Дракон, который поглотил солнце

Ремарка от автора: предварительно прошу ознакомиться с предупреждениями Красный Замок. Ария никогда не была жертвой. В Дорне она усвоила это с детства — если ты покажешь слабость, тебя сожрут. Если промолчишь на оскорбление — завтра получаешь плевок в лицо. Если не ответишь на удар — послезавтра тебя убьют. Поэтому она не молчала. Эйрион начал войну. Он хотел уничтожить её — медленно, методично, с наслаждением. Он распускал слухи, порочащие её честь. Он шептал за её спиной грязные намёки. Он смотрел на неё так, будто она была вещью, которую можно сломать. Он ошибался. Ария умела мстить. Этому её тоже научили в Дорне — тихо, умно, не оставляя следов. Она начала с малого. Первыми пострадали слуги, которые разносили сплетни. Ария не унижалась до ссор с ними. Она просто узнала их слабые места — у кого муж пропил всё до нитки, у кого дочь мечтает выйти замуж, у кого сын хочет поступить на службу к кому-то из знати. И начала раздавать маленькие милости. Монетку здесь, доброе слово там, рекомендацию кому-то из стражников — приглядеть за сыном. Через неделю слухи изменились. Теперь шёпотом передавали не про распутную дорнийку, а про принца Эйриона, который слишком любит смотреть на служанок. Про его странные игры с животными. Про то, как он однажды избил оруженосца за то, что тот плохо начистил сапоги. Эйрион чувствовал, как почва уходит из-под ног, но не мог понять, кто враг. Потом Ария взялась за стражу. Она не флиртовала с ними — это было бы слишком вульгарно и не в её стиле. Она просто запоминала имена, интересовалась семьями, иногда останавливалась поболтать с теми, кто нёс службу у детских покоев. Она была принцессой, но вела себя просто — и это подкупало. — Ваше высочество, а правда, что в Дорне змеи по улицам ползают? — спросил однажды молодой стражник с рыжей бородой. — Правда, — улыбнулась Ария. — Но они умные. Кусают только тех, кто сам лезет. Стражник засмеялся и потом долго рассказывал товарищам, какая дорнийская принцесса простая и весёлая. Эйрион терял опору. Он чувствовал, что его собственная игра оборачивается против него, но не понимал, как. Он злился, срывался на слугах, и это тут же становилось известно всем. Ария действовала через детей. Эймон, умный и наблюдательный, сам приносил ей новости о брате. Не потому, что она просила — он просто считал, что она должна знать. Матарис, молчаливый и спокойный, иногда ронял фразы, которые помогали понять, что замышляет Эйрион. А Эгг... Эгг был её главным оружием. Маленький принц боготворил Арию. Он рассказывал ей всё, что видел и слышал, потому что доверял ей безгранично. И однажды он сказал то, что стало переломным. — Ария, а почему Эйрион говорит, что ты хочешь его убить? — спросил Эгг, сидя у неё на коленях. — Что? — Ария замерла. — Он папе говорил. Я слышал. Сказал, что ты строишь козни и хочешь, чтобы его наказали. И что ты всем про него плохое рассказываешь. А папа ничего не ответил. Только смотрел на него странно. Ария задумалась. Эйрион пытался перевести стрелки. Обвинить её в том, чем занимался сам. Классический приём — но опасный. Если Мейкар поверит... Она начала действовать осторожнее. Вместо прямых намёков — молчание. Вместо разговоров со стражей — просто улыбки. Вместо сплетен — демонстративная доброта к тем, кого Эйрион обижал. Когда он в очередной раз накричал на служанку, Ария подошла к девушке, утешила её и дала монетку. Служанка плакала от благодарности. К вечеру весь замок знал, что принц Эйрион — зверь, а дорнийская принцесса — ангел. Эйрион бесился. Он чувствовал, как его собственная сеть опутывает его самого. Он пытался газлайтить её — при встречах говорил сладким голосом: — Принцесса, я слышал, вы плохо спите? Может, прислать вам снотворное? Я забочусь о вашем здоровье. Или: — Вы так похудели, принцесса. Вас кто-то