"Сволочи 2006"

Утро было ужасным. Мы проснулись с красными, опухшими глазами. Юлька ещё во сне всхлипывала, Саша лежала, уставившись в потолок, я просто смотрела в окно, где занимался рассвет. Обычный рассвет. Как будто ничего не случилось. Дядь Паша постучал тихо, не как обычно. — Девчата, — сказал он через дверь. — Вы сегодня не выходите. Я сам с завтраком справлюсь. Отдыхайте. Но если что в санчасть — вы нужны. Там мальчишки... сами понимаете. Мы поняли. Встали, умылись снегом — холод обжёг лица, но глаза не прошли. Красные, опухшие, страшные. Юлька посмотрела на нас и снова заплакала. Я обняла её: — Юль, ты сегодня с дядь Пашей. Поможешь ему с посудой после обеда. Ладно? — А вы? — всхлипнула она. — А мы в санчасть. Работать. Надо. Она кивнула, вытерла слёзы рукавом. Мы с Сашей оделись и пошли. Санчасть встретила нас тишиной и запахом йода. Мы надели халаты, разложили инструменты. И началось. Мальчишки приходили один за другим. Молчаливые, злые, разбитые. Кто с рассечённой бровью, кто с разбитыми костяшками, кто с растяжением. Вишневецкий гонял их сегодня так, что они выкладывались до предела. Кричал, матерился, заставлял делать снова и снова. Наверное, думал, что так они забудут. Или что так они станут сильнее. Но они были как тени. Заходили, говорили коротко: «Рука», «Нога», «Голова». Мы с Сашей обрабатывали молча. Без шуток, без улыбок, без обычных переглядываний. Только работа. Зашли Кот и Тяпа вместе. У обоих костяшки в кровь — видно, лупили по чему-то твёрдому и не жалели рук. Кот посмотрел на меня — глаза красные, но сухие. Увидел мои опухшие, заметил, как я отворачиваюсь, чтоб не показывать слёз. — Сонь... — начал он. — Руки давай, — перебила я. — Обработаем. Он не стал спорить. Протянул руки. Я промывала, мазала йодом, перевязывала. Молча. Рядом Саша так же молча возилась с Тяпой. Когда закончили, Кот задержал мою руку в своей: — Мы видели, как вы ночью не спали. — Он кивнул на наши глаза. — Плакали? — А ты нет? — спросила я тихо. Он промолчал. Ответ был ясен. — Держитесь, — сказал Тяпа, обнимая Сашу за плечи. — Мы с вами. — Держимся, — ответила Саша. Они ушли. Мы остались вдвоём. Обрабатывали инструменты, готовили новые бинты. Тишина давила. — Сонь, — вдруг сказала Саша. — Я закономерность увидела. — Какую? — не поняла я. — Матаня, Студер... Помнишь? Матане ты сказала тогда в санчасти — «заснёшь вечным сном». Он заснул. Студеру сказала — «прокляну». Его расстреляли. Я замерла с бинтом в руках. — Саш, ты чего? Это совпадения. — А вдруг нет? — Она смотрела на меня серьёзно, даже испуганно. — Ты же из притона. Там всякое бывает. Бабка та, что учила тебя, — она ведьма была, ты сама говорила. — Я пошутила тогда! — рявкнула я. — Чтоб Студер отвязался! — А вдруг не пошутила? Вдруг правда умеешь? Я отложила бинты, подошла к ней: — Саш, послушай. Я не ведьма. Я просто девчонка, которая выживала как могла. И слова мои — просто слова. Матаня сам полез без страховки. Студер сам довёл Маэстро. Я тут ни при чём. Она молчала, смотрела в пол. — А если... — начала тихо. — Если ты нагадаешь что-то хорошее? Вдруг сбудется? — Что нагадать? — Ну... — она подняла глаза. — Чтоб Кот и Тяпа живы были. Чтоб с ними ничего не случилось. Я вздохнула. Глупость, конечно. Но ей нужно было за что-то уцепиться. Ей нужно было верить, что мы можем на что-то