Дракон, который поглотил солнце

Красный замок. Библиотека. Вечер. Вечер опустился на Королевскую Гавань мягкой синей дымкой. В замке зажглись тысячи свечей, но в библиотеке, расположенной в восточной башне Красного Замка, царил особый, теплый полумрак. Высокие шкафы из потемневшего дерева уходили под самый потолок, храня на своих полках десятки, если не сотни томов — хроники, трактаты по истории, карты, свитки с родословными. Пахло старой кожей, пергаментом и воском. Ария сидела в глубоком кресле у камина, и на коленях у неё, свернувшись клубочком, устроился Эгг. Он устал после долгого дня, полного приключений, но упрямо боролся со сном, то и дело вздрагивая и тараща свои темно-фиолетовые глаза на происходящее. Ария машинально перебирала его серебряные вихры, и эта простая ласка успокаивала её саму не меньше, чем мальчика. Напротив, на низкой скамье, сидели двое других мальчиков. Эймону было девять. Худенький, с бледным лицом и большими задумчивыми глазами того же тёмно-фиолетового оттенка, что и у Эгга, он держался с удивительной для его возраста серьёзностью. В руках он сжимал тяжелый фолиант, но не читал, а внимательно слушал, поглядывая на Арию поверх страниц. Говорил он тихо, но, когда он говорил, даже треск дров в камине, казалось, стихал, чтобы не мешать. — Значит, вы утверждаете, что в Дорне до сих пор используют ройнарские методы орошения? — спросил он, и в его тихом голосе чувствовалась неподдельная заинтересованность. — Я читал, что ройнары строили сложные каналы для орошения земель. Это правда, что вода в Зеленокровной зеленая? — Правда, — улыбнулась Ария. — От ила и водорослей. А каналы мы строим до сих пор. Хочешь, я как-нибудь нарисую тебе схему? Глаза Эймона загорелись, но он сдержанно кивнул, словно боясь показаться слишком восторженным. — Буду премного благодарен, Ваше Высочество. Это очень ценные сведения. Рядом с Эймоном сидел Матарис. Четырнадцатилетний принц с удивительными волосами — каштановыми, отливающими рыжиной в свете огня. Он был спокоен и наблюдателен, его глаза — серо-голубые, в отличие от фиолетовых глаз кузенов — внимательно изучали Арию, но без враждебности, скорее с тихим любопытством. В нём чувствовалась та же мягкая уверенность, что и в его отце, Бейлоре. Ария невольно сравнивала их — отец и сын, оба излучали спокойную силу, которая не нуждалась в доказательствах. — Матарис, а ты почему не на охоте? — спросила Ария, чтобы вовлечь его в разговор. Матарис усмехнулся уголками губ. — Меня наказали. Лягушка в постели септы оказалась плохой идеей, как выяснилось. — Лучшая идея в этом замке за последние сто лет, — серьёзно сказал Эгг. — Септа злая. Она заставляет девочек плакать. — Септа выполняет свою работу, — мягко возразил Эймон. — Хотя методы у неё действительно... архаичные. Я пытался поговорить с отцом, но он сказал, что я слишком мал, чтобы учить взрослых. Ария рассмеялась — искренне, тепло. — Эймон, ты удивительный. Ты точно будешь мейстером? — Или великим мейстером, — скромно пожал плечами Эймон. — Если, конечно, Семеро позволят. — А Валарр? — спросила Ария, вспомнив старшего сына Бейлора. — Он тоже на охоте? Матарис кивнул, но в его глазах мелькнула тень. — Да. С Эйрионом. Повисла неловкая пауза. Эгг на коленях Арии поёжился, и она почувствовала, как его маленькие пальцы вцепились в её рукав. — Валарр... он хороший, — тихо сказал Эгг. — Но Эйрион плохой. Я не люблю Эйриона. — Эгг, — мягко, но твёрдо сказал Эймон. — Не стоит так говорить о брате. Семеро учат нас любить братьев. — А почему нет? — Эгг поднял голову, и в его глазах блеснуло упрямство. — Он злой и жестокий. Матарис и Эймон переглянулись. Ария почувствовала, как в груди закипает гнев. Маленький Эгг, такой доверчивый и открытый, и этот... этот выродок, который мучает детей и животных. Она прижала мальчика крепче. — Не бойся, Эгг, — прошептала она ему в макушку. — Я никому не дам тебя в обиду. Даже если этот кто-то — твой брат. И если Эйрион хоть пальцем тебя тронет... Она не договорила, потому что дверь библиотеки