«Бро»

Лето 2026 года. Лондон, Великобритания. Межсезонье. Первое для их дружбы межсезонье не принесло Илье никаких проблем. Казалось, оно должно было стать концом их хрупких дружеских взаимоотношений – потому что они познакомились на Чемпионате Мира, заключительном международном старте сезона. Но нет, переписок в инстаграмме было достаточно. Не самых частых, но всегда самых развлекающих и расслабляющих. Первой фоткой, породившей традицию ими обмениваться, стала её: случайным утром он заимел радость лицезреть её прыжок в шпагат – в высшей точке, с таким скукоженным усилием лицом, что сдержаться от смеха было невозможно. Такая банальная и, казалось бы, несмешная вещь – но он улыбнулся. И это было так естественно, что не вызвало никаких задних мыслей. Тогда ему было достаточно. Это было дополнительным приятным бонусом. Но сейчас ему было мало. Мало фоток, мало сообщений, мало внимания. Айви погрузилась в фигурное катание с головой – утонув. Выныривала только для того, чтобы набрать в лёгкие дозу воздуха, необходимого для жизнедеятельности. Тогда же и отвечала ему – как обычно эмоционально и распространённо. Внешние факторы не изменились – поменялся его подход. Ему хотелось больше, чаще и дольше. Несмотря на тренировки и прочую «медиа» загруженность, времени на безмолвное, чисто внутреннее нытьё хватало. Оно началось в июне. Апрель и май он упорно его игнорировал, разъезжая по шоу и прочим мероприятиям, в названии которых фигурировали слова «Open», «Cup» или «International». Летом времени стало больше, и они переползли обратно в инстаграмм – Айви посчитала, что трёх месяцев достаточно для принятия произошедшего на Олимпиаде и ей самой, и англичанами. В июне звонкий ноющий голосок только прорезывался – Илья стал думать, чем она занимается там, в стране, лежащей за океаном, о чём думает во время утренних ОФП, о чём разговаривает с Сесиль – с той самой младшей коллегой по штабу, которую он видит на фотках почти с такой же частотой, что и Айви – во время обедов. Короче, здоровый дружеский интерес. А в июле он ощутил острую нехватку. Писал каждый день и не видел в этом ничего необычного. Айви была его женской версией, так что не общаться с ней было бы преступлением – отшучивался. Илья писал о разном – жаловался на обострённое внимание фанатов, рассказывал про тренировки, ныл о том, что времени, казалось, с завершением сезона должно было стать больше, но он всё равно ничего не успевал. Кидал фотки с катка, из дома, из редких семейных поездок – спящую в машине Лизу. По тем фоткам, которые в ответ скидывала она, он понимал, что бóльшую часть дня Айви проводила в тренировках: каток, хореографический зал, тренажёрный зал. И лишь изредка из дома: за ранним завтраком, если он писал поздно вечером, когда у неё уже была ночь, или фотки её рыжей кошки по незатейливой кличке Дива, которая любила спать в самых несуразных позах и особенно обожала лежать, разместив лапки друг на друге, словно какая-нибудь допотопная английская герцогиня. Но этого было мало. Он помнил Прагу и её радость за него. Помнил её прокат и его радость за неё. Искренние – их дружба и они оба по отдельности. Помнил горящие серые глаза и твёрдый голос, утверждавший, что любой результат – победа, если цель – получить опыт, тут же, впрочем, оговорившийся, что победа приятнее, если на шее висит медаль. Помнил её хаотичные постукивания по плечам после его произвольной – золота. Слишком хорошо помнил. В последние дни импульсивная мысль крутилась в голове каскадом четыре-четыре. Илья плавно остановился у бортика и стянул перчатки. Включил телефон, зашёл в календарь. Поскользил глазами по числам и выключил. Потом включил ещё раз, с удивлением обнаруживая, что следующие полторы недели свободны почти полностью – не считая тренировок. В межсезонье он выделял себе не больше двух недель на отдых – лучше, когда это два перерыва по неделе, в начале лета и в конце, потому что можно дать организму отдохнуть сразу после сезона, высасывающего все силы, и перед – чтобы морально подготовиться. Глаза скользнули в уголок экрана, на время. 