"Сволочи 2006"

Неделя после гибели Маэстро и Студера была тяжёлой. В первые дни все ходили хмурые, неразговорчивые. Мальчишки на тренировках молчали, только слышались удары да мат инструкторов. За завтраком никто не шутил, не переглядывался. Даже Тяпа, главный весельчак, сидел тихий и смотрел в тарелку. Кот приходил в санчасть молча, протягивал руки для обработки, кивал и уходил. Мы с Сашей тоже не болтали — только работали. Саша уже ловко орудовала инструментами, перевязывала, зашивала, если надо. Я смотрела на неё и гордилась — научилась быстро. — Молодец, — сказал как-то дядь Паша, заглянув в санчасть. — Хорошо идёшь. Сонь, ты бы подумала потом, после войны, на медсестру выучиться. У тебя талант. — Ага, — усмехнулась я. — Талант — раны зашивать, которые пацаны на тренировках зарабатывают. — Дело нужное, — серьёзно ответил он. — И у тебя, Саша, тоже получается. Обеим бы в медицинский. Саша покраснела от похвалы. А я задумалась. Медицинский... Кто ж меня туда возьмёт? Из притона, без документов, без семьи. Но промолчала. Прошло уже два месяца . Два месяца в этом лагере, среди сосен и снега, среди тренировок и костров, среди смертей и надежд. Мы привыкли. Страшно сказать — привыкли к тому, что смерть ходит рядом. Что сегодня он есть, а завтра его нет. Матаня, Череп, Маэстро, Студер... Каждый оставил след. Каждого помнили. Но жизнь продолжалась. Второй прыжок с парашютом прошёл удачно. Все вернулись целые. Мы с Сашей и Юлькой стояли у дороги и считали их, когда грузовик приехал. Все до одного. Кот спрыгнул первым, подошёл ко мне, улыбнулся устало: — Живой. Как обещал. — Молодец, — ответила я, и внутри отпустило. Тяпа подхватил Сашу на руки, закружил. Она визжала и смеялась. Юлька обнимала Калугу. Все были живы. Хотя бы сегодня. Костёр в тот вечер зажгли по-особенному. Большой, яркий, до неба. Маэстро больше не было, и гитара молчала, но пацаны сами пели — кто в лес, кто по дрова, но пели. Потому что надо было жить дальше. Я сидела на бревне, Юлька пристроилась рядом, положила голову мне на колени, пригревшись. Кот сел с другой стороны, плечом к плечу. Тепло от него разливалось по всему телу. — Сонь, — сказал он тихо, — ты как? — Нормально. А ты? — Держусь. Мы смотрели на огонь. Вокруг болтали, смеялись, но я чувствовала — каждый думает о своём. О том, что мог бы не вернуться. О том, что будет завтра. — Смерть всегда рядом, — сказала я вдруг громко, чтоб все слышали. — Мы это знаем. Матаня, Череп, Маэстро, Студер... Они были здесь — и нет. И каждый из нас боится, что следующим будет он. Все замолчали, повернулись ко мне. — Но нельзя жить этим страхом, — продолжила я. — Если всё время думать о смерти — с ума сойдёшь. Надо жить дальше. Смотреть вперёд. Не забывать тех, кто погиб, но и не хоронить себя заживо. — Правильно, Соня! — крикнул Тяпа. — Чего нам бояться? Мы с улицы! Там выжили — и здесь выживем! А кто погиб — тому земля пухом. Мы их не забудем! — Не забудем! — подхватили пацаны. — За Матаню! — поднял воображаемую кружку Принц. — За Черепа! — крикнул кто-то. — За Маэстро! — тихо сказала Саша. — И за Студера, — добавил Кот. — Хоть и злой был, а свой. Все зашумели, заговорили. Кто-то вспомнил смешное про Матаню, кто-то — как Череп молчал всегда, но был надёжным. Про Маэстро говорили с грустью, но светло. Даже про Студера вспомнили пару случаев, когда он вдруг делал что-то хорошее. Я слушала и чувствовала, как напряжение уходит. Как они снова становятся живыми. Как огонь костра отражается в глазах и греет души. Кот наклонился ко мне, шепнул: — Ты молодец. Правильные вещи говоришь. — Я не говорильщица, — ответила. — Просто правду сказала. — Это и есть самое правильное. Он взял мою руку, сжал. Я не отняла. Рядом с ним было спокойно. Надёжно. Как будто ничего плохого не случится, пока он рядом. Юлька посапывала на коленях. Я гладила её по голове, слушала разговоры, смотрела на звёзды. Где-то там, высоко, может быть, Маэстро играет на своей гитаре. А мы здесь, внизу, будем жить дальше. Для себя. Для них. Для тех, кто не вернулся. — Эй, пацаны! — крикнул Тяпа. — А давайте завтра после тренировки в снежки играть? Девчонок позовём, Калугу, всех! — Давай! — заорали мальчишки. — Девчонки, вы как? — спросил Принц. — Посмотрим, — ответила Саша с хитрой улыбкой. — Если настроение будет. — Будет! — заверил Тяпа. — Я сделаю! Все засмеялись. Смех был не такой громкий, как раньше, но живой. Настоящий. Мы посидели ещё немного. Кот проводил нас до домика. У двери остановился, посмотрел на меня. — Сонь. — М? — Ты... это... спасибо тебе. За всё. — За что? — не поняла я. — За то, что есть. За то, что говоришь правильные слова. За то, что рядом. Я улыбнулась: — Ты тоже рядом. И это главное. Он кивнул, коснулся моей щеки — легко, почти невесомо — и ушёл. Я зашла в домик. Юлька уже спала, Саша ворочалась. — Ну что? — спросила она шёпотом. — Всё хорошо. — Кот опять с тобой? — Ага. — Хороший он, — вздохнула она. — Я рада за тебя. Правда. — Спасибо, Саш. Я за тебя тоже рада. Тяпа — хороший. — Хороший, — улыбнулась она в темноте. Мы замолчали. За окном выл ветер, но в домике было тепло. Под одеялом, втроём, мы были в безопасности. Хотя бы на эту ночь. Я закрыла глаза и подумала: два месяца. Два месяца мы здесь. Сколько ещё будет — неизвестно. Но мы будем жить. Дальше. Вместе. И это главное.