We're In This Together

Гарри смотрел вслед прекрасной снежной сове, улетавшей вдаль. Он переписывался с Нарциссой Малфой — если бы год назад ему сказали об этом, разве он не уставился бы в шоке и ужасе? Тем не менее теперь он и Пэнси официально приглашены на новогоднюю вечеринку в поместье Малфоев. Гарри был уверен, что Эдмунда Паркинсона там не будет. Декабрь выдавался для него довольно странным месяцем. Уже выпал снег, и всё казалось безмятежным. Но проблемы тоже имелись. Пару недель назад он рассказал Пэнси, что Добби выяснил: Далия Паркинсон и Ледди исчезли. Пэнси тяжело восприняла эту новость. Она открыто расплакалась при мысли, что отец убил домового эльфа. Другую судьбу Пэнси представить не могла: если бы Ледди освободили, она бы связалась с ней. Пэнси призналась, что у них не всегда были хорошие отношения — по‑настоящему они подружились только прошлым летом, — но всё же Ледди явно заботилась о Пэнси больше, чем её отец, а возможно, и мать. По крайней мере, так она говорила. Однако Гарри всё равно беспокоила её реакция. Пэнси утверждала, что ей всё равно, что случилось с матерью, и слёзы пролиты лишь из‑за доброго маленького эльфа. Но Гарри в этом сомневался. Из всего, что она ему рассказывала, выходило: если отец — чудовище, то мать — нет. Может, не самая хорошая родительница, безусловно невнимательная и не слишком заботливая, но хотя бы не жестокая. Если бы она была хуже, Пэнси, возможно, обрадовалась бы её возможной смерти. Сам Гарри ни за что не пролил бы и слезинки по кому‑либо из Дурслей, даже по Петунии, — неважно, родная ли она кровь его матери или нет. Часть его всё ещё гадала, не был ли кто‑то из них приёмным. Дедушка и бабушка Эванс умерли до его рождения, так что он сомневался, что сможет легко это выяснить, и начинал убеждать себя просто считать это правдой. Его прекрасная мать просто не могла быть связана с этой ужасной мегерой. И это не говоря уже о том, что они совсем не похожи. Однако последние пару недель заставляли его всё больше волноваться. Пэнси стала тише, задумчивее. Он несколько раз пытался разговорить её. Она всегда отвечала, что всё в порядке или что у неё просто много мыслей. Однажды он настоял, сказав, что всегда будет рядом и что видит — она расстроена из‑за исчезновения матери (он избегал слова «смерть», чтобы не расстраивать её ещё сильнее). Пэнси отреагировала гневом и криком, потребовав, чтобы Гарри оставил её в покое и перестал лезть ей в голову. Она ушла в комнату, которая считалась её спальней, и с грохотом захлопнула дверь. Это была их первая ссора. Три часа спустя он уже собирался лечь спать один — впервые за месяцы, — когда она наконец вышла. Ничего не говоря, она подошла и села рядом с ним на диван. Гарри тут же начал извиняться: он больше не будет давить, даст ей пространство, если это нужно, он любит её — и, вероятно, ещё что‑то, сбивчиво бормоча. Он понимал, что потом, возможно, устыдится, но сейчас это его не волновало. Он чувствовал себя совершенно несчастным, думая, что обидел её настолько, что это привело к ссоре. В ответ она поцеловала его. Не сказав ни слова, она набросилась на его губы. Затем начала срывать с него одежду. И со своей тоже. Они не пошли в спальню — это отняло бы время. И они не занимались любовью. Они еблись. Это не было ни сладко, ни нежно. Это было отчаянно и почти яростно в своей физической близости. Они хватали и тянули друг друга в исступлении, желая большего. Не ласковые ласки, а лихорадочные объятия. Она царапала его спину. Он сжимал её грудь и щипал соски. Она укусила его за шею — достаточно сильно, чтобы пошла кровь, — но к тому моменту его движения достигли пика, и даже боль не могла помешать оргазму. После она прижалась к нему, обхватив руками и ногами так крепко, как только могла. Никто из них не произнёс ни слова. Они дрожали вместе, пытаясь успокоить и мышцы, и эмоции. Они оставались так, несмотря на неудобство: подушки с дивана были разбросаны или валялись на полу. Гарри