Цветок в перекрестке судеб

Рассвет в этом проклятом месте не приносил облегчения. Он не был тем триумфальным восходом солнца, который Фэн Сю привык созерцать с высоты птичьего полета, вместе со своим любимым. Когда свет заливал империю, подтверждая его неоспоримое величие. Здесь рассвет был лишь сменой декораций — серые сумерки превращались в блеклое, выцветающее небо, а туман неохотно отползал от границ леса, оставляя после себя липкую росу. Фэн Сю проснулся первым. Он всегда просыпался раньше Вассаго, потому что знал что тот бодрствует ночами. Даже лишенный своей божественной внутренней силы, лишенный магии, которая позволяла ему чувствовать движение каждой пылинки в радиусе мили, Фэн Сю сохранил инстинкты хищника. Он сел на узкой, скрипучей кровати в общинном доме, который местные называли «Колони-Хаус». Рядом, свернувшись калачиком и беспокойно подрагивая во сне, лежал Вассаго. Лазурные волосы звездного императора разметались по подушке, лицо во сне казалось болезненно бледным. Без своей силы прорицания Вассаго выглядел так, словно у него вырвали позвоночник. Он был хрупким — физически и ментально. Фэн Сю чувствовал, как внутри закипает глухая ярость на этот мир, который посмел уравнять их, богов среди демонов, с обычным человеческим скотом. Император подошел к окну, приоткрыв штору, на улице было спокойно. Но его взгляд упал на подоконник по ту сторону стекла. Там, была бутылка, похожая на те, что они видели в лесу на дереве, а внутри лежал обрывок пожелтевшей бумаги. Он аккуратно, стараясь не разбудить Вассаго, приоткрыл створку окна и достал бутылку, вынув оттуда листок. Сердце, теперь бившееся в ритме обычного человеческого органа, пропустило удар. Почерк был узнаваем мгновенно — изящные, летящие линии, которыми Вассаго обычно записывал на пергаменте. Но слова… слова были пропитаны тьмой, которой не должно было быть в его возлюбленном. «Надежда — это яд. Выпей его, и ты умрешь с улыбкой». Фэн Сю сжал бумагу в кулаке, понимая что написано было не рукой звездного демона, а эти существа подделали почерк, дабы выманить их. Но все же эти слова ударили его сильнее, чем любой клинок. Вассаго, его верный пророк, его свет, который он поклялся защищать и он это сделает. Надежда? В этом городе надежда действительно была самым опасным искушением. Она заставляла людей открывать окна по ночам. Она заставляла их верить, что за следующим поворотом дороги будет выход, хотя дорога всегда возвращала их обратно. Он встал, подошел к камину, где еще тлели угли ночного огня, и бросил записку в огонь. Он смотрел, как пламя жадно слизывает бумагу, превращая страшные слова в серый пепел. Вассаго не должен знать, об этом. Вассаго вообще не должен думать о смерти. «Я вынесу этот яд за нас обоих», — подумал Фэн Сю, его челюсти сжались до боли.

***

Через час в общинном доме началось движение. Жители — оборванные, напуганные, смотрящие на двух величественных демонов с подозрением и скрытым страхом — старались не подходить близко. Фэн Сю игнорировал их всех. Его внимание было сосредоточено на Вассаго, который наконец проснулся. — Сю… — Вассаго потер глаза, его голос был тихим и надтреснутым. — Мне снились звезды. Они падали. И каждая, касаясь земли, превращалась в пепел. Фэн Сю подошел к нему и положил тяжелую ладонь на плечо, слегка сжав его. — Это просто сны, Вассаго. Здесь звезды не имеют власти. — В том-то и беда, — Вассаго поднял на него свои печальные глаза. — Я чувствую себя слепым. Раньше я видел тысячи путей. Теперь я вижу только стены. В дверь постучали. Это был Бойд, шериф. Его лицо было изрезано морщинами, а в руках он держал связку ключей. — Пора. Нужно решить, где вы остановитесь. Я покажу вам варианты. Вассаго оживился, в его взгляде мелькнула тень прежнего упрямства. Он начал вставать, поправляя свой расшитый золотом плащ, который здесь выглядел нелепо и величественно одновременно. — Я готов. Я хочу осмотреть этот город. — Нет, — голос Фэн Сю прозвучал как удар грома в тишине комнаты. Вассаго замер, его рука остановилась на застежке плаща. Он медленно повернулся к Фэн Сю, в его глазах читалось недоумение, переходящее в обиду. — Что значит «нет»? — Ты останешься здесь, — отрезал Фэн Сю, не глядя на Бойда, который тактично отступил к дверям. — Здесь безопасно. Здесь много людей. Донна присмотрит за тобой. Я пойду один. — Фэн Сю! — Вассаго сделал шаг к нему, его голос задрожал от возмущения. — Ты не можешь просто запирать меня! Я не твоя вещь и не пленник. Я — император звездных демонов! Мы вместе попали в эту ловушку, и я имею право знать, где нам предстоит жить какое-то время. — У тебя нет здесь титула, Вассаго, — холодно произнес Фэн Сю, хотя внутри него всё сжималось от вида расстроенного возлюбленного. — И у тебя нет сил. Ты хрупок. Если на улице что-то случится, если этот… шериф заведет меня в ловушку, я смогу отбиться. Ты — нет. Твоя наивность погубит тебя раньше, чем ты поймешь, что происходит. — Моя наивность? — Вассаго горько усмехнулся, его губы задрожали. — Ты всегда так думал. Ты всегда считал, что я слишком слаб для мира. Но я выжил даже на том перевале, и выжил рядом с тобой, при всех покушениях на твою жизнь со стороны людей! — Именно потому, что я защищал тебя! — рявкнул Фэн Сю. — И я продолжу это делать, даже если ты будешь меня ненавидеть. Сядь. На. Кровать. Вассаго застыл. В этом мире, где магия не действовала, властная аура Фэн Сю всё еще была сокрушительной. Вассаго почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он был обижен до глубины души. Ему казалось, что Фэн Сю не просто защищает его, а лишает его остатков достоинства. Он молча отвернулся, сел на край кровати и уставился в пол. Его плечи мелко дрожали. Фэн Сю хотел подойти, коснуться его волос, извиниться… но образ сожженной записки про «яд надежды» заставил его сердце заледенеть. Он не мог рисковать. Не здесь. — Пойдем, — бросил Фэн Сю Бойду и вышел, не оборачиваясь.

