Дракон, который поглотил солнце

Красный Замок. Красный Замок жил своей жизнью — размеренной, вечной, неизменной. Слуги поднимались затемно, чтобы разжечь камины в покоях господ, стражники сменяли друг друга на постах с монотонностью хорошо отлаженного механизма, повара на кухнях начинали готовить завтрак, когда первые лучи солнца ещё только золотили шпили башен. Запах свежего хлеба смешивался с ароматом дыма от факелов, звон посуды — с приглушёнными голосами и шагами по каменным коридорам. В прачечной женщины стирали бельё, перетирая его до белизны, и болтали без умолку. В конюшнях конюхи чистили лошадей и перебрасывались новостями. В кладовых экономки подсчитывали запасы и делились сплетнями с теми, кто заходил за провизией. Сплетни были единственным развлечением для тех, кто жил в тени знати. И в последние дни сплетен было много. — Ты видела? — шепталась пожилая прачка, выкручивая мокрую простыню. — Опять этот молодой принц в саду с дорнийкой. Сидят рядышком, фруктами угощает... — А то! — подхватывала молодая служанка, раскладывая бельё для сушки. — Каждый день приходит. И смотрит на неё... ой, смотрит! Прямо глаз не отводит. — А она? — А она — краснеет, как маков цвет. Я сама видела вчера — он ей руку подал, когда она с камня вставала, и она аж замерла вся. И руку не отняла. — Ох, не к добру это, — качала головой третья. — Она же невеста принца Мейкара. А с сыном Бейлора... того и гляди, грех выйдет. Если уже не вышел. — Грех не грех, а парень видный, — вздыхала молодая. — И молодой, не то что его дядя. Тот как медведь — старый да лохматый. А этот — красавец писаный. — Тсс! — шикала старшая. — Услышат — головы оторвут. Тут такие дела творятся, что лучше язык за зубами держать. Слыхали, что с принцем Эйрионом-то стало? Уехал куда-то, и никто не знает куда. А девка эта дорнийская неделю из покоев не выходила. Тут что-то нечисто. — А говорят, — понижала голос молодка, оглядываясь, — говорят, это он на неё полез. Эйрион-то. А принц Мейкар его и поймал, и так отлупил, что тот еле живой остался. А потом в ссылку отправили. — Да ну? — ахали остальные. — Быть не может! — Может, не может, а Эйриона нет, а она сидит в саду с Валарром. Вот и думай. Сплетни текли по замку, как вода по трубам — из прачечной на кухню, с кухни в кладовые, из кладовых к стражникам, от стражников к прислуге знати. Обрастали подробностями, приукрашивались, превращались в скабрёзные истории, в которых Ария была то роковой соблазнительницей, то невинной жертвой, то хитрой интриганкой, а Валарр — то влюблённым рыцарем, то глупым мальчишкой, то коварным соблазнителем. Никто не знал правды. Но все были уверены, что знают. *** Джена услышала эти сплетни утром, когда зашла в детскую проведать девочек. Её фрейлина, молодая девушка из хорошего дома, но с длинным языком, сообщила ей «по секрету», что «весь замок только и говорит о принце Валарре и дорнийской принцессе». — Леди Джена, я бы не стала беспокоить вас по пустякам, но люди говорят... говорят, что они встречаются тайно, что он приносит ей цветы, что они сидят в саду часами, что они тайные любовники, что Ария понесла от Валарра, и что принц Мейкар уже в ярости и что он рогоносец... Джена выслушала, кивнула с каменным лицом и отпустила фрейлину. А потом медленно выдохнула, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Она знала, что Валарр ходит в сад. Она сама благословила его на это — как друга, как утешителя, как родственника. Но то, что делали с этой дружбой сплетни, превращая её в нечто грязное и постыдное, было опасно. Опасно для Арии, которую и так едва не сломали. Опасно для Валарра, чья репутация наследника должна быть безупречной. Опасно для Мейкара, который только начал оттаивать. Она нашла Бейлора в его кабинете. Муж сидел над бумагами, но взгляд его был рассеянным — он тоже думал о чём-то своём. Джена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сказала