скрипнула и отворилась. На пороге стояла невероятно красивая женщина. Леди Джена Дондаррион. Ария замерла, мгновенно оценивая вошедшую. Та была подобна пламени — рыжие волосы, золотящиеся в свете свечей, яркая, живая красота, которая не тускнела с годами. Одета она была в темно-фиолетовое платье, богатое, но не крикливое, а на шее и в ушах мерцали серебряные серьги и подвески с молниями. В ней чувствовалась сила — тёплая и уверенная. Ария вдруг поняла, почему Бейлор женился именно на ней. Такая женщина могла стать опорой, другом, равным. Джена замерла на мгновение, увидев компанию у камина. Её глаза — серо-голубые, как у Матариса скользнули по сыну, по племянникам и остановились на Арии. В них мелькнуло удивление, но ни капли враждебности. Матарис встал, поклонившись матери. Эймон тоже поднялся, церемонно поклонившись. Эгг дёрнулся было слезть с колен Арии, но та удержала его. — Матушка, это принцесса Ария Мартелл, — представил Матарис. — Она... мы... мы сегодня познакомились. Джена шагнула в комнату, и дверь за ней мягко закрылась. Она улыбнулась — тепло, открыто. — Я знаю, кто она, — сказала Джена, подходя ближе. — Принцесса Ария. Дочь принца Марона и принцессы Дейнерис. Племянница моего свёкра. Добро пожаловать в Красный Замок, дитя. «Дитя». Ария не знала, обижаться ей на это или нет. Джена смотрела на неё с материнской теплотой, и это было так неожиданно после вчерашней стычки с Мейкаром, что Ария растерялась. — Леди Джена, — она слегка склонила голову, не вставая, чтобы не тревожить задремавшего было Эгга. — Простите, если мы нарушаем какие-то правила. Эгг показывал мне замок, и мы... забрели сюда. — Эгг, — Джена посмотрела на младшего племянника с ласковой укоризной. — Твой отец обыскался тебя. Он, наверное, уже все стены оббегал. Эймон кашлянул в кулак, пряча улыбку. Матарис отвернулся к камину, но Ария заметила, как дёрнулись его плечи. — Я пришла за Матарисом, — сказала Джена, присаживаясь на край скамьи рядом с сыном. — И, видимо, за вами двумя, безобразники. Уже поздно, вам давно пора быть в детской. — Мы в библиотеке, — резонно заметил Эймон. — Здесь мы учимся. Это полезно. — Полезно будет, если вы выспитесь и завтра сможете учиться дальше, — парировала Джена. Она перевела взгляд на Арию, и в её глазах мелькнуло что-то... одобрение? — А вы, принцесса, удивили меня. Я думала, вы будете скучать в своих покоях или наряжаться к ужину, а вы здесь, с детьми. — Дети лучше, чем взрослые, — честно сказала Ария. — Они не лгут. И не притворяются. — Мудрые слова для такой юной девушки, — Джена слегка склонила голову. — Сколько вам лет, принцесса? — Семнадцать. Почти восемнадцать. — Семнадцать, — повторила Джена. — Эймону девять. Эггу семь. А вы уже нянчитесь с ними, как опытная мать. — Она помолчала, и её голос стал мягче. — Это хороший знак. Ария не знала, что ответить. Ей было странно слышать похвалу от женщины, которая была женой Бейлора и, по сути, главой большой семьи. Джена излучала такое спокойное тепло, что Ария вдруг остро ощутила, как ей не хватает матери. — Завтра я собираюсь на прогулку в город, — неожиданно сказала Джена. — Хочу посмотреть, как идут дела в сиротском приюте у Великой Септы. Если хотите, присоединяйтесь. Дорнийской принцессе полезно знать, чем живёт столица. Да и мне будет компания. Ария удивлённо моргнула. — Вы... приглашаете меня? — Почему нет? — Джена пожала плечами. — Вы скоро станете частью нашей семьи. Пора привыкать. И потом, — она улыбнулась, — мне кажется, нам есть о чём поговорить. Например, о том, как вы умудрились за один день очаровать моего сына и обоих племянников. — Я их не очаровывала, — запротестовала Ария. — Мы просто... — Просто подружились, — закончил за неё Эгг, открывая глаза. — Она хорошая, тётя Джена. У неё кинжал из валирийской стали. Она обещала защищать меня от Эйриона. На мгновение в комнате повисла тишина. Джена и Матарис переглянулись. Эймон опустил глаза в книгу. Ария почувствовала, как напряглись маленькие плечи Эгга под её рукой. — Эйрион, — тихо сказала