почувствовал острую боль в лодыжке и краем глаза заметил, что стол отодвинут на пару футов в сторону. Наконец она поцеловала его в щёку, и её хватка ослабла. Гарри сел, и она взяла его за руку. Пэнси отвела его в ванную и аккуратно смыла кровь. Наложила пару исцеляющих заклинаний, чтобы убрать след от укуса. Они осмотрели себя на предмет других повреждений и нашли лишь пару синяков, которые, к счастью, не будут видны под одеждой. Когда они легли спать, они прижались друг к другу чуть крепче, чем обычно. Незадолго до того, как погрузиться в сон, Гарри понял, в чём суть секса после ссоры. Он не обязательно лучше, но определённо что‑то большее… Страстное? Вроде того. Изматывающее. Выматывающее. *** Это произошло несколько дней назад, и с тех пор дела пошли на лад. Пэнси по‑прежнему была немного замкнута, но уже не так сильно. Гарри решил проявить терпение и довериться ей — она сама придёт к нему, если понадобится. Однако два дня назад у них случился совсем другой опыт сближения. Они пробрались в Запретную секцию библиотеки через пару часов после отбоя. Каждый искал сведения о определённом виде магии. Гарри искал — и нашёл — способ создания порт‑ключей. У него была на то причина, но пока он держал её в секрете. В любом случае это полезный навык на будущее, так что ему не пришлось придумывать, как ввести Пэнси в заблуждение. Пэнси вспомнила и отыскала название магического чтения мыслей, которым хотела овладеть, — легилименция. Найти книгу о создании порт‑ключей оказалось несложно, и Гарри помог ей отыскать труд о ментальной магии. На поиски ушёл почти час, но в конце концов они добыли желаемое и тихо направились обратно в свои комнаты. К счастью, это была ночь на пятницу, так что на следующий день они проспали допоздна. В субботу Пэнси читала ему о легилименции, и Гарри понял, насколько это может быть полезно — но лишь в особых обстоятельствах. Бесшумно применять её чрезвычайно сложно, а если кто‑то услышит заклинание, он поймёт, что вы делаете. Не говоря уже о том, что требуется зрительный контакт. Гарри сразу сообразил: использовать это можно, только если есть возможность сбить противника с толку, стереть ему память или как‑то иначе запутать. И всё же это станет ещё одним эффективным оружием против врага — если удастся застать его одного и проникнуть в его тайны. Поэтому, разумеется, часть субботней ночи Гарри и Пэнси потратили на то, чтобы испытать легилименцию друг на друге. И снова их магия проявила себя необычно. С первой же попытки Гарри с невероятной лёгкостью проник в сознание Пэнси и увидел образы её прошлого. Сначала — несколько приятных воспоминаний о времени, проведённом с ним. Затем он наткнулся на смутное детское воспоминание: мать читает ей вслух. Он почувствовал, как Пэнси напряглась, и позволил сцене раствориться. К несчастью, следующее, что он обнаружил, оказалось куда мрачнее. Он увидел сцену ссоры с её отцом. Гарри тут же поспешил выйти из её сознания, как можно быстрее. У Пэнси на глазах выступили слёзы. Он обнял её и извинился за то, что заставил её заново пережить это. В ответ она решила как можно скорее изучить защиту от легилименции. Когда Пэнси применила заклинание к нему, Гарри почувствовал, как она проникает в его разум. Это оказалось на удивление приятно. Пока она осматривалась, он понял, что может направлять её к тем воспоминаниям, которые хочет ей показать. Он вернулся к их первому поцелую. Затем — к ночи своего дня рождения. К их первой совместной ночи, когда он заявил на неё права. По правде говоря, теперь он стал настоящей совой — ведь все ночи он проводил с ней. Он также решил показать ей кое‑что из первых лет в школе, до того, как они сблизились. Он показал ей тролля из первого курса. Оглядываясь назад, он почувствовал себя немного глупо из‑за своих тогдашних действий и заметил её страх. Он не знал как, но просто ощущал, что она чувствует, пока смотрит. Поэтому он мысленно потянулся к ней, чтобы успокоить: представил, что