Дракон, который поглотил солнце

Красный Замок. Вечер. Вечер спустился на Красный Замок медленно, как это всегда бывает после дождливого дня — тучи нехотя расступились, выпустив багровый закат, и последние лучи солнца окрасили мокрые башни в кроваво-золотые тона. В малой трапезной зажгли сотни свечей, и их отражения плясали в полированном серебре посуды, в хрустале бокалов, в драгоценных камнях на пальцах присутствующих. Сегодняшний ужин был особенным. Официальным. В честь прибытия леди Киры из Тироша — дочери одного из влиятельнейших магистров Вольного Города, будущей невесты принца Валарра. Стол накрыли парадно, слуги облачились в лучшие ливреи, и даже суровые стражники у дверей стояли чуть прямее обычного. Дейрон сидел во главе стола, как всегда, с доброй, чуть усталой улыбкой на лице. Справа от него — Джена в тёмно-фиолетовом, с непроницаемым лицом и прямой спиной. Слева — Бейлор, спокойный и величественный, как скала. Дальше — Мейкар, мрачный и молчаливый, с кубком вина. Марон — напротив, с хитринкой в янтарных глазах, наблюдающий за происходящим с видом кота, которому подали блюдце сметаны. Валарр — рядом с матерью, безупречно вежливый, безупречно спокойный... и безупречно пустой. И две женщины, которые стали центром этого вечера, сами того не желая. Ария сидела между Эггом и Матарисом, и её платье притягивало взгляды. Перламутрово-белое, дорнийского покроя — струящийся шёлк, который облегал фигуру и ниспадал мягкими складками к ногам. Глубокий вырез на спине, открывающий фарфоровую кожу, узкие рукава, расшитые мелкими жемчужинами. Тёмные кудри были убраны в сложную причёску, из которой у лица свободно спадали две серебряные пряди. В свете свечей она казалась призраком — прекрасным, хрупким, почти нереальным. Кира сидела напротив, и её наряд был вызовом всему, что окружало. Золотое платье в тирошийском стиле — тяжёлый парчовый шёлк, расшитый золотыми нитями так густо, что ткань горела, как второе солнце. Глубокое декольте открывало плечи и тёмную кожу, на которой драгоценности смотрелись особенно выигрышно. Розовые волосы, уложенные в высокую причёску, ниспадали отдельными локонами, касаясь обнажённых плеч. Она улыбалась, сверкая янтарными глазами, и казалось, что в комнате стало светлее. Контраст был разительным. Лёд и пламя. Луна и солнце. — Леди Кира, — начал Дейрон, поднимая кубок. — Позвольте поднять тост за ваше прибытие. Пусть ваше пребывание в Красном Замке будет долгим и счастливым. — О, ваша милость! — Кира подхватила кубок с грацией, которую не могли скрыть даже её театральные жесты. — Вы так добры! Я уже чувствую себя как дома. Правда, у нас в Тироше всё немного... ярче. Но здесь тоже красиво. По-своему. Сурово. Мужественно. — Она обвела взглядом присутствующих мужчин и хихикнула. Джена чуть приподняла бровь, но промолчала. Бейлор спокойно улыбнулся. Мейкар даже не шелохнулся. Марон хмыкнул в кубок, пряча усмешку. Эта девчонка ему уже начинала нравиться. Яркая, эпатажная, совершенно не вписывающаяся в рамки — она напоминала ему ярких птиц с Летних Островов, которых он видел в детстве. Такие же пёстрые, такие же шумные, такие же... опасные в своей кажущейся безобидности. Он видел её насквозь. За этой болтовнёй, за этими театральными жестами, за этой показной глупостью прятался острый ум. Хищница. Лисица в ярких перьях. Интересно, заметила ли это Ария? Ария же сидела молча, с вежливой улыбкой на губах, и наблюдала. Она не знала, чего ждать от этой девушки. Кира была... слишком. Слишком яркая, слишком громкая, слишком уверенная в себе. Такие люди обычно раздражали Арию. — Принцесса Ария! — вдруг воскликнула Кира, поворачиваясь к ней. — Я столько о вас слышала! Вы из Дорна, да? Я обожаю Дорн! У нас в Тироше даже есть квартал, где живут дорнийцы. Там готовят такую острую еду, что у меня один раз