15:04. У неё 20:04. Большой палец нажал на иконку с телефоном, поисковик – они обычно переписываются – и застучал по клавиатуре. Айви. — Хэ-э-эй... — на выдохе протянула она, пытаясь привести дыхание в норму. — Чем занимаешься? — вместо приветствия. Илья опёрся на бортик и методично застучал по нему ногтем указательного пальца, разглядывая стену и находясь мыслями не здесь. — Катаюсь. Ты? — Тоже, — он предвкушающе провёл по губам языком. — Я собираюсь в Лондон. — Что?! Реально?! Круто! Круто-круто-круто! — орало из динамика так, что ему пришлось отодвинуть телефон от уха. — Да-да... — привычным движением поправил чёлку, прикрывая глаза и улыбаясь. — С кем-то? — К кому-то. — Да? К кому? Илья хмыкнул. — К тебе, лол. — Чо-о-о?! Серьёзно?! — Да, — гордясь вызванной реакцией, усмехнулся он. Звонкий голос с той стороны связи вызвал прилив облегчения. — Когда прилетишь? — сбивчиво поинтересовалась Айви. — В четверг, — на дворе суббота, и да, пока нет билетов и он никому не сказал, но кто будет против? Родители? Он вычтет эту неделю за счёт августовской. — О, скоро! И надолго? — На неделю примерно, — Илья бессознательно задёргал ногой, и конёк, упёршийся зубцом в лёд, зашатался из стороны в сторону. — А подольше никак? — А что? — прищурился. Со стороны выглядит как идиот, наверное. — Скоро состоится Гран-при. — Гран-при? Какое-то местное британское? — сомневаясь в себе, спросил Илья. — Не-е-ет! Формула-1. Малинин свёл брови у переносицы. Формула-1..? Звучало знакомо, он завертел словосочетание в голове. — Ну же, Илья, думай! — А, гонки? — Ага, — радостно отозвалась Айви. — Если останешься, попробую раздобыть билет. Этап в Великобритании один из самых значимых, будет весело. — Ну, если весело, то да, останусь. — Вот и заебись! — будто отрезала. — Где планируешь остановиться? Я бы предложила у себя, но в моей студии не развернуться. Я живу на юге Хакни, тут довольно уютно и тише, чем в центральных районах. Вот. Что ещё? Как твои дела? — Лизу одолел переходный возраст, мы в отчаянии, — расслабленно выдохнул Илья. — О-о-о, удачи, здоровья и нервных клеток побольше. — Ага, спасибо уж, — уголки губ скользнули вверх. — Не будь с ней слишком строг. — Единственный, кто в нашей семье слишком строг, – это она. По отношению ко всем, — пробубнил. Айви понимающе хмыкнула: — Держись, бро. Твои страдания окупятся. — Какой валютой? — Сестринской. Самая дорогая, между прочим. — Я очень сильно сомневаюсь. — Поверь мне. — Ладно. — Скинь билет, я тебя встречу, — попросила она. — Как только, так сразу, — пообещал Илья. *** Он закутался так, как вообще мог. Кепка, кофта с капюшоном – несколько неуместная во влажной духоте Лондона – и опущенная голова. Надежда, что его не засекут, теплилась до последнего. Илья считал плитки под ногами, изредка поднимая глаза. Терминал встретил его плотной толпой, и он пониже натянул козырёк. А как ему тогда Айви высматривать? Пришлось поднять его обратно и натянуть кофту, скрыв нижнюю часть лица. Взглядом рыскал по безразмерному помещению и наконец увидел. Сначала белый лист формата А4 с жирным «Бро», только потом её. Она тщательно разглядывала форсирующие мимо массы. Спустя мгновение наткнулась – улыбка до ушей у двоих – и поскакала в его сторону. — Бро-о-о! — не жалея своего творения, закинула руки на плечи, обнимая, и от радости начала подпрыгать. Илья резво подстроился в такт, эмоции