Ты моя цель

Озеро замерло ещё до рассвета, но подо льдом вода оставалась живой и тёмной, как мысль, которую не хотят формулировать вслух. Толпа на берегу дышала паром, выкрикивала имена чемпионов и напряжённо всматривалась в прорубленную полынью, где через минуту должны были появиться те, кто рискнул нырнуть в холод не ради славы, а ради того, что считали важным. Когда Крам вынырнул первым, вокруг вспыхнуло одобрение, но в этом одобрении было больше облегчения, чем восторга, потому что первый чемпион пришёл живым. Его руки крепко держали её , Гермиону, бледную от холода и долгого ожидания под водой. Её вытащили на настил, укутали одеялами, вокруг засуетились медики, профессора, ученики. Имя Крама звучало громче, чем шум ветра. Гермиона почти не слышала этого шума. В голове ещё стояла глухая тишина глубины, где всё решается не словами, а выдержкой. Она видела, как Гарри выбирается позже, как на берегу начинается суматоха из-за его попытки спасти больше, чем требовалось, и понимала, что сегодняшняя история снова будет написана вокруг него. Её имя прозвучит в списке «спасённых», а не в списке тех, кто просчитывал испытание. Эта мысль была мелкой, почти стыдной и всё же неприятно царапала изнутри. Крам наклонился к ней, что-то спросил по-болгарски, сдержанно, без лишних эмоций. Она ответила так же кратко. Их дистанция была предельно корректной не холодной, но и не интимной. Она ощущала на себе взгляды, и среди них были не столько завистливые, сколько внимательные, оценивающие, будто уже примеряющие к ней новый ярлык. После официальных объявлений и распределения баллов, когда толпа начала редеть, она вышла из шатра медиков, чувствуя, как усталость медленно расползается по телу, а лёгкая дрожь всё ещё не поддаётся даже перечному зелью мадам Помфри. — Тебе стоит быть осторожнее. Голос прозвучал рядом, без оклика через весь берег, без попытки привлечь внимание. Адриан Пьюси стоял чуть в стороне, не вмешиваясь в общее возбуждение, не аплодируя и не поздравляя. На фоне суеты он выглядел почти неподвижным. Гермиона нахмурилась. — В чём именно, мистер Пьюси? Он перевёл на неё взгляд — спокойный, внимательный, без насмешки. — В том, как это будет выглядеть завтра. Она устало выдохнула. — Я не понимаю. — Понимаете, - мягко поправил он. - Просто пока не хотите думать об этом. В его голосе не было раздражения, лишь ровная уверенность человека, привыкшего смотреть на шаг дальше. — Сегодня вы были не просто участницей испытания, - продолжил он. -Вы были тем, ради кого чемпион шёл на риск, его " сокровищем" , это запоминается. — Это были правила, - резко ответила она. - Я не просила, чтобы меня выбирали. — Я знаю, -сказал он спокойно. -Но со стороны это не всегда выглядит как «правила». Она крепче запахнула одеяло. — Вы хотите сказать, что я виновата? — Я хочу сказать, что внимание редко бывает нейтральным, особенно на таких...мероприятиях. В магическом мире не так много развлечений... Он не повышал голос, не приближался, но в его интонации появилось едва заметное напряжение сдержанное, как если бы он удерживал слова в рамках, которые ему самому привычны. — Крам , не просто ученик, - продолжил он. - Он лицо своей школы, звезда международного уровня, и сейчас его внимание к вам будет обсуждаться так же активно, как его оценки. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Мы разговаривали. Это всё. — Для вас да, но для остальных - нет. Она посмотрела на него внимательнее. — Почему вас это волнует? Ветер с озера шевельнул его мантию, но он стоял всё так же ровно. — Потому что вы не видите всей картины, - ответил он без пафоса. - А мне бы не хотелось, чтобы вас втянули в неё неподготовленной. Это было сказано свысока, а просто как беспристрастное мнение человека, который видет гораздо больше. — Гарри знает, что я не влияю на оценки, - произнесла она. В его взгляде мелькнуло что-то почти незаметное. — Поттер не единственный, кто участвует в этих соревнованиях. Он на секунду отвёл взгляд к толпе, где Гарри окружили однокурсники, а затем снова посмотрел на неё. — Вас уже называют связующим звеном между чемпионами. Это звучит безобидно. Пока. Гермиона ощутила неприятный холод не от ветра, а от понимания, что в его словах нет преувеличения. — Почему никто больше об этом не говорит? - тихо спросила она. — Потому что большинство живёт моментом, - ответил он. - Я привык учитывать последствия. И в этом «привык» слышалось воспитание, род, долг - всё то, о чём он никогда не говорил прямо, но что в нём чувствовалось. Она вдруг осознала, что он смотрит на происходящее не как школьник, а как будущий хозяин фамилии, для которого любое внимание это ресурс или угроза. — И что вы предлагаете? -спросила она, уже спокойнее. — Дистанцию, - ответил он. - Чем меньше поводов для лишних толкований, тем меньше попыток использовать вас. Слово «использовать» прозвучало глухо. — Вы думаете, кто-то будет… - она замялась. — Я думаю, что вы стали заметной, - сказал он. - А заметность редко проходит без последствий. Она молчала, глядя на лёд. Внутри всё ещё шумело : усталость, злость, обида за то, что её роль снова оказывается второстепенной в чужой истории, и одновременно понимание, что он не придумывает угрозы. — Я ценю ваше предупреждение, -произнесла она наконец. Он слегка кивнул. — Турнир ещё не закончен, мисс Грейнджер. Чем дальше, тем меньше в нём остаётся наивности. Он не стал продолжать, не стал убеждать. Просто отступил на шаг, не претендуя на её выбор. — И да, -добавил он почти между прочим, - перчатку вы всё ещё должны мне. Это прозвучало неожиданно буднично. Она подняла взгляд. — Я верну её завтра. — Буду ждать. Он развернулся и направился к замку, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Гермиона осталась на берегу, чувствуя, как ветер постепенно стихает. Внутри всё ещё кружился вихрь эмоций, но среди них уже начала выстраиваться новая осторожность.