держит её за руку, — и тревога Пэнси утихла. Тогда он решил показать ей что‑нибудь более спокойное. Так он перенёс её к моменту, когда нашёл Зеркало Еиналеж. Ему казалось, что с тех пор прошло больше двух лет. В отражении были не только его родители, но и, как он предположил, бабушка и дедушка, а также другие предки. Воспоминание всё ещё потрясало, но он чувствовал, что Пэнси рада его видеть. Он ощутил, как она вышла из его разума. Когда она спросила, почему не увидела никаких его тяжёлых воспоминаний, он ответил, что направлял её к тому, что, по его мнению, могло бы ей понравиться, а не к тому, что причиняет боль. Пэнси не понимала, как он это сделал: ей казалось, будто она просто следовала за тем, что видела в её сознании, словно пассажир. Он пообещал впредь стараться не искать того, что она не хотела бы ему показывать, если они решат повторить это снова. Она попросила показать ей его столкновения с Тёмным Лордом в конце первого и второго курсов. Гарри не хотел тревожить её опасностями своего прошлого, но она настояла. Сказала, что должна знать, чтобы лучше подготовиться к будущему. Так что Гарри неохотно согласился. Переживая заново жалкие ловушки, охранявшие философский камень, Гарри забеспокоился ещё сильнее: неужели Дамблдор теряет рассудок? Они были до смешного просты. А схватка с Квиррелом и лицо Риддла, растущее у него на затылке, теперь, при воспоминании, казались отвратительными. Пэнси была потрясена всем увиденным. Добби приготовил им чаю, и Гарри подождал, пока она успокоится, прежде чем позволить ей снова погрузиться в события, связанные с Тайной Комнатой. Как раз перед тем, как она приготовилась произнести заклинание, он попросил Добби вскоре принести ещё чаю — чего‑нибудь максимально успокаивающего. Он знал: ей это понадобится. Она подняла палочку, и Гарри снова почувствовал, как она проникает в его сознание. Он позволил своему воспоминанию вернуться к тому моменту, когда узнал, что Джинни оказалась в Тайной Комнате. Глупость Локхарта. Как он пошёл один. Тень Риддла, злорадствующая над ним. Бегство от огромной змеи. Облегчение при появлении Фоукса. Вытаскивание меча из шляпы. Удар мечом в нёбо чудовища. Триумф — и одновременно боль. Извлечение клыка из руки. Снова злорадство Риддла. Слезы феникса. Удар по дневнику. Чернила, сочащиеся, словно кровь, на камни. Всё это время он ощущал её присутствие: её страх, но также и решимость узнать, через что ему пришлось пройти. Прежде чем ночь закончилась, он решил показать ей ещё пару вещей. Она вышла из его сознания, дрожа. Гарри обнял её. Он сказал, что хочет показать ей ещё две вещи — два решения, которые он принял. Она колебалась, но всё же произнесла заклинание ещё раз. На этот раз он показал ей столкновение с Малфоем после событий в Тайной Комнате — как он освободил Добби. И как Добби защитил его, когда Малфой поднял палочку. Затем он показал ей день, когда они по‑настоящему узнали друг друга (хотя технически это был не день их знакомства). — Это были два самых важных решения в моей жизни. Защитить тебя от Уизли и освободить Добби. Они привели меня к тому, что у меня наконец появилась семья. *** Хоть восторженность Колина Криви порой и действовала на нервы, у него были и нужные знания, и фотоаппарат — а именно это требовалось Гарри. К счастью, после спасения всех от дементоров к уже существовавшему поклонению герою добавились всеобщие похвалы, так что Колин был более чем счастлив помочь Гарри. Поскольку Пэнси большую часть воскресенья посвятила изучению легилименции и окклюменции, ускользнуть в Хогсмид, чтобы подобрать часть подарка к её грядущему дню рождения, оказалось несложно. Оставалось лишь собрать всё воедино — и Гарри надеялся, что всё пройдёт гладко. Но ему нужна была уединение: важно было убедиться, что сюрприз останется сюрпризом к тому моменту, как наступит день рождения Пэнси. *** "Гарри, дружище, ты уже решил, что будешь делать на Рождество?" "Я поеду домой. А ты?" "Думаю, мы