закружили, они как два идиота стали в обнимку прыгать по кругу, смеясь и распугивая окружающих. Её звонкий смех мешался с его ещё более звонким. Клоуны, не иначе. Но им было так хорошо! — Смываемся, пока никто ничо не понял, — и натянув кофту обратно на его лицо, Айви увлекла за собой в сторону парковки. *** — Прикинь?! Я говорю, что у меня есть разрешение находится в здании после его закрытия. И чо? Он меня выпнул, как бедную собачонку. Разве что под зад не вдарил, — взбалмошно причитала она, развернувшись корпусом к нему и положив руку на спинку водительского сидения. — Господи, в себя что ли поверил? — закатив глаза, съязвил Илья. Он сидел вполоборота, скрестив руки на груди. Машина едва ползла в пробке через центр Лондона, хотя Айви и просила таксиста поехать в объезд. — Ну, блять, и я о том же. Я попросила тренера поговорить с ним, больше меня не трогает. Сидит теперь на входе в здание спокойненько... — и она продолжила вещать историю про новоустроившегося охранника, который не знал всех тонкостей работы ледового дворца. Илья внимательно слушал, разглядывая Айви. Растрёпанные тёмно-рыжие волосы, собранные в низкий пучок, бледная кожа, лучезарный взгляд серых глаз, скачущий с его лица на окошко сзади и обратно, округлые синяки под глазами, чёткие скулы, – ему показалось, что она похудела, – и спортивная сумка. Айви приехала встречать его с тренировки. — ...Вот! Так что теперь мы с ним лучшие друзья! — Ну, таким же лучшим, как я, он не будет, — игриво пожал плечами. — Так... Ты с тренировки? — Ага, — и расслабленно откинулась на спинку. — Неделя импровизированного перерыва. Буду ходить тренить только по утрам. Послеобеденное время так и быть великодушно выделю на тебя, — искоса бросила лукавый взгляд. — О, это такая честь для меня! Айви гордо усмехнулась: — Ещё бы. — Что там по поводу Формулы-1? Таксист стрельнул глазами в зеркало заднего вида. — Билеты имеются, — победно произнесла она. — Сколько я должен? — улыбаясь, спросил Илья. — Нисколько. Развлечения за мой счёт. — Э-э-э! Нет. Айви тут же тяжело вздохнула и поспешила закатить глаза. — Бро, расслабься. Я башляю. Ты же о Формуле ничо не знаешь, так? — Допустим, — нахмурился Илья. — Ну вот. Вдруг тебе не понравится? — Ничо страшного, не помру ни я, ни мой счёт, — сразу же парировал. Она приблизилась, положила ладонь на его плечо и серьёзно посмотрела в глаза. — Тогда пусть это будет подарок на день рождения. — До него ещё полгода, — смотря также настойчиво, продолжал упрямиться Илья. — Просто заранее, — изрекла Айви и откинулась обратно. Малинин дёрнул бровью. С помощью взглядов обменивались немыми репликами, с моменте ему даже показалось, что он лидировал в безмолвном споре. Но потом она посмотрела так выразительно-нагло, что он растерялся. — Вот и решили, — и вызывающе задрала нос. — Я его когда-нибудь оторву. — Кого? — Твой нос. — Ага, давай, если сможешь. И Илья двинулся в атаку под тихий визг. Она выставила руки, но он был сильнее. Она отвела голову назад, но он всё равно дотянулся и несильно зажал кончик носа между фалангами указательного и среднего пальцев. Её смех зазвучал гнусаво, из глаз посыпались весёлые искры. — Смог, — не отпуская, возвестил он, торжественно улыбаясь. Айви задохнулась театральным возмущением, и он почувствовал, как два пальца впились между рёбер. Пришла его очередь визжать. Илья отскочил и принялся с укоризненным взглядом потирать проткнутое место. Она величаво распрямилась и усмехнулась. — Выкусил? Он цокнул, постарался продлить напускную обиду, но уголки губ сами поползли вверх. Илья перестал чувствовать, будто чего-то в его повседневной жизни недоставало. *** Их засекли на следующий же день, когда они опрометчиво заявились в Чайна-таун