слёзы текли час. Но это было восхитительно! — Дорнийская кухня действительно... своеобразна, — ответила Ария сдержанно. — Не все её выдерживают. — О, я всё выдерживаю! — Кира махнула рукой. — Вы тоже такая? Дорнийцы ведь знамениты своим упрямством. — Можно и так сказать, — Ария улыбнулась. — Мы просто умеем добиваться своего. Эгг, сидевший рядом с Арией, дёргал её за рукав и шептал: — Ария, а почему у неё волосы розовые? Она их красит? А можно мне тоже такие? — Тихо, маленький лорд, — шепнула Ария. — Потом спросишь. — Я всё слышу! — крикнула Кира весело. — А хочешь потрогать? Подходи, не бойся! Эгг застеснялся, зарылся лицом в рукав Арии. Кира рассмеялась, запрокинув голову. — Какой милый! У вас тут вообще все такие... серьёзные. А он живой. Как огонёк. — Она посмотрела на Арию. — Вы с ним близки, да? Видно сразу. Он к вам льнёт. — Да, — Ария погладила Эгга по серебряным вихрам. — Мы друзья. — Это прекрасно, — Кира вдруг стала серьёзнее. — Дружба с детьми — это признак чистой души. Я так считаю. Марон усмехнулся про себя. — Леди Кира, — вмешалась Джена, меняя тему. — Расскажите о Тироше. Мы так давно не получали вестей оттуда. Как поживает ваш отец? — О, папа в полном порядке! — Кира снова засияла. — Он шлёт вам всем огромный привет и кучу подарков. Там, в сундуках, такие ткани — закачаешься! И специи! И вино! Я велела слугам всё разобрать и принести вам завтра. А ещё — сладости! Вы любите сладкое, леди Джена? У нас делают такие сладости, что можно язык проглотить. — Умеренно, — ответила Джена. — Умеренно — это скучно! — тут же воскликнула Кира. Джена лишь вздохнула. Она видела, что будет очень не просто. Ария подняла глаза на Киру. В янтарных глазах тирошийки горел неподдельный интерес и азарт. И что-то ещё — оценка? Изучение? Кира засмеялась и вдруг, глядя прямо на Арию, выдала: — Знаете, принцесса, а может, мне не Валарра в жёны брать, а вас? Мы были бы прекрасной парой — страстная дорнийка и яркая тирошийка! Представляете, какой переполох? Весь Вестерос бы ахнул! За столом повисла тишина. Джена замерла с кубком у губ. Бейлор чуть приподнял брови. Дейрон спрятал улыбку в усы. Марон фыркнул, но тут же сделал вид, что поперхнулся вином. Валарр побледнел и покраснел одновременно. Ария смотрела на Киру широко раскрытыми глазами, не зная, смеяться ей или обижаться. А Кира хохотала, запрокинув голову, и её розовые волосы рассыпались по золотым плечам. — Шучу! Шучу! — выдохнула она сквозь смех. — Хотя... — она сделала задумчивое лицо, — если подумать... Нет, Валарр симпатичнее. Простите, принцесса, вы красивы, но я люблю мужчин. И она снова рассмеялась, совершенно не обращая внимания на произведённый эффект. Мейкар, до этого молчавший и мрачно смотревший в свой кубок, вдруг поднял глаза и в упор посмотрел на Киру. В его тёмно-фиолетовых глазах мелькнуло что-то — не угроза, нет. Оценка. Предупреждение. Он словно говорил: «Я слежу за тобой, девочка». Кира перехватила этот взгляд и, ничуть не смутившись, улыбнулась ему самой своей ослепительной улыбкой. — Принц Мейкар! А я о вас тоже слышала. Говорят, вы величайший воин своего времени. Это правда, что вы в одиночку убили десятерых блэкфайровских рыцарей? — Врёте, — коротко ответил Мейкар. — Я? — Кира прижала руку к груди. — Я никогда не вру! Это мне папины люди рассказывали. Они, наверное, преувеличили. Сколько их было? Пятеро? — Достаточно, — Мейкар отвёл взгляд, но уголки его губ чуть дрогнули. Совсем чуть-чуть. Кира это заметила. Марон смотрел на эту сцену и наслаждался. Эта девочка была великолепна. Она танцевала на острие ножа, и, кажется, получала от этого истинное удовольствие. И он видел, что она уже поняла. Поняла, кто здесь есть кто. Кира всё поняла. Ещё в тот момент, когда Валарр вошёл в зал. Его взгляд, скользнув по ней, по гостям, по столу, на мгновение