Джена, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Опять? — Он всегда такой, — буркнул Эгг. — Но Ария сказала, что если он тронет меня, она ему покажет, где зимуют раки. — Покажу, — подтвердила Ария с ледяным спокойствием. — И не только раков. Джена посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом кивнула, словно приняв какое-то решение. — Что ж, хорошо, что у Эгга теперь есть такой защитник. — Она встала. — А теперь, молодые люди, подъём. Матарис, ты проводишь братьев в детскую. И чтобы без приключений. — Да, матушка, — Матарис послушно встал. Эймон закрыл книгу и церемонно поклонился Арии. — Принцесса, благодарю за беседу. Надеюсь, мы продолжим. Ваши знания о Дорне весьма... освежающие. — Обязательно продолжим, — улыбнулась Ария. Эгг нехотя слез с её колен, но на прощание обнял её за шею и шепнул на ухо: — Ты завтра придёшь? Тётя Джена хорошая, правда. Иди с ней. А то я буду волноваться. — Приду, — пообещала Ария. — Иди уже, маленький лорд. Дети ушли с Матарисом. Джена задержалась в дверях, обернулась. — Завтра после завтрака. Я пришлю за вами служанку. — Я буду ждать, — кивнула Ария. *** Дверь закрылась, и библиотека погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском дров. Ария откинулась на спинку кресла, чувствуя странную усталость и такое же странное тепло. День, начавшийся с ярости и обиды, заканчивался... надеждой? Она не знала. Но впервые с момента приезда в эту холодную столицу она почувствовала, что не одна. Дверь снова открылась. Ария подняла глаза, ожидая увидеть вернувшуюся Джену или, может быть, слугу. Но на пороге стоял он. Мейкар. Принц был одет простую черную тунику без плаща и выглядел менее формально чем прошлым вечером. Он замер, увидев её. Видимо, тоже не ожидал никого застать. В руке он сжимал какой-то свиток, лицо было мрачнее тучи, на лбу блестела испарина — он действительно обыскался Эгга, как сказала Джена. На мгновение они застыли друг напротив друга. Тишина в библиотеке стала звонкой, напряжённой. — Вы, — выдохнул Мейкар. — Опять вы. Где мой сын? — Ушёл, — коротко ответила Ария, не двигаясь с места. — С леди Дженой и братьями. В детскую. — Что вы с ним делали? — Мейкар шагнул в комнату, и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. — Зачем вы его к себе таскаете? Что вы ему в голову вбиваете? — Я его не таскала, — Ария встала, расправляя плечи. Она была намного ниже его, но сейчас, в полумраке библиотеки, с горящими аметистовыми глазами, она казалась воплощением вызова. — Он сам меня нашёл. Утром. В подземельях, у черепа Балериона. — У черепа... — Мейкар сжал челюсти. — Вы таскаете моего семилетнего сына по подземельям? — Я там была одна. Он пришёл сам. Мы просто разговорились. Он умный мальчик, между прочим. Любознательный. Не то что некоторые. — Я запрещаю вам приближаться к моим детям! — рявкнул Мейкар, делая шаг к ней. — Запрещаете? — Ария горько усмехнулась. — Вы мне никто, принц Мейкар. Пока никто. И я буду общаться с теми, с кем хочу. Особенно с теми, кто не считает меня пустым местом только за то, что я не ваша покойная жена. — Не смейте о ней! — Мейкар рванул вперёд, нависая над ней, как башня. — А что вы мне сделаете? — Ария не отступила ни на шаг. Внутри всё дрожало, но гордость не позволяла показать страх. — Ударите? Придушите? Вы же мужчина, вы сильный. Убьёте дорнийскую принцессу в королевской библиотеке? Ваш отец будет в восторге. — Ты... — Мейкар дышал тяжело, с хрипом. — Ты мелкая, наглая... ты даже не женщина, ты ребёнок, который корчит из себя невесть что. Думаешь, если у тебя глаза красивые и язык подвешен, ты можешь со мной так разговаривать? — А что, нужно бояться и трястись? — Ария скрестила руки на груди. — Как все? Вы этого хотите? Чтобы я падала ниц и умоляла вас обратить на меня внимание? Так вот — не дождётесь! Вы мне не нравитесь, принц. Вы грубый, мрачный, невоспитанный медведь, который только и умеет, что рычать и пугать детей. Я вообще не понимаю, зачем я должна выходить за вас замуж. Может, вам и правда лучше найти