***

Городок выглядел как декорация к старому кошмару. Пустые улицы, заколоченные окна, тишина, которая казалась материальной, давящей на барабанные перепонки. Бойд шел впереди, его походка была тяжелой. — Твой парень… он не очень-то доволен, — заметил шериф. — Он привык к роскоши и послушанию, я его избаловал, — коротко ответил Фэн Сю. — Это место ломает его. — Это место ломает всех, — Бойд остановился перед небольшим двухэтажным домом. — Слушай внимательно, Император. У нас здесь два пути. Либо вы остаетесь в Колони-Хаус — там безопасно, там всегда есть люди, но там нет уединения. Там шум, там чужие глаза. Либо вы берете дом в городе. Но в городе вы сами по себе. Если вы забудете закрыть окно или не проверите талисман — никто не придет на помощь. Фэн Сю посмотрел на дом. Он выглядел прилично, если не считать какой-то затаенной скорби в его очертаниях. — Кто здесь жил? Бойд тяжело вздохнул. — Фрэнк и его семья. Жена и маленькая дочка. Фрэнк был хорошим парнем, но… он выпил лишнего. Забыл проверить задвижку в детской. Они пришли ночью. Мать пыталась спасти ребенка. Бойд достал ключ и открыл входную дверь. Запах ударил в нос сразу. Это был не запах гнили — здесь прибирались, — но запах железа и старого, въевшегося в дерево ужаса. Фэн Сю вошел внутрь. Он чувствовал себя странно. Его тело, привыкшее к доспехам и энергии, теперь ощущало каждый сквозняк. Они прошли через гостиную. Бойд молчал, давая Фэн Сю возможность осмотреться. — Поднимись наверх, — сказал Бойд. — Тебе нужно увидеть это, прежде чем ты решишь привести сюда своего друга. Фэн Сю медленно поднялся по лестнице. Каждая ступенька скрипела, как будто протестуя против его присутствия. Вторая дверь направо. Он толкнул её. Это была детская. На стенах остались розовые обои с какими-то сказочными существами. На полу лежал ковер. Но взгляд Фэн Сю приковало не это. Кровь. Она была везде. Несмотря на то, что тела давно унесли, а пол пытались отмыть, темные, почти черные пятна въелись в половицы. Но самое страшное было на стенах. Брызги, веером расходящиеся от кровати. Следы маленьких ладошек, которые в ужасе скребли по дереву. В углу лежала разорванная кукла. Её внутренности — обычная вата — были перемешаны с чем-то бурым. Фэн Сю, великий император демонов, который лично вел армии в бой, который видел горы трупов и реки крови, вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Его желудок сжался, а перед глазами поплыли черные пятна. Это не была смерть воина. Это не была смерть в бою. Это была чистая, незамутненная жестокость. Существа, которые это сделали, не просто убивали — они наслаждались разрушением самой невинности. Он представил на месте этой девочки Вассаго. Представил, как его тонкие, изящные руки так же скребут по этим обоям, пока тени с вечными улыбками на лицах разрывают его плоть. Фэн Сю выскочил из комнаты, едва не сбив Бойда с ног. Он прислонился к стене в коридоре, тяжело и хрипло дыша. Его лицо стало бледнее, чем у Вассаго утром. — Вот что бывает, когда ты даешь слабину, — тихо сказал Бойд, глядя на него с сочувствием, которое Фэн Сю ненавидел. — Эти твари… они знают наши слабости. Они шепчут. Они просят. И если ты хоть на секунду поверишь, что они — люди… ты закончишь так же. — Я… я никогда не допущу этого, — прохрипел Фэн Сю. Он выпрямился, возвращая себе маску холодного безразличия. — Мы возьмем дом. Бойд удивленно поднял брови. — После того, что ты увидел? В Колони-Хаус ему будет спокойнее. Там он будет среди людей. — Нет, — отрезал Фэн Сю. — Люди — это риск. В Колони-Хаус сотни возможностей для ошибки. Кто-то не закроет дверь, кто-то сойдет с ума. Здесь я буду единственным, кто отвечает за его жизнь. Я сам проверю каждое окно. Я сам буду стоять у двери. Вассаго не должен видеть того, что видел я. Он никогда не узнает об этой комнате. — Ты собираешься лгать ему? Каждый день? — Бойд покачал голвой. — Это плохой фундамент для жизни в этом месте. — Это единственный способ сохранить его рассудок, — Фэн Сю пошел к выходу. — Он нежен. Он не такой, как я. Если он увидит эти стены, он просто перестанет жить. Он превратится в тень. Я не позволю этому случиться.