задержался на Арии. На одно лишь мгновение. Но Кира это увидела. Увидела, как изменилось его лицо — чуть-чуть, на миллиметр, но изменилось. Как расслабились плечи. Как потеплели глаза. Ария. Вот она — та, что заняла его сердце. И теперь Кира смотрела на неё и улыбалась. Не потому, что злилась или ревновала. А потому что ситуация становилась всё интереснее и интереснее. Ария была прекрасна. В этом перламутровом платье, с этой фарфоровой кожей и серебряными прядями, она казалась существом из другого мира. Гордая, сдержанная. И при этом — в ней чувствовалась такая сила, такой огонь, что Кира почти физически ощущала жар. Валарр любил эту девушку. А она была его будущей тётей. Красный Замок действительно был осиным гнездом. И в нём только что появилась ещё одна оса. — Принцесса, — сказала она, поворачиваясь к Арии и меняя тон на более серьёзный. — Я тут подумала... Вы не покажете мне замок завтра утром? А то меня, наверное, поведут по официальным коридорам, покажут парадные залы и скажут, какие мы великие. А мне хочется увидеть настоящий замок. С его жизнью. Вы не могли бы? Ну, пожалуйста? Ария удивлённо подняла брови. — Я? — А почему нет? — Кира склонила голову набок, и янтарные глаза её сияли такой искренней просьбой, что отказаться было невозможно. — Вы здесь уже почти своя. И вы из Дорна — значит, не будете меня учить вестеросским правилам. Просто покажете, как тут всё устроено. Можно взять с собой малыша, — она кивнула на Эгга. — Я люблю детей. Они честные. Эгг, услышав своё имя, высунулся из-за плеча Арии. — А можно мне? — спросил он. — Я тоже хочу показывать замок! Я всё-всё знаю! — Конечно, маленький лорд! — обрадовалась Кира. — Вы будете главным экскурсоводом. А принцесса — заместителем. Идёт? Эгг закивал, сияя. Ария посмотрела на Киру долгим взглядом. Что-то в этой девушке настораживало. Какая-то слишком быстрая смена масок — то дурочка, то хищница, то ребёнок. Но отказаться было нельзя — это выглядело бы грубо. — Хорошо, — сказала она. — Завтра утром, после завтрака. В саду встретимся? — Идеально! — Кира хлопнула в ладоши. — Я буду ждать с нетерпением. Она снова рассмеялась и подмигнула Арии. А Валарр сидел и смотрел на них — на Арию в её лунном платье и на Киру в её солнечных одеждах — и думал. Ария была как огонь. Тихий, глубокий, опасный. Он горел ровно, но, если разгорался — сжигал дотла. В ней была страсть, спрятанная глубоко внутри, и сила, которая чувствовалась даже в её молчании. Она напоминала ему бабушку Мирию — ту, что скоро должна была вернуться ко двору. Такую же гордую, властную, аристократичную. Женщину, которая умела ждать и умела бить без промаха. Кира была другой. Она была как шторм — бурный, непредсказуемый, сметающий всё на своём пути. В ней было что-то от Марона — та же дикая, свободолюбивая энергия. И что-то от Лионеля Баратеона, Смеющегося Вихря, — тот же громкий смех, та же любовь к жизни, та же опасная искренность. И между ними — он. С разбитым сердцем и чувством долга, которое не позволяло сделать выбор. — О чём задумался, сын? — тихо спросил Бейлор. — Ни о чём, отец, — ответил Валарр, отводя взгляд. Бейлор ничего не сказал. Только положил руку ему на плечо и чуть сжал. Всё, что нужно, было сказано без слов. *** Ужин подходил к концу. Слуги убирали посуду, разливали вино по последнему кругу. Гости начинали расходиться — кто в свои покои, кто в библиотеку, кто просто подышать воздухом. Кира поднялась, сияющая и довольная. — Леди и лорды, — сказала она с поклоном, — благодарю за чудесный вечер. Я так счастлива познакомиться со всеми вами. Особенно с вами, принцесса Ария. — Она посмотрела на неё с особым значением. — Завтра встретимся. Я буду ждать. Ария кивнула. — До завтра, леди Кира. Кира выпорхнула из зала в сопровождении служанок, оставив после себя шлейф аромата — сладкого, пряного, чужого. И