все поедем. Я подумывал пригласить тебя в «Нору», но…" "Не беспокойся, Рон. У меня теперь есть дом, куда действительно хочется поехать. Веселитесь с семьёй." "Ладно. Может, следующим летом заглянешь в гости? Мама будет рада снова тебя увидеть." "Звучит неплохо. А у тебя какие планы, Гермиона?" "Ничего особенного. Гарри, можно тебя кое о чём попросить?" "Конечно." "Поможешь мне ещё раз потренировать заклинание Патронуса?" "Я довольно занят. Как насчёт после каникул? Ты всё ещё хочешь его освоить, хотя дементоры уже не вернутся?" "Да, я всё равно хочу научиться. Дементоры — это ужас. Если я когда‑нибудь снова с ними столкнусь, хочу иметь защиту." "Хорошо. Вы, ребята, не видели сегодня Пэнси?" "Кажется, она всё ещё у тебя в комнатах. После обеда не выходила — если только ты не дал ей плащ‑невидимку." "Понятно. Ну, мне нужно кое‑чем заняться. К ужину я подойду, хорошо?" "До встречи, дружище." Он прошёл через портрет‑охранник и обнаружил Пэнси: она сидела на диване, словно в медитации. Гарри тихо пробрался в спальню и спрятал несколько предметов в сундук. Когда он вернулся, Пэнси выжидающе смотрела на него. "Где ты был?" "Разве у мужчины не может быть пары секретов?" Он подмигнул ей. "Добби был с тобой, чтобы присмотреть? Просто убедиться, что ты не делаешь ничего опасного?" "О ты, маловерная." "Блэк всё ещё на свободе. У авроров получается не лучше, чем у дементоров." "Знаю, но вряд ли он будет разгуливать по улицам Хогсмида." "Так ты сегодня был в Хогсмиде?" "Хватит выуживать подробности. Скажу лишь, что помню: у тебя скоро день рождения. Не любопытствуй, а то я расстроюсь, если сюрприз будет испорчен." "Хорошо, хозяин," с придыханием произнесла Пэнси. "Если ты говоришь это соблазнительным голосом, это не заставит меня выдать больше." "Ладно," надулась она. "Тогда я хочу, чтобы ты проверил мою окклюменцию. Я весь день занималась и хочу понять, помогает ли это хоть как‑то." "Хорошо. Скажи, когда будешь готова." "В любое время, Гарри." "Легилименс." Он почувствовал, как его магия проникает в её сознание. На этот раз потребовалось чуть больше усилий, а когда он оказался внутри, ощущения изменились. Он ощутил невидимые стены. Они не были особенно прочными — Гарри понимал, что мог бы пробить их без особого труда. Если присмотреться, он мог разглядеть сквозь них то, что, как он догадался, было спрятанными воспоминаниями. Справа он увидел гневный оскал её отца и быстро отвернулся: он ведь обещал не копаться в болезненном. Вместо этого он повернулся в противоположную сторону и обнаружил открытый путь. Он почувствовал, как спускается по ряду ступеней, и увидел образы их совместного времени. Он увидел, как она делала магическую фотографию, которую подарила ему на прошлый день рождения, и то восхитительное голубое летнее платье, что было на ней. На мгновение вспыхнула боль — это было связано с тем, как Ледди помогала делать снимок. Образ растворился, сменившись картиной, как они идут по коридору Хогвартса. Из разговора он понял, что это было сразу после того, как он «забрал» её у отца, используя долг жизни. Когда они приближались к Большому залу, Гарри заметил яркую улыбку на её лице — Пэнси поспешно скрыла её. Но когда они вошли вместе, он почувствовал её удовлетворение от того, что она с ним, и едва сдерживаемую ухмылку — так ей хотелось показать всем, кто на неё пялится, что она — с ним. На мгновение он ощутил вспышку её неуверенности: страх, что кто‑то другой может занять её место. Что кто‑то ещё мог бы рассказать ему секреты, которые от него скрывали. Секреты, которые помогли ему вырваться от мерзких маглов. Но даже в этот миг её сомнений он почувствовал радость оттого, что она так ненавидит Дурслей из‑за него, и понял: она хочет отомстить им за то, как они с ним обращались. Он ощутил что‑то похожее внутри Пэнси, и на мгновение всплыла часть той ужасной ночи в конце лета. Она ликовала, видя ненависть Гарри к её отцу. Если бы он ещё не принял решение, это могло бы