***

Ближе к вечеру наступило время церемонии Выбора. Это был древний, заведенный здесь порядок. Новички должны были публично объявить, где они будут жить. Жители города собрались на площади — угрюмые, молчаливые люди, чьи тени становились неестественно длинными в лучах заходящего солнца. Вассаго стоял рядом с Фэн Сю. Он всё еще не разговаривал с ним. Он смотрел прямо перед собой, его тонкие пальцы были переплетены, а на лице застыла маска ледяного достоинства. Но Фэн Сю видел, как дрожит жилка на его шее. Бойд вышел вперед, держа в руках два предмета: камень-талисман и цветок ромашки, символизирующий общину. — Фэн Сю. Вассаго. Вы провели здесь сутки. Вы видели Колони-Хаус. Вы видели город. Теперь вы должны выбрать. Где вы положите свой талисман? Донна, лидер общины, сделала шаг вперед. Её голос был громким и уверенным. — Оставайтесь с нами. У нас есть еда, у нас есть охрана, у нас есть… подобие жизни. Ваш друг — она кивнула на Вассаго — Не похож на того, кто готов заколачивать окна и чистить засоры. В городе вы сойдете с ума от тишины и страха. Вассаго посмотрел на Донну, и в его глазах на мгновение вспыхнула надежда. Жизнь среди людей, пусть и странных, казалась ему менее пугающей, чем одиночество в пустом доме под надзором Фэн Сю. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Фэн Сю перебил его, едва тот успел вдохнуть. — Мы выбираем дом в городе. По толпе пронесся шепот. Кто-то перекрестился. Кто-то посмотрел на них как на покойников. Вассаго резко повернулся к Фэн Сю. Его лицо исказилось от гнева и боли. — Ты снова это делаешь! Ты даже не спросил меня! Почему? Почему дом? Почему вдали от всех? Фэн Сю посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было раскаяния, только стальная решимость. — Потому что я так решил. Это лучший дом. Он крепкий. В нем будет тишина, которая тебе нужна. — Мне не нужна тишина! — почти выкрикнул Вассаго, и несколько человек из толпы вздрогнули. — Мне нужно чувствовать, что я еще жив! Ты просто хочешь спрятать меня, как трофей в своей сокровищнице! — Вассаго, — голос Фэн Сю стал опасно тихим. — Доверься мне. Сейчас не время для капризов. Бойд протянул Фэн Сю талисман — тяжелый плоский камень с вырезанными рунами. — Раз решение принято… Да хранит вас Бог. И проверяйте ставни. Всегда.