ощущение, что что-то изменилось. Марон подошёл к дочери, обнял за плечи. — Интересная девочка, — сказал он тихо. — Яркая птица. Как с Летних Островов. — Ты так думаешь? — Ария подняла на него глаза. — Я думаю, — он усмехнулся, — что под этими яркими перьями скрывается лиса. Хитрая, умная, опасная. Будь осторожна, маленькая. — Я змея, папа, — Ария улыбнулась. — А змеи умеют защищаться. — Знаю, — он поцеловал её в макушку. — Но лисы тоже умеют кусать. Особенно когда им что-то нужно. — А что ей нужно? Марон посмотрел в сторону, куда ушла Кира, и покачал головой. — Пока не знаю. Но думаю, завтра узнаем больше. *** В своих покоях Кира стояла перед зеркалом и расстёгивала серьги. Розовые волосы рассыпались по плечам, отражение в зеркале смотрело на неё с хитрой улыбкой. — Ария, — прошептала она. — Принцесса Ария Мартелл. Невеста принца Мейкара. Любовь принца Валарра. И просто очень красивая девушка. Она рассмеялась. — Боги, как же здесь всё запутано. И как же это весело! Она вспомнила взгляд Валарра — тот самый, украдкой, на Арию. И взгляд Арии — быстрый, испуганный, виноватый. Они оба знали. Оба чувствовали. И оба молчали. — Бедные, — вздохнула Кира. — Любить и не мочь быть вместе. Это же классическая трагедия. Прямо как в книгах. Она сняла платье, набросила шёлковый халат и подошла к окну. Замок спал. Где-то там, в этих тёмных коридорах, бродили призраки прошлого и настоящего. *** Следующее утро. Утро выдалось на удивление ясным. Дождь, ливший весь предыдущий день, наконец утих, и солнце пробилось сквозь облака, заливая сад Красного Замка мягким золотистым светом. Мокрая листва блестела, капли воды падали с ветвей на каменные дорожки, и воздух был напоён свежестью — тем особенным запахом, который бывает только после долгого дождя. Ария пришла первой. На ней было простое, но элегантное платье цвета тёмной вишни — дорнийского покроя, с узкими рукавами и глубоким вырезом, открывающим шею. Тёмные кудри она убрала в низкий пучок, из которого у лица свободно спадали две серебряные пряди. На поясе — маленький кинжал в дорнийских ножнах, привычный, почти незаметный. Она не выходила без него с того самого дня. Эгг носился вокруг, собирая мокрые листья и периодически подбегая к ней с вопросами. — Ария, смотри, какой лист! Он похож на дракона? А этот? А можно мы пойдём к фонтану? А там лягушки есть? — Всё можно, маленький лорд, — улыбалась она. — Только не упади в грязь. — Я не упаду! Я же принц! — Принцы тоже падают. Особенно когда не смотрят под ноги. Эгг засмеялся и побежал дальше. Ария смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот мальчик стал для неё якорем — единственным, что держало её на плаву в этом холодном замке. Ради него она готова была терпеть всё. — Принцесса! Голос Киры раздался со стороны входа в сад, и Ария обернулась. Кира была… просто Кирой. Розовое платье — яркое, почти кричащее, из лёгкого шёлка, который развевался на ветру, открывая длинные ноги в сандалиях с золотыми ремешками. Розовые волосы рассыпались по плечам, украшенные живыми цветами — мелкими белыми бутонами, вплетёнными в локоны. В ушах — длинные серьги с розовыми камнями, на запястьях — браслеты, звенящие при каждом движении. Она шла по саду, как по сцене, — сияющая, улыбающаяся, абсолютно неотразимая. — Доброе утро! — воскликнула она, приближаясь. — Боги, какой чудесный день! Я думала, в Вестеросе всегда серо, а тут такое солнце! — Доброе утро, леди Кира. Вы выглядите... ярко. — О, спасибо! — Кира покрутилась, позволяя платью взлететь. — Я всегда говорю: если день серый, надо одеваться ярко. Чтобы самой светить. А вы... — она окинула Арию оценивающим взглядом, — вы в красном. Как огонь. Это вам идёт. Очень. — Благодарю. — А это наш маленький лорд! — Кира заметила Эгга, который замер у куста, глядя на неё во все глаза. — Иди