ушёл, и в купе воцарилась тишина. "Что ж, похоже, ты была права, Гермиона," сказал Гарри, поворачиваясь к ней. "Мне не стоило становиться преступником: меня чуть не арестовали прямо посреди поездки на поезде." Пэнси фыркнула, Гермиона ахнула, попыталась рассмеяться, но слишком нервничала. Рон хохотнул. "Гарри, дружище, только ты можешь не доехать до школы на поезде, потому что на тебя напали." "Какое заклинание ты использовал?" спросила Гермиона. "Заклинание Патронуса. Именно его нужно применять против дементоров. Я читал о них в газете, когда узнал о побеге Сириуса Блэка. Естественно, ни один год не обходится без того, чтобы опасность сама меня не нашла. Я решил, что лучше подготовиться заранее, поэтому тренировался в этом заклинании. Правда, гораздо сложнее его применить, когда перед тобой настоящий дементор." "Я бы хотела научиться ему, Гарри." "Конечно, Гермиона. Разве есть что‑то, чему ты не хочешь научиться?" спросил он с хитрой улыбкой. "Я не хочу узнавать, что случится, если одно из этих существ доберётся до тебя." "Они высасывают душу," сказала Пэнси. "Слишком поздно, — проворчал Гарри. "Твою душу?" пискнула Гермиона. "Значит, мы точно знаем, что душа существует?" "Ну, судя по тому, что я читал, они высасывают что‑то вроде души. Человек, переживший Поцелуй дементора, остаётся жив, но становится словно оболочкой. Он продолжает существовать, но у него нет личности, он не говорит и не двигается. Называть это душой или нет — отдельный философский вопрос." Конечно, Пэнси немало знала о столь мрачных вещах. Гарри хотел бы улыбнуться, но был настолько уставшим, что просто положил подбородок ей на макушку. Он едва заметил, как Джинни нахмурилась. Остаток поездки прошёл относительно тихо — никому особо нечего было сказать. Гарри задремал, но ненадолго: Пэнси разбудила его. "Мы в Хогвартсе."