тревожит? Если кто-то обижает — скажите мне, я разберусь. Ария смотрела на него с ледяной вежливостью и отвечала: — Благодарю за заботу, принц. Но мне хорошо. А вот вы выглядите усталым. Наверное, совесть мучает? Эйрион скрежетал зубами, но при людях продолжал улыбаться. Он попытался подставить её перед Мейкаром. Однажды, когда они завтракали все вместе, он вдруг сказал: — Отец, а ты знаешь, что принцесса Ария вчера допоздна гуляла по замку? Одна. Я волновался, не случилось ли чего. Мейкар поднял глаза на Арию. В его взгляде был вопрос. Ария спокойно ответила: — Я ходила в детскую. Эгг не мог уснуть, просил почитать. Если принц Эйрион считает это предосудительным, я могу в следующий раз взять его с собой. Пусть тоже послушает сказки. Эгг, сидевший рядом, подтвердил: — Ария читала мне про драконов! Очень страшно было, но она меня успокоила. Мейкар перевёл взгляд на сына. Холодно. Оценивающе. — Эйрион, — сказал он коротко. — Занимайся своими делами. Эйрион побелел от злости. Его план провалился. Но в его глазах зажглось что-то страшное. Что-то, от чего у Арии по спине пробежал холодок. Теперь он не просто хотел её уничтожить — он хотел раздавить. *** Это случилось через три дня. Вечер опустился на Красный Замок внезапно, как это бывает только поздней осенью — ещё минуту назад солнце золотило башни, а через миг уже сгустились сумерки, и коридоры погрузились в лиловый полумрак. Ария возвращалась из детской. Эгг наконец уснул, утомлённый дневными играми, и она шла к себе, чтобы тоже лечь пораньше. У неё болела голова — последние недели постоянного напряжения давали о себе знать. Коридор был пуст. Только редкие факелы на стенах разгоняли тьму, да где-то вдалеке слышались шаги стражников. Она завернула за угол и поняла, что ошиблась. Вместо знакомого перехода, ведущего к её покоям, она оказалась в какой-то боковой галерее, которую раньше не замечала. Наверное, надо было повернуть раньше. Она развернулась, чтобы вернуться, но из темноты выступила фигура. Эйрион. Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался. В полумраке его красивое лицо казалось вырезанным из слоновой кости — точеные черты, серебристо-золотые волосы, бледная кожа. Но глаза... глаза горели безумным огнём. — Принцесса, — протянул он, шагнув вперёд. — Какая встреча. И в такой поздний час. Одна. Без сопровождения. — Пропустите, принц, — Ария шагнула в сторону, пытаясь обойти его. Но он оказался быстрее. Его рука метнулась и схватила её за запястье — больно, до хруста. — Не так быстро, — прошептал он, приближаясь. — Мы так давно не говорили по душам. А я столько хочу тебе сказать. — Отпусти, — голос Арии был твёрдым, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Отпусти, или завтра весь замок будет знать... — Что? — он засмеялся — тихо, страшно. — Что принц Эйрион разговаривал со своей будущей мачехой? Никто не поверит тебе, дорнийская шлюха. Все уже знают, какая ты. Я позаботился. Он дёрнул её, и она вскрикнула, ударившись плечом о стену. Он тащил её куда-то в темноту, в боковой проход, которого она не видела. Ария пыталась вырваться, но его пальцы впивались в её кожу, оставляя синяки. — Помогите! — крикнула она, но крик вышел тихим, сдавленным. — Кричи, кричи, — прошептал Эйрион, открывая какую-то дверь. — Стражники далеко, а слуги знают: если услышат крики из моих покоев — не суются. Я проверял. Он втолкнул её в комнату. Это была небольшая спальня — видимо, одна из гостевых, давно не используемая. Пыльная, тёмная, с занавешенными окнами и огромной кроватью в углу. Единственный свет проникал из окна — луна ещё не взошла, и только звёзды тускло мерцали в вышине. Ария отлетела к стене, ударилась спиной и замерла, тяжело дыша. Эйрион стоял в дверях, загораживая выход, и смотрел на неё. Смотрел так, как смотрят на добычу — хищно, голодно, безумно. — Знаешь, — сказал