***

Когда они вошли в свой новый дом, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Синие тени заползали в углы комнат. Фэн Сю сразу начал обход. Он проверял каждое окно, каждую щель, дергал каждую задвижку. Вассаго стоял посреди гостиной, обхватив себя руками. Он чувствовал себя бесконечно одиноким. Этот дом казался ему огромным склепом. — Здесь пахнет смертью, Сю, — прошептал он. — Ты ведь чувствуешь это? Несмотря на всю свою холодность, ты не можешь не чувствовать. Фэн Сю остановился. Он стоял спиной к Вассаго. В его голове всё еще стоял образ окровавленной детской комнаты наверху. Он уже решил, что завтра же заколотит ту дверь наглухо, скажет, что там прогнил пол или что-то в этом роде. Вассаго никогда не должен туда входить. — Здесь пахнет заброшенностью, — солгал Фэн Сю. — Завтра мы приберемся. Я найду краску. Мы сделаем этот дом нашим. Он подошел к Вассаго и попытался обнять его, но тот отстранился. — Ты сжег что-то, — тихо сказал Вассаго. Фэн Сю замер. — Откуда ты… — Я не совсем беспомощен, Сю. Я проснулся, когда ты шел к камину. Я видел, как ты смотрел на пепел. — Вассаго поднял голову, и в сумерках его глаза блеснули слезами. — Ты думаешь, что если ты сожжешь, скроешь что-то, то я ничего не пойму? Ты поишь меня ложью, обещая безопасность в этом доме. Но посмотри на себя… ты боишься. Великий Император Демонов боится теней за окном. — Я боюсь за тебя! — Фэн Сю схватил его за плечи и встряхнул, заставляя смотреть на себя. — Только за тебя! Ты не видел, что они делают, Вассаго! Ты не видел… Он осекся. Чуть не сорвался. Чуть не рассказал об окровавленных ладошках на розовых обоях. Вассаго затих, глядя на него с испугом. Он никогда не видел Фэн Сю таким… сокрушенным. — Что ты видел, Сю? Что?! Фэн Сю сглотнул. Он медленно отпустил плечи Вассаго и заставил себя улыбнуться — натянуто, одними губами. — Ничего. Я просто устал. Он повесил талисман на гвоздь у входной двери. Тяжелый щелчок засова прозвучал как приговор. А потом прильнул к губам своего возлюбленного. Губы Фэн Сю прижались к его рту с отчаянием утопающего, а рука вцепилась в шелк лазуритовых волос Вассаго, прижимая его к столу в темноте кухни. Вассаго отозвался тихим стоном, его собственные руки робко обвили мощные плечи императора демонов, пальцы впиваясь в дорогую ткань мантии. Фэн Сю оторвался от его губ, дыхание прерывистое и горячее, и начал осыпать влажными, жадными поцелуями линию челюсти, шею, оставляя на фарфоровой коже метки — темно-багровые засосы, печати собственности и ужаса. Он растегнул шелковое одеяние возлюбленного одним резким движением, обнажив хрупкую грудную клетку, и без промедления взял в рот розовый, уже набухший сосок. Вассаго вскрикнул, запрокинув голову, его тело выгнулось, впиваясь затылком в дерево стола. — Сю… подожди… — Нет, — был лаконичный ответ, заглушенный его плотью. Фэн Сю заглушил тревогу новым поцелуем, вдавливая Вассаго в холодную древесину. Этот поцелуй был солью и сталью, отчаянием и жаждой обладания. — Не бросай меня. — прошептал он, отрываясь от его губ, чтобы припасть к шее, оставляя на молочной коже багровые печати. — Я здесь, Сю, я здесь, — бормотал Вассаго, запрокидывая голову, обнажая горло. Фэн Сю, не прекращая целовать его шею и ключицы, одной рукой расстегнул пояс Вассаго, а другой — свой собственный. Ткань с шелестом упала на пол. Его ладонь скользнула вниз, под белье, обхватив уже полувозбужденный, нежный член Вассаго. Тот ахнул, и звук был сладким нектаром в горьком ухе Фэн Сю. — Тише, тише, моя звездочка. — приказал он шепотом, заводя свободную руку за спину Вассаго, к его входу. Он помассировал напряженное колечко мышц, чувствуя, как оно пульсирует. Фэн Сю вымазал палец в предэякуляте, сочившемся из головки члена Вассаго, используя его как смазку, вставляя один палец, готовя, а после добавляя второй палец, растягивая с терпением, которого у него не было ни к чему другому. — Готовься. — прошептал император в губы звездного демона, снимая остатки одежды. Его член, толстый и прожилистый, уперся в растянутое входное кольцо. Фэн Сю замер на секунду, ощущая, как все тело Вассаго дрожит в предвкушении боли. Потом он двинул бедрами вперед, прорываясь сквозь сопротивление. Жар, обхвативший его, был ослепительным. Вассаго вскрикнул, заглушённый, когда Фэн Сю вошел до конца, заполняя его одним резким, безжалостным толчком. Мир свелся к этой точке соединения — разрывающей, невыносимой, желанной. Фэн Сю вжал его лицо в стол, его собственное дыхание стало хриплым рычанием. — Мой, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы, пока он оставался неподвижным, давая плоти Вассаго приспособиться к его размеру. — Весь мой. Потом он начал двигаться. Короткие, резкие толчки, вытаскивая себя почти полностью и снова вгоняя. Каждое движение сотрясало тело Вассаго, заставляя его цепляться за края стола. Фэн Сю ловил ритм, ускоряясь, вгоняя глубже, и сочный хлюпающий звук заполнил тишину комнаты. Одна рука обвила талию Вассаго, прижимая его, а другая потянулась вперед, скользнув по его животу, чтобы схватить его собственный напряженный член. Ладонь Фэн Сю сжала его в такт своим толчкам, жестко и без церемоний. — Кончай, — приказал он ему, голос грубый от наслаждения. — Кончай, пока я наполняю тебя. Собственная волна нарастала у него внизу живота, жгучая и неудержимая. Он почувствовал, как тело Вассаго сжалось вокруг него в спазме, и горячая влага брызнула на его пальцы. Это толкнуло его через край. Фэн Сю издал низкий стон, вонзившись в него в последний раз, и его семя хлынуло внутрь, заполняя, метя. Обжигающая метка. Влажность и жар семени внутри звездного демона казались почти невыносимыми, физическим воплощением заявления Фэн Сю. Вассаго прикусил губу, чувствуя, как та жидкость медленно стекает по его бедрам, когда Фэн Сю наконец отступил. Воздух холодом обжег опустошенное место. Но передышка была короткой. Сильная рука перевернула его, прижав спиной к холодному дереву. Глаза Фэн Сю, темные и неумолимые, изучали его — разметанные волосы, красные