сюда, малыш! Я принесла тебе кое-что. Эгг подбежал, но не вплотную, а остановился рядом с Арией, держась за её руку. — Что? — спросил он настороженно. — Смотри! — Кира достала из кармана маленькую деревянную фигурку — дракона, искусно вырезанного и раскрашенного золотой и красной краской. — Это тебе. Из Тироша. У нас там такие делают — игрушки на любой вкус. Этот дракон, между прочим, умеет махать крыльями. Вот смотри. Она показала — фигурка и правда была на шарнирах, и крылья двигались, если нажать на хвост. Эгг замер, глядя на игрушку с благоговением. — Можно? — прошептал он, глядя на Арию. — Спроси у леди Киры, она дарит. — Можно? — повторил он, обращаясь уже к Кире. — Конечно, маленький лорд! — Кира протянула ему дракона. — Он твой. Бери. Эгг взял фигурку, осторожно, как величайшую драгоценность, и тут же принялся нажимать на хвост, заворожённо глядя, как двигаются крылья. — Ария, смотри! Он летает! Ну, почти! — Красивый, — согласилась она. — Поблагодари леди Киру. — Спасибо! — выпалил Эгг и умчался с игрушкой к фонтану, чтобы там изучать её в одиночестве. Кира проводила его взглядом и повернулась к Арии. — Он вас обожает, — сказала она просто. — Это сразу видно. — Да, — Ария улыбнулась. — Мы подружились. — Это редкость, знаете? Чтобы взрослый и ребёнок так... искренне. Обычно дети чувствуют фальшь. А к вам он тянется, как к родной. Значит, вы настоящая. Ария посмотрела на неё с лёгким удивлением. В голосе Киры не было привычной театральности — только тихое наблюдение. — Вы так думаете? — Я знаю, — Кира взяла её под руку, будто они были старыми подругами. — Пойдёмте, покажете мне сад. А заодно расскажете, как вы тут живёте. Мне ужасно интересно. Они пошли по дорожке, усыпанной мокрыми листьями. Кира щебетала без умолку, но Ария чувствовала — за этой болтовнёй скрывается что-то большее. — Расскажите о себе, — говорила Кира. — О Дорне? Я знаю, что там жарко и растут лимоны. И ещё эти ваши... как их... сироты Зеленокровной? Это правда, что они живут на лодках? — Правда, — отвечала Ария. — Они потомки ройнаров, которые не захотели смешиваться с остальными. Плывут по реке и торгуют. — Романтика! — вздыхала Кира. — А у нас в Тироше всё по-другому. У нас море, корабли, купцы. Папа говорит, что мы — торговая империя. А я говорю — мы просто любим деньги и красивые вещи. — Она засмеялась. — А вы любите красивые вещи, принцесса? — Люблю, — призналась Ария. — Особенно те, что напоминают о доме. — О доме, — Кира задумалась. — А здесь, в замке, есть что-то, что напоминает вам о доме? — Есть, — Ария посмотрела на Эгга, который возился у фонтана. — Он. Кира лишь кивнула. Она видела связь принцессы и её будущего пасынка. — Вы ведь выходите замуж за принца Мейкара? Его отца. Он... интересный мужчина. Суровый. Мрачный. Но в нём чувствуется сила. Настоящая, не показная. Вы его любите? Ария замерла. Вопрос был прямым до неприличия. В Вестеросе такие вещи не обсуждали вот так, в саду, с почти незнакомым человеком. — Это... сложно. — ответила она уклончиво. Кира посмотрела на неё с прищуром и улыбнулась. *** После сада Эгг, воодушевлённый ролью главного экскурсовода, повёл их в замок. Он носился по коридорам, размахивая деревянным драконом, и выкрикивал названия помещений с важностью заправского церемониймейстера. — Это библиотека! — объявлял он, распахивая тяжёлую дверь. — Тут Эймон сидит всегда. И книжки. Много книжек. Ария иногда читает мне тут про драконов. — Библиотека, — Кира вошла, оглядывая высокие шкафы, уходящие под потолок. — У нас в Тироше тоже есть библиотека, но там больше свитков, чем книг. И пахнет по-другому. Пряностями. А тут... — Она втянула воздух. — Пылью и травами. Хороший запах. — А это кухня! — Эгг уже бежал дальше. — Там вкусно пахнет! Иногда повара дают мне печенье, если я не мешаюсь под ногами. — Ты