его окончательно убедить. Он не заметил, как сцена снова изменилась. Это был матч по квиддичу, и он чувствовал, как эмоции Пэнси бурлят на поверхности. Её ревность и раздражение по отношению к Нарциссе, затем к Парвати. Потом досада, когда погода ухудшилась, и она пожалела, что Гарри не рядом, чтобы прижаться к нему и согреться. Затем раздражение на него за то, что он хотел закончить матч как можно скорее, чтобы вернуться внутрь и как следует её согреть. Гарри увидел её фантазию о том, как они вместе принимают горячую ванну. Надо будет запомнить и устроить это как можно скорее. Мысль оборвалась, когда он почувствовал всплеск страха — дементоры. Он понял, что дементоры напомнили ей о той ночи, когда отец не смог её защитить, и ему захотелось вернуться в прошлое, чтобы по‑настоящему наказать этих чудовищ. Как они посмели так поступить с его девочкой? Но это чувство быстро растаяло, сменившись её радостью и умиротворением, когда его Патронус окутал её. Гарри снял заклинание и вышел из воспоминаний Пэнси. "Это было иначе. Как ты себя чувствуешь?" "Было немного напряжённо, когда ты произнёс заклинание. Я поняла, что мои защиты не удержат тебя снаружи, но когда ты оказался внутри, у меня появилось больше контроля над тем, что ты видишь." "Значит, твои тренировки сработали, по крайней мере частично. Думаю, мне тоже стоит этому научиться. Похоже, старый Том может знать такое, так что однажды это может пригодиться." Пэнси слегка вспотела от усилий, пытаясь защитить свой разум от него, и он заметил, что она дрожит. Небо снаружи было серым, и, похоже, начали падать первые снежинки. Это напомнило Гарри… "Знаешь, я увидел матч по квиддичу с твоей точки зрения. Кажется, ты хотела потом понежиться в горячей ванне. Думаю, эта ванна уже на месяц просрочена." Её улыбка сказала ему, что идея пришлась ей по душе. Они быстро оказались в ванной, наполняя ванну, пока раздевались. Как только вода стала подходящей, Гарри вошёл и сел. Пэнси устроилась перед ним, и он поцеловал её в затылок, когда она скользнула в его объятия. "Гарри?" "Ммм…" "Ты ведь не должен уметь читать мысли с помощью легилименции." "Да, я видел твои воспоминания." "Верно, но я ничего не говорила о желании принять ванну после матча, хотя и думала об этом." "Это… странно." "Наверное, это не первый раз, когда наша магия взаимодействует друг с другом странным образом." "Хватит разговоров, больше отдыха." Он закрыл глаза. Всё казалось правильным: она была в его объятиях. Она чуть пошевелилась и положила голову ему на плечо. Добби приглушил свет для своих людей. Эльф подозревал, что ему придётся разбудить их вовремя к ужину. *** Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Однако в среду вечером Добби дал ему знать, что пора. Гарри извинился перед друзьями после ужина, сказав, что у него есть работа, которую нужно сделать этой ночью. Пэнси, конечно же, хотела знать, что он затеял. "Так что происходит сегодня вечером?" Она последовала за Гарри, когда он зашёл в спальню и переоделся из школьной мантии. Она смотрела на него скептически. "Минуту уединения, пожалуйста." "С каких пор ты стесняешься, когда я вижу тебя без одежды? Обычно ты бы и меня уже раздевал." "Я же сказал, что сегодня у меня есть работа." "Гарри," прорычала она. "Дай мне минуту, пожалуйста." Она с фырканьем вышла в гостиную. Гарри сдержал смешок, пока она не ушла. Он быстро достал плащ. "Всё готово, Добби?" "Да, мастер Гарри." "Хорошо, дай мне сказать Пэнси, что мы уходим, и отправимся." Эльф последовал за Гарри, когда тот вернулся в гостиную. "Ну, что происходит?" "Мне нужно кое‑что сделать для твоего дня рождения. Ты же не хочешь, чтобы я испортил сюрприз?" "Добби, ты идёшь с ним?" "Да, мисс Пэнси." "Хорошо, тогда позаботься о нём," сказала она эльфу, который с радостью согласился. "А ты," она схватила Гарри за воротник и притянула к себе в обжигающий поцелуй, "будь осторожен, мистер Секретность. Не задерживайся допоздна, а то пропустишь