засосы на шее, дрожащие конечности. Большой палец грубо провел по соску Вассаго, заставив его вздрогнуть. — Ты даже красивее, когда на тебе мои следы, — прошептал Фэн Сю, его голос был низким и густым. Его член, все еще влажный и полувозбужденный, давил на бедро Вассаго. — Я не закончил. Он опустился на колени, его дыхание горячим веером коснулось чувствительной кожи внутренней поверхности бедер Вассаго. Пальцы впились в плоть, раздвигая ее. Вассаго замер, сердце бешено заколотилось в груди. Он чувствовал на себе взгляд Фэн Сю, изучающий беспомощно зияющее, переполненное им место. — Так открыто… — голос Фэн Сю был полон темного удовлетворения. Он наклонился ближе. — Всё мое отсюда тоже сочится. Его язык был первой шоковой волной — жгуче-влажный, безжалостно точный, скользящий по раздражённому месту, где плоть до сих пор пульсировала. Вассаго вскрикнул, голова с глухим стуком ударилась о стол. Фэн Сю не просто лизал — он пил, глубоко и методично, упиваясь собственным вкусом, смешанным с солью тела Вассаго. — Сю-сю… — имя сорвалось с губ Вассаго стоном, когда сильные руки приподняли его бёдра, обнажая ещё больше. — Тише, — приказал Фэн Сю, его губы, блестящие влагой, искривились в усмешке. Он оторвался на мгновение, чтобы наблюдать, как мурашки пробегают по коже под его дыханием. — Я очищаю свою собственность. Внезапно он приложил ладонь к низу живота Вассаго, надавив. Жидкость, тёплая и липкая, снова выступила наружу под этим безжалостным давлением. Фэн Сю тут же поймал капли ртом, его взгляд прикованный, животный, не отрывался от лица Вассаго. Он снова перевернул и продвинулся внутрь, но уже не языком. Кончики двух его пальцев, смазанные, без предупреждения вошли в ту же растянутую, чувствительную щель. Вассаго взвыл, вцепившись в волосы Фэн Сю, не в силах решить — оттолкнуть или притянуть ближе. Фэн Сю работал пальцами медленно, с чудовищной выверенностью, ощупывая внутренние стенки, будто проверяя глубину нанесённых им отпечатков. — Чувствуешь? — прошептал он против его кожи, и палец изогнулся. — Ты будешь чувствовать это ещё завтра. Будешь чувствовать меня, даже когда я не буду с тобой. Он добавил третий палец, и растяжение стало граничащим с болью, но и с чем-то другим — пронизывающим электричеством, которое сжало живот Вассаго в тугой узел. Фэн Сю замер, давя на определённую точку внутри, пока глаза Вассаго не закатились, а по его вискам не выступил пот. — Ты… чего ты ждёшь? — выдохнул Вассаго, его голос был хриплым и разбитым. Фэн Сю убрал пальцы, и их отсутствие было почти таким же мучительным. Он встал во весь рост, его тень накрыла Вассаго целиком. — Я жду, — медленно произнёс он, проводя головкой своего члена по дрожащим внутренностям бедра Вассаго, оставляя влажный след, — Когда ты попросишь как следует. Плотская дрожь Вассаго разрезала воздух между ними острым лезвием. «Попросишь» — эти слова повисли натянутой струной, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Его горло, пересохшее от стонов, сжалось, но в глазах вспыхнул не слом, а вызов. Он не собирался сдаваться так легко. — Так хочешь услышать? — Вассаго выпрямил спину, игнорируя жгучую чувствительность между ног. Его пальцы впились в плечи Фэн Сю, втягивая запах его кожи — дым, металл и них самих. — Может, ты просто боишься, что не справишься без моей мольбы? Глаза Фэн Сю сузились, в них пробежала тень неожиданного, дикого интереса. Его руки скользнули по бокам Вассаго, пальцы впились в рёбра так, что тот аж вздрогнул. Головка его члена, тяжёлая и раскалённая, упёрлась в чувствительный промежуток, но не входила, лишь обещала, угрожала. — Играешь с огнём, — голос Фэн Сю был тише шелеста крыльев летучей мыши. Он наклонился, и его губы коснулись шепотом уха Вассаго. — Я могу заставить тебя выть от потребности. Могу растянуть это на часы, пока каждое твоё волокно не забудет, что значит дышать без меня. Или… — Он ввёл, наконец, всего на сантиметр, медленно, неумолимо, заставляя мышцы Вассаго судорожно обхватить его. — Ты можешь признать, кто здесь даёт, а кто берёт. Фэн Сю вошел резким толчком. Боль смешалась с таким пронзительным удовольствием, что Вассаго выгнулся, его ногти оставили красные полосы на спине Фэн Сю. Воздух вырвался из его лёгких свистящим звуком. Его бедро само потянулось, обвивая бедро другого, в немом приглашении. Рука Фэн Сю вновь легла на рот Вассаго, затыкая любые попытки звука, вторая — плотно обвила его талию, прижимая к себе так близко, будто хотела вобрать в свое тело. Он двигался медленно, почти болезненно нежно, каждое движение было клятвой и извинением, пока по его внутренней поверхности бедер стекали смешанные, теплые жидкости. Шепот Фэн Сю, губами вплотную к уху Вассаго, был едва слышен: «Ты мой. Только мой. Никто больше не коснется». Вассаго вскрикнул от особо мощного толчка, пальцы впились в спину Императора, но Фэн Сю заглушил звук своим ртом, глотая его стоны. Движения были глубокими, размеренными, но неистовыми в своей потребности соединиться, заполнить, защитить. Тела сливались в тихом ритме, прерываемом сдавленными всхлипами и хлюпающей влагой. Фэн Сю чувствовал, как внутренности Вассаго обжимают его, горячие и бархатистые, принимая каждый толчок. Он перевернул хрупкое тело под себя, усадив Вассаго себе на бедра, позволяя тому двигаться в своем темпе. — Не лги больше никогда, — прошептал Вассаго, чувствуя горячую плоть внутри себя. — Пожалуйста. В ответ Фэн Сю лишь глухо застонал, на удар ягодиц звездного демона о свою плоть. Его руки, только что сжимавшие плечи с железной силой, теперь двигались по телу Вассаго с отчаянной нежностью, будто заново узнавая каждую хрупкую кость, каждый изгиб под тонкой тканью. Он не говорил больше ни слова. Язык его скользнул в теплый рот возлюбленного, вытесняя вопросы, заполняя пустоту вкусом собственного страха. Вновь приходя к кульминации, и отметив семенем своего возлюбленного, Фэн Сю вышел из него и подхватив на руки, отвел в ванную. Вода на коже чувствовалась обжигающим облегчением, но и утешением.