мешаешься под ногами? — улыбнулась Кира. — Иногда, — честно признался Эгг. — Но они всё равно дают печенье. Потому что я принц. Кира расхохоталась — звонко, искренне, запрокинув голову так, что розовые волосы рассыпались по плечам. Ария улыбнулась, но краем глаза следила за Кирой. За тем, как та двигается, как смотрит, как слушает. Лиса, думала она. Папа прав. Настоящая лиса. Кира была само дружелюбие — открытая, громкая, искренняя. Но Ария чувствовала на себе её взгляды. Быстрые, цепкие, изучающие. Когда Кира думала, что Ария не видит, её янтарные глаза становились холодными и внимательными. А в следующую секунду она снова превращалась в беззаботную болтушку. — А это тронный зал! — Эгг распахнул очередную дверь. Они вошли в огромное помещение, где причудливые тени от высоких окон падали на каменный пол. В конце зала, на возвышении, стоял Железный Трон — тысяча мечей, сплавленных в чудовищное кресло, острое, опасное, величественное. Кира замерла на пороге. — Ого, — выдохнула она. — А он... настоящий? — Настоящий, — ответила Ария. — Из мечей побеждённых врагов Эйгона Завоевателя. — Я читала о нём, — Кира медленно подошла ближе, разглядывая трон с почтительным ужасом. — Но видеть своими глазами... Это страшно. Красиво и страшно. Как будто он хочет тебя съесть. — Многие так говорят, — Ария подошла к ней. — Мой дядя Дейрон сидит на нём каждый день. Говорят, он никогда не чувствовал себя на нём удобно. — Умный человек, — Кира покачала головой. — На таком троне нельзя чувствовать себя удобно. Иначе забудешь, что ты — всего лишь человек. Они постояли молча, глядя на трон. Эгг тем временем бегал вокруг, размахивая драконом и издавая боевые крики. — Ария, смотри, я на трон залезу! — крикнул он. — Не смей! — Ария метнулась к нему, но Эгг уже карабкался по ступеням на возвышение. — Эгг, это опасно! — Я осторожно! — крикнул он и едва не упал на острые мечи. Ария подхватила его в последний момент, прижала к себе. Сердце её колотилось где-то в горле. — Ты с ума сошёл?! — выдохнула она. — Там же острые края! Ты мог пораниться! — Я хотел посмотреть, — Эгг вдруг притих, поняв, что напугал её. — Прости, Ария. — Никогда больше так не делай, — она прижала его к себе. — Слышишь? Никогда. — Слышу, — прошептал он и обнял её за шею. Кира смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то тает. Эта девушка любила чужого ребёнка так сильно, так отчаянно, что это было почти больно видеть. И мальчик отвечал ей тем же. — Знаете, — сказала Кира тихо, — вы похожи на наседку с цыплёнком. — Она улыбнулась. — Так и хочется украсть. Ария подняла на неё глаза. В их аметистовой глубине мелькнуло что-то — настороженность, понимание, вызов. — Лисы обычно воруют кур, — ответила она спокойно. — Но я не курица. Кира замерла на мгновение, а потом расхохоталась — громко, заливисто, от души. — О, боги! — выдохнула она сквозь смех. — Вы мне нравитесь, принцесса. Вы правда мне нравитесь. Они вышли из тронного зала, и Эгг, успокоившись, снова взял на себя роль экскурсовода. Он вёл их по узким лестницам, по длинным коридорам, показывал потайные ниши, где можно спрятаться, и окна, откуда видно море. — А тут живут стражники, — объяснял он, проходя мимо казарм. — Они носят золотые плащи и очень серьёзные. Иногда они дают мне подержать меч. Только тупой, для тренировок. — А ты учишься сражаться? — спросила Кира. — Да! — Эгг задрал нос. — Я буду великим рыцарем! Как дядя Бейлор. Или как папа. Папа тоже великий воин, только он не говорит об этом. — Твой папа вообще мало говорит, — заметила Кира. — Он говорит, когда надо, — серьёзно ответил Эгг. — Просто не любит болтать попусту. Ария слушала этот диалог и думала о своём. О том, как Кира смотрит, как слушает, как запоминает. Она задавала вопросы не просто так — она собирала информацию. О замке, о людях, об