веселье, которое могло бы быть перед сном." Гарри коротко улыбнулся, повернулся и исчез вместе с Добби. *** Они появились в пустой комнате, где со стен были сорваны деревянные панели, повсюду валялись щепки. Было почти невозможно узнать в этом помещении бывшую спальню Пэнси. Гарри накинул плащ‑невидимку, а Добби исчез из виду. "Добби проверит, в какой комнате находится плохой человек." Гарри наложил быстрое заклинание, приглушающее звуки любых движений. Спустя мгновение он услышал голос эльфа. "Плохой человек в кабинете внизу." "Следуй за мной и прикрывай спину, Добби. Если что‑то пойдёт не так, выведи его из строя, если сможешь. Если нет — нам придётся бежать." Гарри бесшумно пробирался по огромному пустому поместью. Здесь было темнее, чем в прошлый раз, когда он здесь побывал. Даже у главной лестницы, ведущей в холл, горело совсем немного ламп. Но он разглядел слева от подножия лестницы открытую дверь в комнату, где находился его объект. Гарри глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и медленно спустился по лестнице, держа палочку наготове. Как только он смог заглянуть в освещённую комнату, он заставил себя тщательно прицелиться и вложил всю силу воли в заклинание. "Империо!" Эдмунд Паркинсон на мгновение напрягся, после чего на его лице появилось спокойное выражение. Гарри вошёл в комнату, оставаясь под прикрытием плаща‑невидимки. Очень кстати оказалось, что они находились в кабинете: этот мерзавец уже сидел за своим столом. "Ты возьмёшь чистый пергамент и напишешь признание во всех своих преступлениях. Затем на отдельном пергаменте составишь список всех, кого ты знаешь как Пожирателей смерти." Паркинсон начал писать, а Гарри всё это время наблюдал за ним, не опуская палочки. Перо скрипело без остановки. Первый пергамент заполнился, Паркинсон перевернул его и ещё несколько строк написал на обратной стороне, прежде чем перейти ко второму листу. Гарри беззвучно призвал к себе первый лист и бегло просмотрел его. Большая часть содержимого вызывала отвращение, но не стала сюрпризом. Он нашёл то, чего боялся увидеть в списке, и отложил лист в сторону. Когда Паркинсон закончил писать на втором листе, Гарри призвал и его. Он оглядел стол. Паркинсон по‑прежнему сидел с пустым взглядом. Гарри призвал ещё несколько чистых листов пергамента и быстро создал целую пригоршню копий признания Паркинсона, предварительно убрав упоминания о том, как тот применял «Круциатус» к Пэнси. Затем он левитировал одну из копий на стол перед Пожирателем смерти. "Что случилось с твоим домовым эльфом?" "Я избавился от него." "Ты его убил?" "Это существо было непослушным. Если оно не собиралось служить должным образом, оно становилось бесполезным." "Что стало с его телом?" "Я превратил эту тварь в кость и выбросил вместе с остальным мусором." Гарри почти пожалел, что не знает каких‑нибудь особенно мерзких проклятий, чтобы применить их к этому злому, проклятому мерзавцу. "Почему ты не указал это в своём признании?" "Избавление от собственности — не преступление." "Ты его убил." "Всего лишь домовой эльф." Гарри стиснул зубы и заставил себя успокоиться и придерживаться плана. Он шепнул Добби, чтобы тот принёс из кухни острый нож и положил его на стол. Спустя один хлопок домового эльфа на столе появился мясницкий нож. "Где тело твоей жены?" "Похоронено на заднем дворе." "Напиши местоположение внизу своего признания." Тот взял перо и выполнил приказ. Гарри смотрел на него с чистой, неприкрытой ненавистью. "Теперь возьми нож и перережь себе горло." *** Было уже поздно, когда той ночью Гарри вернулся в Хогвартс. Пэнси уже спала, поэтому он переоделся и скользнул в постель рядом с ней. Она повернулась и прижалась к его боку. Гарри поцеловал её в макушку и вдохнул аромат её волос. Её запах успокаивал его. Он прижимал её к себе и снова и снова вдыхал её аромат. Часть его задавалась вопросом, должен ли он чувствовать себя хуже. Но теперь она была в безопасности. Вот что имело значение.