он, медленно приближаясь, — я долго ждал этого момента. Ты думала, я прощу тебе то унижение? Думала, я забуду, как ты выставила меня дураком перед отцом? Перед всем замком? — Ты сам себя выставил, — выдохнула Ария, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия, выхода, хоть чего-нибудь. — Ты — трус, который мстит женщинам и детям. — Трус? — он шагнул ближе. — Я? Я — дракон, девочка. А ты... ты просто дорнийская шлюха. Таких, как ты, мой прапрадед сжигал тысячами. Он рванул вперёд, схватил её за горло и прижал к стене. Его пальцы сжимались, перекрывая дыхание. Ария захрипела, вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку, но он был сильнее. Намного сильнее. — Красивая, — прошептал он, глядя на неё в упор. — Очень красивая. Я смотрел на тебя все эти недели и думал: как повезло моему отцу. Такая красотка ему досталась. Но знаешь что? — он приблизил лицо к её лицу, и его дыхание обжигало. — Я попробую тебя первым. До него. А когда закончу — ты уже не будешь такой гордой. Ты будешь сломанной куклой, которую он даже не захочет брать. — Нет... — прохрипела Ария. — Да, — он усмехнулся и отпустил её горло, но тут же схватил за платье. Ткань затрещала. Ария закричала, но крик оборвался, когда он зажал ей рот ладонью. Его свободная рука рвала её одежду — раз, другой, третий. Платье распалось, обнажая плечи, грудь, тонкую сорочку. — Семеро, какая грудь, — выдохнул Эйрион, глядя на неё. Фарфорово-белая, полная, идеальной формы — она вздымалась в такт её паническому дыханию. Он провёл рукой по её коже, сжимая, сдавливая, оставляя красные следы. Ария билась в его руках, но он был слишком силён. Он прижимал её к стене, наваливаясь всем телом, и его руки шарили по её телу — грубо, жадно, невыносимо. — Тише, тише, — шептал он, целуя её шею — влажно, горячо, омерзительно. — Не сопротивляйся, будет легче. Ты же дорнийка, вы все шлюхи. Помнишь песню? — он засмеялся, продолжая ласкать её грудь. — "У дорнийца жена хороша и нежна, поцелуй её сладок, как мёд..." Я хочу попробовать этого мёда, девочка. Везде ли ты такая медовая? Его рука скользнула ниже, под остатки платья, по животу, к бедру. Ария забилась сильнее, но он только рассмеялся. — Дёргайся, дёргайся, мне так даже приятнее. Он прижался к ней, и она почувствовала его возбуждение через одежду. К горлу подступила тошнота. Слёзы текли по щекам, но она даже не замечала их. Эйрион целовал её плечи, шею, ключицы, бормоча что-то грязное, несвязное. Его пальцы впивались в её тело, оставляя синяки. Он был везде — огромный, сильный, безумный, и не было спасения. Но в какой-то момент он ослабил хватку. На одно мгновение. Всего на одно — когда он отвлёкся, чтобы стянуть с неё остатки сорочки. Этого хватило. Ария рванулась со всей силы, вложив в это движение всю ярость, весь страх, всю ненависть, что копились неделями. Она ударила его головой в лицо — куда-то в подбородок, в нос, не разбирая. Эйрион взвыл и отшатнулся, схватившись за лицо. Ария не ждала. Она метнулась к двери, рванула её, выскочила в коридор и побежала. Она не знала, куда бежит. В голове было пусто, только сердце колотилось где-то в горле, и в ушах звенело. Она бежала босиком по холодному камню, прижимая к груди остатки платья, не чувствуя ни боли, ни холода, ничего. Коридоры мелькали, факелы проносились мимо, и вдруг впереди показалась знакомая дверь. Дверь в кабинет Бейлора. Ария влетела внутрь, не постучавшись, не предупредив, просто рухнула внутрь и замерла. Бейлор сидел за столом при свечах, разбирая какие-то бумаги. Увидев её, он вскочил, опрокинув кресло. — Принцесса? Что... Семеро, что случилось?! Ария стояла перед ним — в разорванном платье, с голыми плечами, с синяками на шее и груди, с безумными глазами и трясущимися губами. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывался только хрип. Она просто дрожала. Всем телом. Мелко, неудержимо, как в лихорадке. Бейлор шагнул к ней, протянул руку, но она отшатнулась, вжалась в стену, глядя на него с животным ужасом. — Тише, тише, — он замер, не приближаясь, говорил мягко, как с раненым зверем. — Я не трону вас. Слышите? Я не трону. Вы в безопасности. Здесь никто вас не тронет. Ария смотрела на него и медленно, очень медленно узнавала. Это не Эйрион. Это Бейлор. Добрый, спокойный Бейлор. Он не сделает больно. Она сделала шаг вперёд и рухнула бы, если бы он не подхватил её. Бейлор прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит, как бьётся её сердце, как она вцепилась в него, боясь отпустить. — Джена, — сказал он стражнику, который замер в дверях. — Немедленно приведи леди Джену. Бегом. Стражник сорвался с места. Бейлор держал Арию, не зная, что делать. Она была холодной, как лёд, и дрожала так сильно, что у него самого зубы стучали от этой дрожи. Он накинул на неё свой плащ, укутал, прижал к себе и гладил по голове, шепча что-то бессвязное, успокаивающее. — Всё хорошо. Всё хорошо. Вы живы. Вы в безопасности. Всё будет хорошо. Она не отвечала. Только дрожала и сжимала его плащ побелевшими пальцами. Джена влетела через несколько минут — запыхавшаяся, бледная, но собранная. Она оценила ситуацию мгновенно, как умела только она. — Бейлор, иди, — сказала она твёрдо. — Я справлюсь. — Я должен найти Мейкара, — Бейлор передал Арию жене. — Он должен знать. — Знать — что? — Джена уже усаживала Арию в кресло, укутывала пледом, говорила с ней тихо и спокойно. — Что произошло? — Эйрион, — выдохнула Ария. Голос её был хриплым, чужим. — Эйрион... он... Она не договорила, но Бейлор и Джена поняли. Бейлор вышел, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он шёл к брату, и в груди его горела такая ярость, какой он не испытывал никогда в жизни. Эйрион. Его племянник. Мальчик, которого он когда-то качал на руках. Он посмел... Дверь покоев Мейкара распахнулась от пинка. Мейкар сидел в кресле у камина, как обычно, с кувшином вина. Увидев брата, он нахмурился — никогда Бейлор не входил вот так, без стука. — Что случилось? — Иди за мной, — голос Бейлора был страшным. Таким Мейкар не слышал его никогда. — Сейчас. — Что? — Иди. Мейкар встал, не задавая больше вопросов. Что-то в лице брата говорило о том, что случилось непоправимое. Они прошли через коридоры — молча, быстро, не глядя друг на друга. Стража шарахалась от них, чувствуя исходящую угрозу. Бейлор распахнул дверь своего кабинета и шагнул внутрь. Мейкар вошёл следом и замер. Ария сидела в кресле у камина, закутанная в плед. Рядом стояла Джена и держала её за руку. Лицо Арии было белым, как мел, на шее и плечах багровели синяки — отпечатки пальцев, жадно сжимавших её кожу. Платье... того, что от него осталось, почти не было. Ария подняла глаза и посмотрела на Мейкара. Это был не тот взгляд, к которому он привык. Не ненависть, не ярость, не вызов. В её аметистовых глазах плескался животный, первобытный ужас. Она смотрела на него и не видела. Она видела того, кто это сделал. И боялась. Мейкар стоял, не в силах пошевелиться. Внутри него что-то оборвалось. Что-то важное. Что-то, что он не знал, как назвать. — Кто, — спросил он. Это не был вопрос. Это было утверждение. Требование. Приговор. Тишина длилась вечность. Потом Джена сказала тихо, глядя на него: — Эйрион. Мейкар закрыл глаза. На одно мгновение. А когда открыл — в них не осталось ничего человеческого. Он развернулся и вышел. Бейлор двинулся было за ним, но Джена остановила его взглядом. Этот разговор должен был состояться без свидетелей. Ария смотрела на дверь, за которой исчез Мейкар, и дрожала. Она не знала, что теперь будет. Но впервые за долгое время ей показалось, что чудовище, которое она так ненавидела, может оказаться не самым страшным в этом замке.