отношениях. И о ней, об Арии. — А вы, принцесса, — вдруг обратилась к ней Кира, — вы учились сражаться? В Дорне, говорят, женщины тоже владеют оружием. — Немного, — ответила Ария. — Мой отец учил меня. На всякий случай. — На всякий случай — это правильно, — Кира кивнула. — Я тоже умею. Немного. Папа нанял учителя, когда мне было десять. Сказал: «Дочь, ты слишком яркая, чтобы не уметь защищаться». — Она рассмеялась. — Я тогда обиделась. А теперь благодарна. — Вы часто обижались на отца? — спросила Ария, пользуясь моментом. — Постоянно! — Кира закатила глаза. — Он же тиран. Настоящий. Контролирует всё: с кем я дружу, куда хожу, что ношу. Но я его люблю. Потому что знаю — он делает это не со зла. Просто боится за меня. — Боится? — Я же девочка, — Кира пожала плечами. — А мир полон плохих людей. Особенно для ярких девочек. Папа говорит, что я привлекаю внимание как мёд — мух. И хочет, чтобы у меня были зубы. — Мудрый человек ваш отец, — сказала Ария. — Очень, — согласилась Кира. — Но иногда зануда. Они подошли к смотровой площадке на восточной стене. Отсюда открывался вид на залив — серо-голубую воду, редкие корабли, далёкие холмы на том берегу. Ветер трепал волосы, доносил запах соли и водорослей. — Красиво, — сказала Кира, глядя на воду. — У нас в Тироше море другое — ярче, зеленее. А здесь... суровое. Как и всё в Вестеросе. — Вы скучаете по дому? — спросила Ария. — Конечно, — Кира повернулась к ней. — А вы? — Да, — честно ответила Ария. — Очень. — Но вы здесь, — Кира посмотрела на неё с интересом. — Почему? — Долг, — просто сказала Ария. — Мой отец договорился с вашим королём. Я должна выйти замуж за принца Мейкара. — Долг, — Кира вздохнула. — Это слово я ненавижу больше всего. Долг, обязанность, надо... — В Вестеросе так принято, — сказала Ария. — Знаю, — Кира усмехнулась. — И поэтому я рада, что я из Тироша. У нас можно чувствовать. И хотеть. И любить. — Она посмотрела на Арию долгим взглядом. — А вы? Вы любите? Вопрос повис в воздухе. Ария молчала, глядя на море. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Я пытаюсь понять. — Понимать — это долго, — Кира покачала головой. — Иногда лучше просто чувствовать. Чувства не обманывают. В отличие от мыслей. Эгг, уставший от разговоров, забрался на парапет (под бдительным взором Арии) и теперь сидел, свесив ноги, и кормил своего дракона воображаемой едой. — Смотрите, он ест! — кричал он. — Он голодный! — Накорми его получше, — крикнула Кира. — А то драконы злые, когда голодные! Ария смотрела на неё и думала. Кира была опасна. Не той опасностью, что Эйрион — грубой, прямой, очевидной. Другой — мягкой, обволакивающей, почти дружеской. Она умела располагать к себе, умела задавать вопросы, умела слушать. И под этой маской беззаботной болтушки скрывался острый, холодный ум. Лиса, думала Ария. Папа прав. Настоящая лиса. Но змеи тоже умеют быть опасными. — Леди Кира, — сказала она, когда Эгг отвлёкся на пролетающую чайку. — Можно задать вам личный вопрос? — О, личные вопросы — моя слабость! — Кира хлопнула в ладоши. — Задавайте! — Вы правда хотите замуж за Валарра? Или это тоже долг? Кира замерла на мгновение. Её янтарные глаза сузились — всего на секунду — и снова стали беззаботными. — Хороший вопрос, — сказала она. — Честный. Я люблю честные вопросы. — Она помолчала, глядя на море. — Я не знаю. Правда, не знаю. Он красивый, умный, благородный. Всё, что надо для идеального мужа. Но... — Она повернулась к Арии. — Но он смотрит на меня и не видит. — Это больно, — тихо сказала Ария. — Нет, — Кира покачала головой. — Не больно. Обидно. Интересно. Азартно. Я хочу понять, почему. Что во мне не так? Почему он смотрит сквозь меня? — Может, дело не в вас. — Знаю, — Кира усмехнулась. — Дело в вас. Они смотрели друг на друга. Ветер трепал их волосы — розовые и чёрные с серебром.