какого-нибудь мальчика в борделе? Говорят, на Шёлковой улице таких полно. Молоденьких, покладистых, которые не будут перечить и напоминать о вашей покойной жене. Она сказала это и замерла, понимая, что перешла черту. Но остановиться уже не могла. Ярость клокотала в ней, выплёскиваясь наружу обжигающей волной. Мейкар побелел. Не покраснел, а именно побелел, так что шрамы от оспы стали видны отчётливее. Его глаза — тёмно-фиолетовые, почти чёрные от гнева — впились в неё с такой ненавистью, что, казалось, могли прожечь дыру. — Ты... — голос его упал до шёпота, но в этом шёпоте слышалась такая угроза, что у Арии кровь застыла в жилах. — Ты, маленькая дрянь. Ты хоть понимаешь, что говоришь? Он сделал шаг, потом ещё один. Ария отступила к камину, упёрлась спиной в тёплый камень. Дальше было некуда. Мейкар приблизился вплотную. Его рука взметнулась и схватила её за подбородок. Пальцы — грубые, мозолистые, горячие — сжали её щёки, заставляя поднять лицо. Он наклонился так близко, что она чувствовала его дыхание, пахнущее вином и гневом. — Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, когда я с тобой разговариваю. Ария смотрела. В её аметистовых глазах полыхала такая же ненависть, как и в его. Ни капли страха. Только чистая ярость. Мейкар смотрел в это лицо — овальное, с мягкими скулами, тонким подбородком, полными, чётко очерченными губами. Фарфоровая кожа, тёмные кудри, обрамляющие лицо, и две серебряные пряди у висков, словно светящиеся в полумраке. Большие миндалевидные глаза с густыми ресницами смотрели на него с вызовом, но где-то в глубине, под слоями гордости и гнева, он уловил... что-то другое. Тонкое. Ранимое. Будь оно всё проклято — она была красива. Опасной красотой. И это бесило его ещё больше. Если бы она была дурнушкой, если бы в ней не было этого огня, этой дерзости, этого вызова — всё было бы проще. Он мог бы игнорировать её, запереть в каких-нибудь дальних покоях, забыть, как страшный сон. Но она смотрела на него, и в её глазах горело пламя, которое он не мог погасить. — Ты не стоишь и мизинца моей жены, — процедил он сквозь зубы, вдавливая слова в её лицо. — Ты никто. Пустое место. Дорнийская выскочка, которую навязали мне ради политики. Не смей даже думать, что ты можешь занять её место. Не смей приближаться к моим детям. И если ты ещё раз посмеешь сказать хоть слово о ней или о... о том, что ты сказала, я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась. В глазах Арии мелькнуло что-то — не страх, нет. Что-то другое. Обида? Боль? Но она тут же спрятала это за стеной ненависти. И в следующую секунду её рука взметнулась, вцепилась в его запястье, а зубы впились в его ладонь. Мейкар взревел и отдёрнул руку. На ладони, у основания большого пальца, ярко алел след от укуса, проступила кровь. Ария отскочила в сторону, метнулась к двери, на мгновение замерла на пороге, обернувшись. Её глаза горели, щёки пылали, дыхание сбилось. — Седьмое пекло, пошёл ты, Мейкар Таргариен, — выдохнула она. — И весь ваш холодный, мёртвый замок вместе с тобой. Дверь захлопнулась, заглушив его рык. *** Мейкар остался один в библиотеке. Он стоял, тяжело дыша, глядя на свою окровавленную ладонь. Кровь капала на каменный пол, смешиваясь с пылью. В висках стучало, в груди клокотала ярость, но сквозь неё пробивалось что-то другое, чему он не мог найти названия. — Чтоб тебя дракон сожрал, — прошептал он, глядя на дверь, за которой скрылась Ария. Но проклятие прозвучало глухо, без обычной силы. *** Джена стояла за тяжёлой портьерой у входа в библиотеку, прижав к груди забытую книгу, за которой вернулась. Она видела всё. Слышала всё. И теперь, глядя на брата мужа, стоящего посреди залитого лунным светом зала с окровавленной рукой, она поняла то, что поняла уже давно. Эта девочка либо сожжёт Мейкара, либо он её. Третьего не дано. Джена бесшумно отступила в тень коридора и пошла прочь, так и не показавшись. Сейчас не время. Но завтра, на прогулке, она обязательно поговорит с этой бесстрашной змейкой, которая укусила дракона и выжила.