***

Ночью, когда Вассаго, измотанный жарким сексом и страхом, наконец уснул на кровати в комнаье, Фэн Сю взял ведро с водой и старую тряпку. Он бесшумно поднялся на второй этаж. Император стоял на коленях в детской комнате, в темноте, освещаемой только тусклым светом луны, и яростно тер половицы. Он скреб дерево до крови на собственных пальцах, пытаясь смыть багряные пятна, которые уже давно стали частью этого дома. Он смывал чужую смерть, чтобы его возлюбленный мог хотя бы один день прожить в иллюзии чистоты. А за окном, в лесу, кто-то мягко смеялся. И Фэн Сю знал — они смотрят. Они знают, что он лжет. И они ждут, когда надежда, которой он так отчаянно пытается окружить Вассаго, окончательно превратится в яд.

***

Вода в ведре стала почти черной. Фэн Сю выжал тряпку в последний раз, и звук стекающих капель показался ему оглушительным в гробовой тишине дома. Его руки, когда-то способные призывать разрушительные молнии, теперь горели от едкого мыла и ледяной воды. Кожа на костяшках треснула, но он не чувствовал боли — только тупое, ожесточенное удовлетворение. Пятна на полу в детской побледнели, превратившись в едва заметные тени на дереве. Он вынес ведро, стараясь не шуметь, и вылил воду в раковину на кухне. В этом месте каждый звук имел значение. Каждый шорох за окном мог быть началом конца.

***

Он вернулся в комнату. Вассаго спал, свернувшись на кровати, подтянув колени к груди. В лунном свете, пробивающемся сквозь щели в ставнях, его лицо казалось высеченным из чистейшего нефрита. Такой красивый. Такой невозможный для этого гнилого мира. Фэн Сю осторожно опустился на вторую половину рядом кровати. Но он не мог заставить себя уснуть. Он чувствовал, что если закроет глаза, то багряные стены комнаты наверху оживут и поглотят их обоих. Он протянул руку и едва коснулся кончиками пальцев лазурной пряди волос Вассаго. — Я никогда не дам им коснуться тебя, — прошептал он. — Пусть я стану монстром хуже тех, что бродят снаружи, но ты останешься чистым.

