Между строк

Гермиона стояла босиком на холодном каменном полу, одной рукой удерживая на плечах халат, другой — пытаясь выудить из сумки волшебную расческу «Укротитель кудрей», потому что взбесившийся Пивз только что разрядом статического электричества и пролётом через преподавательскую ванную превратил её волосы в наглядное пособие по теме «Почему ведьмы носят шляпы». Оставалось благодарить Мерлина, что восстали только волосы на голове. Все прочие были нещадно истреблены заклинанием от Джинни. В голове крутились мысли о завтрашней лекции, в теле — глухое раздражение, а во рту — зубная паста, что делало любые попытки ругаться вслух особенно унизительными. Расческа не находилась. — Ну конечно, — пробормотала она, наклоняясь и вытряхивая содержимое сумки прямо на край стола рядом с раковиной. Пергаменты, книги, карандаши, перья, флакон с чернилами — всё посыпалось с характерным грохотом. И только один сложенный лист, выскользнув последним, не упал, а застрял, нелепо торча из горы вещей, которые она машинально сгребла в библиотеке. Гермиона замерла. Это был не её пергамент. Приоткрывшийся краешек показывал чужой почерк. Чья-то домашняя работа случайно попала в сумку? Грейнджер твердо придерживалась правила не таскать из кабинета сданные труды, чтобы во-первых, сохранять work-life-balance (насколько это возможно, когда ты буквально живешь на работе), во-вторых, чтобы одним неосторожным движением не спалить домашки целого факультета (да, было). Или этот рыжий нахал всё-таки решил подробнее описать свои сексуальные фантазии в письме? Медленно она взяла лист двумя пальцами, как берут подозрительные артефакты. Необычная бумага. Чуть плотнее, чем стандартный школьный пергамент, с едва заметным желтоватым оттенком, будто его достали не из шкафа, а из… заброшенного на годы шкафа. Почерк был ровный, сдержанный, но некоторые заглавные буквы украшены острыми завитками. В нём не было ученической небрежности, скорее, наоборот, каждое слово было написано вдумчиво и неслучайно.

Если вы читаете это письмо, значит, ритуал сработал не так, как предполагалось.

Я не знаю, кто вы, где вы. Однако сам факт, что пергамент оказался у вас, говорит о неком совпадении условий.

В тексте ритуала есть какая-то ошибка. Или, точнее, допущение, которое его автор счёл несущественным. Если сердце под движением палочки было не идеально в момент переноса на пергамент, то ритуал создает странную связь с конкретным человеком, а не делает одиночкой.

Полагаю, вы тоже почувствовали что-то не то.

Если вы сочтёте возможным ответить, оставьте письмо в том же ящике, где нашли это.

Т.

Гермиона перечитала письмо трижды. Потом ещё раз медленнее. — Замечательно, — пробормотала она в пустоту кабинета. — Я провела ритуал одиночества, и теперь у меня переписка и связь «с каким-то конкретным человеком». Логика, впрочем, постепенно начала выстраиваться. Ритуал был призван создать отсутствие связи — пустоту вокруг того, кто его проводит. Но его создатель забыл учесть, что даже в волшебном мире нет идеала. Малейшее отклонение от формы магия могла интерпретировать не как отказ от привязанности, а как задачу на поиск своего зеркального двойника. Кого-то, кто тоже хотел разорвать (или уже разорвал) нечто важное в своей жизни. Гермиона, вернувшись в спальню, села за стол, вытащила чистый лист и долго смотрела на него, прежде чем начать писать.

Т, я получила ваше письмо. Ритуал действительно был нарушен, но не по моей вине, если это важно. Я ничего не почувствовала — если не считать легкой тревоги и желания отправить одного семикурсника в Азкабан.

Тем не менее, факт остаётся фактом, пергамент оказался у меня.

Вы пишете об ошибке. Если вы знаете, как её исправить, логично было бы начать с этого.

Я оставлю письмо в ящике.

Г.

Не в силах сдерживать любопытство, Гермиона почти рысью добежала до закрытой библиотеки. Пара взмахов палочкой, и доступ открылся. Ничего криминального, можно считать, я просто проверила, что там в коридорах и нет ли никого подозрительного среди книг. — Абсолютно никого, кроме меня, — Грейнджер нервно хихикнула, убирая сложенный лист в ящик своего любимого стола. Задняя стенка мягко стукнула, сдвигаясь, и она еле сладила с собой, чтобы тут же не открыть ящик снова. Вряд ли магия работает так быстро. Но и через пять минут ожидания ничего не изменилось: на покрытом темно-вишневым лаком дереве всё ещё лежал её ответ. Гермиона задумчиво побарабанила пальцами по столешнице и отправилась спать. Утром перед уроками она, опаздывая, залетела в библиотеку и (ура!) в ящике её ждало новое письмо.

Г.,

Если бы я знал, как исправить это сразу, я бы не писал. В нашем случае ритуал, вероятно, зацепился за совпадение намерений и вместо разрыва связей создал новую.

Не уверен, что мы сможем двигаться дальше без понимания деталей. Например, как, когда и где именно вы проводили ритуал, напишите, что именно получилось вместо фигуры у вас. Я проанализирую и вернусь с ответом.

Т.

Гермиона медленно улыбнулась: кто-то, наконец, задавал правильные вопросы и брал на себя функцию «быть самым умным в комнате». — Ну что ж, Т., — сказала она вслух, неспешно проходя по коридору и окончательно бросив попытки успеть к началу урока с Пуффендуем, — кажется, у нас проблема. И, к собственному неудовольствию, поймала себя на том, что уже думает не о том, как прекратить переписку, а о том, что именно стоит написать в ответ.