ради одной фотки. Он решил выйти из ситуации самым простым способом: выложил их селфи в сторис, односложно подписав «Бро». Всё, с него взятки гладки. Разумные фанаты поймут и примут, а те, кому за счастье додумать сплетню, найдутся всегда. Не его забота. Фигурное катание Великобритании развито слабо – почти никак. Единственные преуспевающие англичане – Лайла Фир и Льюис Гибсон, взявшие на Чемпионате Мира бронзу в танцах на льду – живут и тренируются в Канаде. И вместе с низким уровнем низок и интерес, так что им было не так сложно, как было бы в Америке или Японии, например. Но особенно наглые всё-таки находились – и среди обывателей, и среди журналистов. Их они старались игнорировать. Самой большой проблемой в столкновениях с докучающими репортёрами была, пожалуй, Айви. Её не заботил ни имидж, ни образ, которого она придерживалась вот ещё в Праге. Тогда она хотела казаться скромной, милой фигуристкой. Наверное, такой подход казался ей выигрышным. Теперь же она отбросила ту блёклую обёртку и просто стала собой – импульсивной, иногда резкой, говорящей раньше, чем подумает. От того, чтобы послать репортёра, бегающего за ними по пятам, её останавливал только страх навредить имиджу Ильи. Он, правда, об этом не догадывался и сам был не против послать всех надоедливых подальше. Их хватило на три дня рассекания по городу с одним особенно настойчивым идиотом на хвосте, прежде чем терпение иссякло. На четвёртый день его пребывания в Лондоне, когда они уже были выдохшимися, – Скай Гарден, трёхсотметровый арт-тоннель под платформами Ватерлоо и красочный Нилс-Ярд, – когда на улицах стали зажигаться первые вывески, Айви не сдержалась. Они с Ильёй пробирались сквозь беззаботную толпу туристов, в спину прилетел выкрик: «Национальное разочарование». Она не должна была останавливаться. Но остановилась. Малинин оторопел. Она порывисто обернулась. Высокий мужчина с направленной на них небольшой камерой тут же смущённо улыбнулся. Айви сжала кулаки. — Что вы думаете по поводу этого прозвища? — уверенно задал вопрос журналист. — Я думаю, что вы, мистер, в край аху... — Ахуели, — договорил Илья и незаметно загородил плечом. — Вы таскаетесь за нами третьи сутки, не понимаете вежливых просьб и выкрикиваете оскорбления. Мы не раз просили отстать от нас, но вы всё плелись следом, так что да, вы в край... — Ахуели, — утвердительно произнесла Айви, выглянув из-за плеча. — Не забудьте выложить это видео в интернет, чтобы все узнали о вашем профессионализме. Илья посмотрел на её язвительную ухмылку и перевёл взгляд обратно на растерявшегося мужчину. — Так ясно? Ещё раз появитесь рядом, и мы заявим на вас, — решительно сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся. — Пошли. Айви кивнула и, сморщив в отвращении верхнюю губу, бросила на журналиста последний взгляд: — Придурок. Удовлетворение выбило из груди Малинина смешок. Он мягко взял её за изгиб локтя, и они продолжили путь мимо стёкол лавок и сквозь душную влажность воздуха, довольно посмеиваясь. *** Идея посетить ледовый дворец пришла к нему этим же вечером, когда он валялся в мягкой кровати отеля, бездумно листая ленту инстаграмма. На удивление, то видео пока не всплыло. Неужели он реально беспокоился за свой профессионализм? Илье казалось, что в профессии журналиста сенсация важнее любых моральных рамок. Лайкнул пост Эмбер. А за ним и новый пост Алисы. А потом ещё парочку. Парочку десятков. Зашёл на аккаунт Айви. Мёртвый со времён Олимпийских Игр. Последний пост – на фоне разноцветных кружочков в олимпийской деревне. Волнение, предвкушение. Чем закончилась Олимпиада? Для них двоих? Илья сжал губы. «Без препятствий не будет развития». Как-то так он тогда сказал? Он был прав. И не жалел.

