Ты моя цель

Музыка стихала медленно, будто не хотела отпускать ночь. Гермиона вышла из зала позже остальных — когда смех уже распался на отдалённый гул, а холод коридора ударил в лицо и заставил вдохнуть глубже. Платье оказалось легче, чем она ожидала. Плечи — нет. Она не привыкла к такому вниманию. Не к взглядам, которые оценивают. Не к шёпоту за спиной. Не к тому, что её вдруг рассматривают не как «подругу Поттера», а отдельно. Это было странно и очень тревожно. Особенно после демонстративной истерики Рона. Она спустилась к озеру. Там было темнее и тише. Вода ещё не схватилась льдом, чёрная поверхность едва шевелилась от ветра, отражая звёзды так чётко, будто глубина пыталась притвориться небом. Крам проводил её до дверей и вернулся к делегации. Всё было корректно. Спокойно и без лишних слов. И всё же внутри что-то не улеглось. Какая то горечь, обида на Рона, и на Гарри, за то что промолчал. — Ты всегда уходишь с праздников, когда становится слишком громко? Голос раздался сбоку. Без насмешки. Почти лениво. Она обернулась. Адриан Пьюси, старше на год, парень с враждующего факультета, стоял в нескольких шагах. Один. Без компании. Без привычной слизеринской свиты. Просто он и ночь, за его спиной. Когда она пришла сюда, не обратила внимание, что тут кто- то уже был. — Иногда, -ответила она коротко. Он кивнул, будто этого было достаточно. Пауза повисла между ними , не неловкая, но ощутимая. — Ты хорошо выглядела, — сказал он наконец. Не «красиво». Не «великолепно». Просто - хорошо. Гермиона прищурилась. — Спасибо… - она запнулась. - Мы знакомы? Угол его рта едва заметно дрогнул. — Адриан Пьюси. Слизерин. — Гермиона Грейнджер. Гриффиндор. - В её голосе прозвучала лёгкая ирония. - На случай, если ты не знал. — Знал. Он говорил спокойно, без вызова. И смотрел прямо, его взгляд не скользил по ее платью или фигуре Это сбивало. Ветер с озера прошёлся по открытым плечам. Гермиона машинально обхватила себя руками. — Ты замёрзла, — заметил он. — Нет. Она замёрзла. Он снял перчатки и протянул одну. — Возьми. Иначе через пять минут начнёшь стучать зубами. Это прозвучало не как галантность. Скорее как сухой вывод. Она секунду колебалась, потом всё же взяла. Перчатка была тёплой, стоило надеть ее, как по телу разлилось тепло, зачарованная вещь, тут же понимает она. Хотя изначально думала , чем ей может помочь одна перчатка в декабре месяце. Вот уж....чистокровные, всегда у них так...с двойным дном. — Спасибо. Он не спешил уходить. Но и не навязывался. — Сегодня на тебя смотрели иначе, — сказал он. — Из-за платья, — устало ответила она. — Нет. Он покачал головой. — Из-за того, что ты перестала выглядеть чьей-то тенью. Слова задели сильнее, чем хотелось. — Я никогда не была тенью, — резко сказала она. — Ладно, возможно я неправильно выразился. Частью коллектива, так лучше? И это прозвучало без насмешки. Он чуть повернулся к озеру, будто говорил не обвинение, а наблюдение. —Ты не была тенью, просто раньше это видели не все. Она посмотрела на него внимательнее. — И тебя это волнует? Он на мгновение замолчал. В его семье разговоры о браке начинались раньше, чем разговоры о собственных планах. Правильная чистокровная девушка. Подходящая кровь. Договорённости. Он видел, как одна из таких «подходящих» женщин медленно угасала после рождения наследника. Видел, как это называли слабостью, а не тем, чем оно было на самом деле - магией, которая требует слишком многого от тех, кто не способен её выдержать. Роду нужен был сын. Роду нужна была сила, которая не сломается. И стоящая перед ним девушка не выглядела хрупкой фарфоровой фигуркой из тепличного чистокровного дома. В ней была жёсткость. Упорство. Магия, добытая собственным трудом. Он не сказал этого. — Мне интересно, — ответил он проще. — Что именно? — Ты. Это не звучало как флирт. Скорее как констатация факта. Гермиона моргнула. — Мы едва знакомы. — Уже нет. Он протянул руку. — Адриан. Официально. Она посмотрела на ладонь, потом на его лицо. — Гермиона. Официально. И пожала. Рукопожатие было коротким, твёрдым, но неожиданно спокойным и тёплым. — Ты собираешься помогать Поттеру, — сказал он, отпуская её руку. — Конечно. — Тогда постарайся не тратить силы на тех, кто не умеет держать себя в руках. Она фыркнула. — Это ты сейчас про Рона? — Я сейчас про тех, кто устраивает сцены, когда не справляется с собственными чувствами. Это звучало подростково. И честно. Она невольно улыбнулась. — Слизеринец даёт советы гриффиндорке. Мир точно изменился. — Мир тот же, — спокойно ответил он. — Просто ты стала заметнее. Он развернулся первым. — Вернёшь перчатку завтра. Это прозвучало не как просьба, а как уверенность. Гермиона осталась у озера одна, с тёплой перчаткой в руке и странным ощущением, что вечер не закончился - он просто сменил направление на совершенно неожиданное. Она не знала, что для него это был не каприз. Это был первый шаг. Не к красивой девушке, а к будущему, в котором его род перестанет хоронить невест.