без предисловий: — Нам нужно поговорить о Валарре и Арии. Бейлор поднял голову. В его разноцветных глазах мелькнула тревога. — Что случилось? — Сплетни, — коротко ответила Джена. — Весь замок только и говорит, что они любовники. Что встречаются тайно. Что Валарр заделал ребенка Арии. Что ты, я, Мейкар — все в неведении, а они крутят роман прямо у нас под носом. Что Мейкар — рогоносец. — Это неправда, — твёрдо сказал Бейлор. — Ты знаешь Валарра. Он не... — Я знаю, — перебила Джена. — Я знаю своего сына. Он благороден, честен и ни за что не переступит черту. Но сплетням плевать на правду. Сплетни живут своей жизнью. И если мы не остановим их сейчас, они уничтожат Арию. Уничтожат Валарра. Уничтожат всё, что мы с таким трудом строим. Бейлор молчал долго. Потом откинулся на спинку кресла и потёр переносицу — жест, который выдавал в нём усталость и тревогу. — Что ты предлагаешь? — Я предлагаю прекратить это, — Джена подошла к столу и села напротив мужа. — Пока не поздно. Пока они не влюбились друг в друга по-настоящему. Пока Мейкар не узнал и не взорвался. Пока... — Они уже, — тихо сказал Бейлор. — Что? — Влюбились, — повторил он. — Я вижу это. Валарр смотрит на неё так, как я когда-то смотрел на тебя. А она... она ещё не понимает, что чувствует, но это придёт. Если мы не вмешаемся. Джена сжала губы. Она знала, что муж прав. Видела это каждый раз, когда Валарр смотрел на Арию. Видела в его глазах то же, что видела когда-то в глазах Бейлора — тихую, всепоглощающую нежность, которая не обещает ничего хорошего, если останется без ответа. — Тогда нужно звать Киру, — сказала она. Голос её был ровным, но в глазах мелькнула боль. Материнская боль. Бейлор кивнул. — Я надеялся, что это не понадобится. Что Кира выйдет замуж за кого-то другого, что обстоятельства изменятся, что... — Он вздохнул. — Но обстоятельства не изменились. Тирош ждёт. И если мы хотим сохранить союз и спасти сына... — То Валарр должен жениться на ней, — закончила Джена. — И чем раньше она приедет, тем лучше. Пока Ария не заняла слишком много места в его сердце. Бейлор смотрел на жену долго, изучающе. Потом взял её руку в свою. — Ты согласна? — Я мать, — ответила Джена. — Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. Но я также леди этого замка и часть этой семьи. И я понимаю, что счастье одного не должно разрушать всё вокруг. Если Кира сможет дать ему счастье — я буду рада. Если нет... — Она покачала головой. — Мы будем решать проблемы по мере поступления. — Я скажу отцу сегодня же, — сказал Бейлор. — Пусть отправляет весточку в Тирош. Кира приедет через неделю-другую. — До свадьбы Арии и Мейкара? — Да. И после неё останется. Познакомится с Валарром. А там... посмотрим. Джена кивнула и поднялась. — Я поговорю с Валарром. Не напрямую, но... подготовлю его. — Он не захочет. — Знаю. Но это не выбор, Бейлор. Это долг. Она вышла, оставив мужа в тяжёлых раздумьях. За окном моросил дождь — холодный, осенний, бесконечный. *** Через два дня погода неожиданно улучшилась. Дождь прекратился, тучи рассеялись, и солнце залило замок бледным, но всё же тёплым светом. Мейкар, который последние дни казался почти спокойным, вдруг появился в покоях Арии с предложением, от которого у неё перехватило дыхание. — Прогулка верхом, — сказал он коротко. — Ты, я, Эгг. За пределы замка. Хочешь? Ария смотрела на него, не веря своим ушам. За пределы замка? После недель, проведённых в четырёх стенах? После всего, что случилось? — Да, — выдохнула она. — Очень. Мейкар кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на довольство. — Через час у конюшни. Одевайся теплее. Он ушёл, а Ария заметалась по комнате, не зная, что надеть, что взять, как подготовиться. Впервые за долгое время она чувствовала не страх, не тревогу, а простое, чистое волнение. Как в детстве, когда отец обещал взять её на прогулку. Через час она стояла у конюшен, закутанная в