«Айви, я могу потренироваться с тобой завтра? Коньки с собой.»

Да, он взял коньки в отпуск. Ответ пришёл незамедлительно. «Конечно. Я с шести до двенадцати, лёд с восьми, подкатывай в любое время, встречу.»

«Окей, забились. Тогда спокойной ночи.»

«Ага, давай.» Илья выключил телефон и устало уткнулся лицом в подушку. Но тут же оторвал её обратно.

«Тебя же это не беспокоит?»

«Что?»

«Ну, то, что тот дебил выкрикнул.»

«А. Да не. Мне плевать.»

«Хорошо.»

*** Ледовый дворец Ли Вэлли, расположенный на окраине пролеска между Хакни и Уолтамстоу, представлял из себя продолговатое одноэтажное здание, облёскивающее в тусклом солнечном свете обильным количеством стеклянных вставок. Тут было безлюдно, так что он не боялся узнавания. Илья набрал Айви, разглядывая надпись над входом «Lee Valley Ice Centre». — Приехал? — Да. — Иду. — Жду. Она выскочила не из главного входа, а выглянула из одной из многочисленных одинаковых дверей сильно правее. — Я тут! Улыбка – эта безудержная привычка, когда идёшь навстречу другу – сама по себе рассекла его лицо. Илья двинулся, придерживая спортивную сумку. Айви дышала натужно. — Доехал без пробок? — она чуть отодвинулась, продолжая держать ручку двери, чтобы дать ему пройти. — Ага, — остановился, наблюдая, как она прокручивала ключ в замочной скважине. — Летом тут пустынно, — выпрямилась и подняла на него голову. Щёки красные, глаза блестящие, волосы торчат во все стороны. — Пошли. Покажу наш скромный дворец. Дворец и правда был скромным, но от того не менее практичным. Два ледовых катка олимпийского размера, современный тренажёрный зал, пара хореографических залов, уютный кафетерий. — Наверное, с тем местом, где тренируешься ты, не сравнится, но тут неплохо. По крайней мере, в межсезонье. — Тут уютно, — согласился Илья. Они подошли к двери с табличкой «Мужская раздевалка», и Айви ускакала вперёд по коридору, в сторону льда. Видео, кстати, всё-таки всплыло. Громко, даже, пожалуй, возмущённо и обвинительно. К счастью, обвиняли всё больше журналиста, нежели их за грубость. Необходимую грубость. «Придурок». Ладно, частично необходимую. Илья бросил сумку на лавочку, стоящую между двумя рядов своего рода «кабинок» – вместо шкафчиков вдоль стен расположились деревянные «коробочки» без передней стенки, с мягкими сидушками и крючками над головой. Наверное, метр на метр. Под сидениями находились ящики, где можно было оставить что-то, что тяжело таскать туда-сюда каждый день. И из всех кабинок занята была только одна. Он зашнуровывал левый ботинок, когда лежащий рядом телефон коротко завибрировал. Инстаграмм слал уведомления о лайках, упоминаниях и подписках. Среди быстро мелькающей информации нашлось сообщение от Эмбер. «Это было КРУТО!!!!»

«ХАХАХАХАХХА. Мы старались!!!!!»

«Почему ты до сих пор не познакомил меня с Айви? Она выглядит как мечта.»

«Так и быть, исправлюсь как-нибудь.»

«А что с тем идиотом? Не лезет больше?»

«Хз, пока в городе не были. Но если решит докопаться, мы реально на него заявим.»

«Вообще мразь.»

«Ага. Альтернативно одарённый.»

«Ладно, я побежала.» «Каждая минута перерыва на вес золота.»

«Пока.»