влиять. — Ладно, — сказала я. — Слушай. Тяпа и Кот проживут долгую и счастливую жизнь. Состарятся, будут внуков нянчить и рассказывать им, как на войне воевали. Довольна? Саша улыбнулась — впервые за этот день. Слабо, но улыбнулась. — Довольна. — Вот и хорошо. А теперь давай работать. А то сейчас опять придут. Она кивнула. Мы продолжили обрабатывать инструменты. — А Юльку куда дели? — спросила Саша. — С дядь Пашей. Посуду моет после обеда. Пусть отвлекается. — Правильно, — вздохнула она. — Маленькая ещё. Ей тяжелее всех. Вечером костра не было. Мальчишки сидели в казарме, мы — в своём домике. Сидели молча, слушали вой ветра за окном. Юлька прижималась ко мне и иногда всхлипывала. Саша смотрела в одну точку. — Они придут? — спросила вдруг Юлька. — Кто? — не поняла я. — Кот и Тяпа. Они же всегда приходят после тяжёлого дня. Я посмотрела на Сашу. Та пожала плечами: — Может, и придут. Пришли после отбоя. Тихо постучали, мы впустили. Сидели на кровати, на табуретках, кто где. Говорили шёпотом, чтоб никто не услышал. — Как вы? — спросил Тяпа, глядя на нас. — Нормально, — ответила Саша. — Видели мы, как вы в санчасти, — сказал Кот. — Держитесь молодцом. — А вы как? — спросила я. Они переглянулись. Тяпа вздохнул: — Да никак. Вишневецкий загонял сегодня. Думал, легче будет. Не легче. — Мы всё вспоминали, — тихо сказал Кот. — Маэстро. Как он играл. Как пел. Как улыбался. И Студера тоже... хоть и злой был, а всё равно свой. — Маэстро добрый был, — всхлипнула Юлька. — Он мне всегда конфету давал, когда у дядь Паши выпросит. Мы замолчали. Каждый думал о своём. — А знаете, — вдруг сказала Саша, — Соня сегодня нагадала. — Что нагадала? — насторожился Тяпа. — Что вы с Котом долго жить будете. До старости. И внуков нянчить. Тяпа уставился на меня: — Серьёзно? — Ага, — усмехнулась я. — Нагадала. Теперь сбудется. Кот посмотрел на меня. В темноте глаза блестели. — Значит, сбудется, — сказал он серьёзно. — Я в тебя верю. — Зря, — ответила я. — Я не пророк. — А вдруг? — Тяпа улыбнулся. — Ты у нас теперь главная по санчасти. У тебя власть. Саша засмеялась — тихо, но легче. Юлька тоже хихикнула сквозь слёзы. — Ладно вам, — сказала я. — Лучше расскажите, что завтра будет. — Завтра опять тренировки, — вздохнул Кот. — Вишневецкий сказал, что война не ждёт. Будем прыгать снова. Через неделю. — Не бойтесь, — сказала Саша. — Соня нагадала, значит, всё хорошо будет. — Ага, — поддакнул Тяпа. — Теперь мы бессмертные. Мы посидели ещё немного. Говорили о всякой ерунде, чтоб не думать о плохом. Потом Кот посмотрел на часы — пора было уходить. — Девчонки, — сказал он на прощание. — Держитесь. Мы рядом. — Знаем, — ответила я. Они ушли. Мы легли спать. Юлька уснула быстро, устав от слёз. Саша ворочалась, но молчала. А я лежала и думала. О словах Саши, о «закономерности», о том, что я нагадала Коту и Тяпе долгую жизнь. Глупости, конечно. Совпадения. Но где-то глубоко внутри шевелилась мысль: а вдруг? Вдруг правда есть что-то, что я могу? Вдруг мои слова что-то значат? Матаня. Студер. Я не хотела им зла. Я просто говорила. А они... Нет. Не надо об этом. Я закрыла глаза и приказала себе спать. Завтра новый день. Завтра снова работа. Завтра они будут живы. Потому что я так сказала. Потому что Саша попросила. Потому что... потому что надо во что-то верить. Я поверила. Хотя бы на эту ночь.