***

Утро встретило их тяжелым стуком в дверь. Вассаго вскрикнул во сне и резко сел, озираясь безумными глазами. — Это я, Бойд! — донесся голос шерифа из-за двери. — Открывайте, уже светло. Фэн Сю поднялся, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Он подошел к двери и отодвинул засов. На пороге стоял Бойд с корзиной в руках. За его спиной город медленно оживал — люди выходили на крыльца, перекликивались, проверяли огороды. Это была странная, пугающая имитация нормальной жизни. — Принес вам немного провизии и чистящих средств, — сказал Бойд, проходя внутрь и ставя корзину на стол. — Как прошла ночь? Слышали что-нибудь? — Было тихо, — коротко ответил Фэн Сю. Его глаза были красными от бессонницы, но взгляд оставался стальным. Вассаго подошел к столу, кутаясь в свой плащ. Он выглядел бледным и измученным. — Сю не спал всю ночь, — тихо сказал он, глядя на шерифа. — Он охранял дверь. — Талисман работает, парень, — Бойд посмотрел на Вассаго с какой-то горькой жалостью. — Главное — не давать им повода. Не открывать окна. Не слушать их голоса. Вассаго вздрогнул. Его взгляд скользнул по лестнице, ведущей на второй этаж. — Сю вчера сказал, что наверху старый хлам. Я хочу сегодня там прибраться. Если мы собираемся здесь жить, мне нужно прибраться для комфорта. Я не могу просто сидеть и ждать заката. Фэн Сю мгновенно оказался рядом, преграждая путь к лестнице. — Нет. Вассаго замер. В его глазах вспыхнул гнев. — Опять «нет»? Фэн Сю, это становится невыносимым. — Наверху… — Фэн Сю лихорадочно искал оправдание, — …там прогнили доски. Это опасно. Я сам сначала всё укреплю. Сегодня ты останешься внизу. Разбери вещи, которые принес шериф. — Прогнили доски? — Вассаго прищурился. Он всегда чувствовал ложь, даже если его пророческий дар молчал. — Вчера ты говорил, что там просто пыльно и старый хлам. Почему ты врешь мне? — Я не вру, я забочусь о тебе! — голос Фэн Сю повысился. Бойд кашлянул, прерывая назревающую ссору. — Послушайте, мне нужно идти. В городе сегодня похороны… недавно погибших. Если хотите, можете прийти. Это помогает… осознать реальность. — Мы придем, — сказал Вассаго, прежде чем Фэн Сю успел возразить. — Нам нужно познакомиться с людьми.

***

Когда Бойд ушел, в доме воцарилась тяжелая тишина. Вассаго демонстративно игнорировал Фэн Сю, разбирая корзину с едой. Он достал черствую буханку хлеба и несколько банок консервов. Его руки дрожали. — Вассаго, — мягко позвал Фэн Сю. — Не надо, — Вассаго не оборачивался. — Ты думаешь, что я слабохарактерный. Что я сломаюсь от любого дуновения ветра. Но ты забываешь, Сю… я великий пророк, император звездных демонов. Я видел гибель миров в своих видениях. Ты не можешь прятать от меня правду вечно. Фэн Сю подошел к нему сзади и обнял за талию, прижимаясь лицом к его затылку. — Я просто хочу, чтобы ты прожил здесь хотя бы один день без страха. Разве это преступление? Вассаго тяжело вздохнул и прислонился к нему. Его гнев всегда таял, когда Сю проявлял нежность. — Страх — это всё, что у меня осталось, Сю. Если я перестану бояться, то и перестану чувствовать себя живым.

***

Похороны проходили на окраине города, где лес подступал совсем близко к самодельным крестам. Жители стояли плотным кольцом. Два гроба — один побольше, другой совсем маленький — опускали в сухую, каменистую землю. Фэн Сю стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за лесом. Он чувствовал взгляды. Из глубины чащи за ними наблюдали. Не звери. Не люди. Нечто иное. Вассаго стоял в первом ряду. Он чувствовал несправедливость этого места каждой клеткой своего тела.

***

Когда обряд закончился, к ним подошла женщина. Это была мать Фрэнка — того самого мужчины, чья семья погибла в их доме. Её глаза были сухими, выжженными горем. — Вы теперь живете в их доме? — спросила она, глядя на Вассаго. Вассаго кивнул, не в силах вымолвить ни слова. — Не спите в той комнате, — прошептала она, и её голос был похож на шелест сухих листьев. — Девочка… она всё еще там. Она зовет маму по ночам. Не слушайте её. Это не она. Это они. Фэн Сю быстро подошел и взял Вассаго за руку, уводя его прочь. — Не слушай её, она сошла с ума от горя. — Она сказала «в той комнате», Сю, — Вассаго остановился и вырвал руку. Его лицо было мертвенно-бледным. — В какой комнате? В той, куда ты меня не пускаешь? На втором этаже? — Вассаго, пойдем домой. Скоро начнет темнеть. — Ответь мне! — выкрикнул Вассаго. — Что там произошло? Почему там умер ребенок? Фэн Сю посмотрел на заходящее солнце. У него не было времени на объяснения. У него не было времени на правду. — Там произошло то же самое, что происходит здесь с каждым, кто теряет бдительность. Больше я ничего не скажу. Мы уходим. Сейчас же.