Экран погас, и Илья поднялся. Что ж, приступим. Лёд встретил его колючей свежестью и шорохом лезвий. Он увидел троих: Айви, наматывающую дорожку шагов, Сесиль, раз за разом заходящую на тройной лутц, и того, чьё имя Малинин не знал. — О, пришёл, — громко провозгласила Маккензи, бросив и дорожку, и шаги, и направилась в его сторону. Остальные двое поспешили за ней. — Разминаться не будешь? — Я чисто покататься, отпуск всё-таки. Она понимающей кивнула, Илья шагнул на лёд. И тут же почувствовал себя настолько «в своей тарелке», что где-то в желудке приятно засвербело. Это было его – лёд, холодный воздух, стук лезвий. Это было про него. — Это Сесиль Блэр, ты её уже знаешь, — указала на четырнадцатилетнюю девочку со светлыми волосами и такими же светлыми ресницами, выгодно выделявшими голубые глаза. Если у Айви они были чуть ли не прозрачными, то у Сесиль – ярко-голубыми. Младшая приветливо улыбнулась, ничем не показывая особенного воодушевления от встречи. А Илье так только комфортнее. — Это Хён У Ли. Он новенький в сборной. И наполовину кореец. Узкий разрез глаз, ослепительно-милая улыбка, едва ли не чёрные глаза, из-под завязанной на затылке банданы торчали такие же тёмные волосы. И он был высоким. В общем, картина сложилась красивая. — Привет, — протянул руку Хён У. — Рад знакомству. — Я тоже! — дружелюбно отозвался Илья, пожимая ладонь. — Я провела глубокую психологическую работу, чтобы их встреча с тобой прошла без обмороков. — Я бы не упала в обморок, — резонно заметил Сесиль, стреляя в Айви скучающим взглядом. — А я бы упал, — шутя, признался Хён У и тут же перевёл глаза на Илью. — Можно сфоткаться? — Да, конечно! На этом катке было так по-дружески, что Малинин сначала даже растерялся. Но его тут же втянули и обволокли искренним добродушием. Сесиль была сосредоточенно-равнодушной, как ему показалось, находилась в пике своего юношеского максимализма. Но он никому не вредил, и Айви с Хён У принимали её всю – вместе с закатывающимися со страшной частотой глазами, острым скепсисом, сквозящим в каждом втором предложении, и наигранно громкими вздохами. Но Илья видел, как Сесиль смотрела на Айви. Видел это безмолвное уважение, граничащее с откровенным пиететом. И это значило больше любого скучающего взгляда. Хён У упорно пытался приземлить четверной флип, но выпрямлялся в воздухе слишком медленно, что и вело к недокрутам и падениям. Айви краем глаза смотрела за ним и, проезжая мимо, не выдержала очередного приземления на задницу: — Выпрямляйся быстрее. Хён У согласно мотнул головой. Сама же Айви выпрыгивала тройные аксели с такой чёткостью и совершенно новой стабильностью, что у Ильи от радости за подругу никак не могли расслабиться губы – он всё улыбался и улыбался, скользя мимо и ловя её взгляд. Ось держалась крепко – закреплённо. Прыжки выходили высокими, и в перебежках между ними она баловалась не менее высокими одинарными. Он видел такие только однажды – в интернете во время прошлой Олимпиады вирусилось видео, как Юдзуру Ханью на тренировке взлетал в воздух. Да и не только тогда, на Олимпиаде, его «единички» всегда были ошеломительными. Он реально взлетал. Илья наблюдал за Айви и думал, что она была близка к такому одинарному акселю – воздушному, летящему. Её потеря веса обрела смысл. Наглядный. Не то чтобы его это успокаивало, но пока это было в рамках разумного, Илья не лез. — Одинарные похожи на прыжки Юдзуру Ханью, — признался он, когда Айви подъехала к бортику, чтобы отпить воды. Малинин смотрел на неё, её сбивчиво вздымающуюся грудь, прямую спину, подрагивающие от нагрузки руки. Она горела тем, что делала, – несмотря на масштабную неудачу, хейт и отсутствие достойной школы. Она ходила по лезвию, падение с которого означало бы сгореть без остатка и которое требовало блестящего баланса. Оси. Устойчивой. Некапризной. — Чо, реально? — неверяще посмотрела на него и подалась корпусом вперёд. — Правда так считаешь? Илья серьёзно кивнул и положил ладонь на её плечо, отчётливо почувствовав, как выпирает ключица. — Ахуенная работа, Айв. Она довольно улыбнулась, глаза засветились ещё ярче – усердием, решимостью. Для неё это было подтверждением, что всё не зря. Все усилия, все