тёплый плащ поверх дорожного платья. Рядом с ней нетерпеливо перебирал ногами Эгг, одетый в курточку и смешную шапку, из-под которой выбивались серебряные вихры. — Ария, Ария, я на пони поеду! — кричал он, подпрыгивая. — Папа обещал! Самого лучшего пони! Пони и правда был хорош — гнедой, лохматый, с умными глазами. Рядом с ним конюхи держали двух других лошадей. Ария замерла, увидев их. Белая кобыла, которую подвели к ней, была совершенством. Высокая, тонконогая, с длинной изогнутой шеей и большими тёмными глазами, она казалась сошедшей с древних фресок, которые Ария видела в детстве в одном из дорнийских дворцов. Её шерсть отливала серебром, грива струилась шёлком, а каждое движение было исполнено такой грации, что дух захватывало. — Из Пентоса, — сказал подошедший Мейкар. — Самая быстрая и выносливая. Она твоя. Ария смотрела на него с удивлением. — Моя? — Подарок, — он пожал плечами, делая вид, что это пустяк. — Ты любишь лошадей, ты говорила. А эта — лучшая. Она не знала, что сказать. Просто протянула руку и погладила тёплую морду. Кобыла фыркнула и ткнулась носом ей в ладонь. — Спасибо, — прошептала Ария. — Она прекрасна. Мейкар кивнул и направился к своему коню. Тот был под стать всаднику — огромный, чёрный, с мощной грудью и густой гривой, ниспадающей на лоб. Жеребец, тяжеловесный и величественный, смотрел на мир с философским спокойствием. Мейкар вскочил в седло легко, будто делал это всю жизнь, и чёрный гигант послушно тронулся с места. — Вперёд, — скомандовал он. — Эгг, не отставай. Они выехали за ворота замка, и Ария вдохнула полной грудью. Воздух за стенами был другим — свежим, влажным после недавних дождей, пахнущим мокрой землёй и травой. Серое небо нависало над ними, но дождя не было, только прохладный ветер трепал волосы. Эгг на своём пони скакал впереди, то и дело оглядываясь и выкрикивая: — Смотрите! Там большая птица! А можно туда? — Не уезжай далеко! — кричал ему Мейкар. — И держись ближе к дороге! — Папа, а почему небо серое? — летел очередной вопрос. — Потому что облака. — А почему облака? — Потому что будет дождь. — А почему вода не падает? — Скоро будет. — А когда? Мейкар вздыхал, но отвечал. Терпеливо, спокойно, без той привычной грубости, которая всегда сопровождала его разговоры со взрослыми. Ария ехала рядом и слушала, и на душе у неё становилось тепло. Она смотрела на них — огромного, мрачного Мейкара на чёрном коне и маленького Эгга на пони, который сыпал вопросами без остановки — и видела то, чего не замечала раньше. Любовь. Грубую, неуклюжую, невысказанную, но настоящую. Мейкар любил своего младшего сына. И это делало его... человечнее. — Папа, а можно я поеду быстрее? — заныл Эгг. — Мой пони хочет бежать! — Нет, — ответил Мейкар. — Но я хочу! — Хотеть не вредно. Ария фыркнула, пряча улыбку. Эгг надулся, но спорить не решился. Они проехали через небольшую рощу, где ветви деревьев сплетались над головой, образуя зелёный свод, и выехали к полю. Здесь ветер дул сильнее, и Ария придержала кобылу, наслаждаясь свободой. Они ехали молча, слушая шум ветра и редкие птичьи крики. Эгг вскоре утомился и перестал задавать вопросы, только сидел на пони, свесив голову и явно клюя носом. — Засыпает, — заметила Ария. — Вижу, — Мейкар придержал коня, поравнялся с сыном и легко, будто Эгг ничего не весил, перехватил его с пони и усадил перед собой. Эгг что-то пробормотал, прижался к отцу и мгновенно уснул. Мейкар укутал его полами своего тяжёлого плаща, укрыл от ветра и придержал одной рукой. Они ехали назад в замок под серым небом, и Ария чувствовала усталость во всём теле — приятную, здоровую усталость после долгой прогулки. Она улыбалась ветру, лошади, спящему Эггу и даже Мейкару, который ехал рядом, погружённый в свои мысли. Впервые за долгое время ей было хорошо. Просто хорошо. Без страха, без боли, без вопросов. Если бы она знала, что это последние дни её спокойной жизни…