***

Вечер в доме был полон напряжения. Вассаго забился в угол кровати и молчал. Фэн Сю, съедаемый тревогой, поднялся наверх под предлогом проверки окон. На самом деле он хотел убедиться, что заколоченная дверь в детскую держится крепко. Он забил её гвоздями еще днем, пока Вассаго был на кухне. Он стоял в темном коридоре, глядя на заколоченную дверь. Ему казалось, что из-за неё доносится едва слышный скрежет. Словно кто-то маленькими пальчиками пытается подцепить доски изнутри. «Это просто ветер», — твердил он себе. «Здесь нет призраков. Только монстры снаружи». Он спустился вниз, на кухню и налил стакан воды, а после зашёл в комнату. Вассаго не шевелился. — Я принес тебе воды, — сказал Фэн Сю, протягивая кружку. Вассаго взял её, но не выпил. Он поднял глаза на Фэн Сю. — Сю… я знал, что мы попалем сюда? Фэн Сю замер. Его сердце забилось чаще. — В каком смысле, «знал»? — Не лги мне больше. Я знаю, что здесь что-то происходит. — Вассаго поставил кружку на стол. — Я видел это место в своем последнем видении, еще там, в нашем мире. Я знал, что мы попадем сюда. Фэн Сю опустился перед ним на колени. — Что ты еще видел, Вассаго? Скажи мне. — Я видел дерево. Огромное полое дерево, полное лиц. И я видел тебя… ты стоял в крови, а вокруг тебя были сотни этих существ. Они не ели тебя, Сю. Они смеялись вместе с тобой. — Этого никогда не будет! — Фэн Сю схватил его за руки. — Я никогда не стану одним из них! — Мы уже становимся ими, — тихо произнес Вассаго. — Мы лжем. Мы скрываем правду. Мы строим стены внутри стен. Ты убиваешь во мне все своей ложью, Сю, превращая меня в испуганное животное. А себя ты превращаешь в тюремщика. Это и есть их план. Им не нужно входить в дом, чтобы уничтожить нас. Мы сделаем это сами. Снаружи раздался первый удар в дверь. Мягкий. Почти вежливый. — Отойди от двери, Вассаго, — прошептал Фэн Сю, вставая и загораживая его своим телом. — Фэн Сю… — раздался из-за двери голос. Это был голос Вассаго. Точная копия. Тот же тембр, та же интонация. — Сю, открой… мне так холодно здесь, на улице. Почему ты запер меня? Вассаго на диване вскрикнул, закрывая уши руками. Его лицо исказилось от ужаса. — Сю, пожалуйста… — продолжал голос за дверью. — Ты ведь обещал защищать меня. Почему ты оставил меня здесь, с ними? Они кусаются, Сю… мне больно… Фэн Сю чувствовал, как пот застилает ему глаза. Он подошел к двери и прижался лбом к холодному дереву, но он помнил, что это не его любимый. — Убирайтесь, — прорычал он. — Убирайтесь, или я выйду и вырву вам сердца голыми руками! В ответ раздался взрыв смеха. Десятки голосов за окнами начали хохотать — тонко, пронзительно, издевательски. Вассаго сполз на пол, рыдая. Его упрямство окончательно сломалось под весом этого безумия. Он был слишком хрупок для такой правды. Фэн Сю обернулся, подхватил его на руки и прижал к себе, укачивая, как ребенка. И садя на кровать. — Всё хорошо, я здесь. Я здесь. Я не открою. Никогда не открою. Он сидел на кровати комнаты, прижимая к себе дрожащего возлюбленного, а за дверью монстры продолжали звать его голосом Вассаго, обещая ласку и смерть. И в эту ночь Фэн Сю понял: он будет лгать. Будет лгать бесконечно, будет забивать двери гвоздями и смывать кровь до тех пор, пока у него есть силы. Потому что правда в этом городе была страшнее, чем любая смерть.

***

А наверху, за заколоченной дверью детской, что-то продолжало скрестись. И в какой-то момент Фэн Сю показалось, что он слышит тонкий, детский шепот: — Спасибо, что помыл пол, дядя. Теперь мне удобнее ползать. Император демонов закрыл глаза, крепче сжимая Вассаго. Он не скажет ему об этом. Никогда. Даже если этот шепот станет последним, что он услышит в своей жизни.