жертвы, на которые она пошла сознательно, стоили того. — А тройные? — лукаво прищурилась. — Неплохи-неплохи, — мудро кивнул Илья, строя из себя великого наставника, за что тут же получил укоризненный взгляд. Маккензи цокнула и обернулась ко льду, внимательно следя за младшими. Её согнутые локти легли на бортик, а ноги попеременно заскользили вперёд и назад. — Сесиль занимается с пяти лет, помню её столько, сколько саму себя. Ей ещё три года в юниорках кататься, а единственный нестабильный прыжок – тройной лутц. Все остальные скачет выше меня. — Я бы не сказал. Малинин раз за разом обводил глазами точёный профиль. Айви мягко усмехнулась: — Она младше, конечно, она прыгает выше, — без упрёка, просто факт. — Ты свои со стороны не видела. Небрежно повела плечом, не отрываясь от созерцания катания товарищей. — У неё есть все шансы пойти далеко, если сможет сносно справиться с гормональной перестройкой. Сесиль только снаружи колкая, программы у неё в большинстве своём нежные. И ей это идёт, — задумчиво проговорила Айви. — Техника хромает, но это наша общая проблема. Единственное, что может не дать ей встать на пьедестал, – уровень нашего фигурного катания. Но мы пытаемся компенсировать это упорством. Хён У, тебе за такую дорожку больше второго не дадут! — выпрямившись, крикнула в противоположный конец катка. — Чо за чоктау страшнющий?! Шире надо! Шире! — Сама такая! — прилетело в ответ, но тем не менее он принялся отрабатывать дорожку с возросшим усердием. Айви мелко кивнула. Илья продолжал смотреть только на неё. — Так вот, о чём это я..? А! Да. Отсутствие высококвалифицированных тренеров меня угнетает. Нет, Миссис Коутс, я, конечно, уважаю, но чувствую, что её недостаточно. Мне-то ещё более-менее, но подрастающему поколению мало. Ну да ничего. Прорвёмся, — воодушевлённо подвела итог. — Прорвёшься, — произнёс Илья, искренне веря в свои слова. — Ага. — А что насчёт Хён У? — Наступающий сезон будет его первым во взрослом, так что пока не могу сказать чего-то определённого. Ну, он вроде прыгает. В катании не хватает артистичности, но это поправимо. Корпус ниже, Хён У! Тот молча исправился. Айви повернулась к бортику и потянулась до телефона. — Уже двенадцать, пообедаем здесь? — Давай. *** В светлом – скорее, светло-сером, потому что солнце с утра пряталось в облаках и дарило разве что тусклую серость – кафетерии было неожиданно шумно. Местная хоккейная команда, как объяснили девочки. Хён У сказал, что у него дела, и смылся. Индейка была вкусной. Илья проткнул огуречный кружочек и закинул в рот. Айви и Сесиль двигались удивительно одинаково – то, как держали вилку, хватали чашку с зелёным чаем, разделывали куриную грудку, оглядывались в сторону хоккеистов после особенно возбуждённых выкриков. — Ты останешься? – спросила Маккензи у младшей, та неоднозначно пожала плечами. — А мы? Куда хочешь съездить? — обратилась уже к нему. — А ты? Она задумалась, подняв глаза в потолок. — М-м-м... Нет. Это твой отпуск. Чего хочешь ты? Илья великодушно решил не спорить. — После вчерашнего как-то не очень хочется соваться в толпы. Ты видела, да? — Да... — устало выдохнула Айви. — Тотальный идиотизм. Типам реально не плевать. — Эмбер написала, что это было круто. А вкус у неё есть. — В этом-то я как раз не сомневаюсь, — улыбка спряталась за керамикой чашки. — Но такой громкий резонанс. И считай, из ничего. — Он за вами трое суток гонялся – ничего себе «из ничего», — вставила Сесиль, на что Илья согласно мотнул головой, тут же поспешив поправить упавшие на лоб волосы. — А кого больше хейтят? Нас или его? — Его. Айви расслабленно выдохнула: — Никакого ущерба твоему имиджу? — Ничто не способно нанести ему ущерб, — величаво расправил плечи Илья. — Ну, конечно, — неверяще хмыкнула она. — Я забыла, что он такой же непробиваемый, что и твоя самоуверенность. — Да-да, — загордился он. — Это же не комплимент..? — вполголоса протянула Сесиль, Малинин сделал вид, что не расслышал. — Итак, значит, ты хочешь остаться? Глаза Айви округлились. — Как ты понял? — У тебя на лбу написано. Сесиль на полном серьёзе бросила короткий взгляд на лоб Маккензи. — Тогда остаёмся, если ты не против, конечно. Илья щедро махнул рукой.