Между строк

Замок спал. Даже странно было спешить по нему ночью, не патрулируя или, наоборот, не пытаясь скрыться от преподавателей в очередной раз спасая волшебный мир. Гермиона быстро шла по коридорам к кабинету: на столе остался ежедневник-дневник. Он, конечно, защищен чарами, но береженого Мерлин бережет. Не хотелось, чтобы какой-нибудь пронырливый ученик выпытывал оценку по предмету с помощью шантажа. И тем более не хотелось, чтобы кто-то нашел там секретные пробы пера — вот уже пару месяцев девушка периодически писала политический роман о противостоянии британского и американского Министерств. Мантию приходилось придерживать руками, потому что потоки воздуха так и норовили открыть розовую шелковую сорочку. Не одеваться же целиком ради 5-минутной прогулки? Не самая удобная пижама для холодного замка, но всё остальное истребила Джинни. Как-то раз подруга оставалась с ночевкой у Гермионы и устроила разнос её удобным фланелевым костюмам в практичных цветах. Конечно, трансфигурировать и это кружево во что-то закрытое было можно, но такая магия портила вещи. В одно из утр легко можно было проснуться голой с остатками ниток в самых непредсказуемых местах. Грейнджер тихо прикрыла за собой дверь и в темноте двинулась к столу, когда заметила движение у окна и вздрогнула. Рука с палочкой отточенным движением взметнулась вверх. — Экспе..., — невербально пронеслось в голове. — Тише, профессор, это я. Не хотел вас напугать, простите, — вкрадчивый мужской голос звучал не совсем уместно в школе. Гермиона внимательнее вгляделась в силуэт и поплотнее запахнула мантию. — Том? Что вы здесь.? Студентам запрещено… — Гермиона пыталась вспомнить правила, но на ум лезли только истории, когда она сама после отбоя была где угодно, кроме спальни. В Выручай-комнате, в туалете, в ванной старост, в Воющей хижине, у Хагрида, в Отделе Тайн… — Вы замечали, какой сумасшедший вид открывается из вашего кабинета, мэм? Девушку передернуло. Сейчас парень на десять лет младше зовет её «мэм». Ну точно, следующая остановка — официальный список милф Великобритании. Где-то посередине между Трелони (ну а что, любители всегда найдутся) и Кейт Уинслет. — Честно говоря… Да, замечала. Поэтому и попросила именно этот. — Поэтому я и подумал, что вы не будете против, — спокойно ответил он, будто продолжал давно начатый разговор. — Здесь… так свободно и приятно думать. Об обязанностях, например. И правах, конечно. Том отошёл от окна, и лунный свет перестал затмением подсвечивать его силуэт. Теперь он был просто высоким, слишком уверенным для своего возраста мальчишкой в школьной рубашке без мантии, который стоял в её кабинете ночью и вёл себя так, словно это было естественно. — Том, — Гермиона намеренно произнесла имя сухо и твердо. — Уже глубокая ночь, вам следует вернуться в спальню. — Следует, — легко согласился он. — Но вы же тоже здесь в не самое урочное время. Грейнджер еле слышно хмыкнула и поджала губы. Вот это было нечестно. Она сделала шаг к столу, демонстративно игнорируя его присутствие, принялась перебирать бумаги, будто действительно задерживалась здесь исключительно ради дневника. — Я преподаватель, а это мой кабинет, — сказала она, не оборачиваясь. — У меня есть круглосуточный доступ, ненормированный график и задачи, о которых я не обязана отчитываться студентам. — Разумеется, — отозвался Риддл за спиной. — Просто я подумал… если даже вы иногда нарушаете правила, значит, они не всегда так уж обязательны к слепому выполнению, профессор. Она резко повернулась. Гермиона почувствовала раздражение. И, к собственному ужасу — любопытство. — Вы, юноша, слишком много себе позволяете, — отрезала она, складывая руки на груди и прислонившись ягодицами к своему столу. — А вы слишком часто мне это говорите, — Том парировал. С каждой фразой он как пантера мягко делал незаметный шаг и оказывался всё ближе. — И всё равно потом почему-то продолжаете разговор. Густая ночная тишина медленно опускалась между ними, скрадывая последние отзвуки из окна и коридоров. Где-то вдалеке глухо ухнула сова, и Гермиона вдруг остро осознала: замок действительно спит. Никто не заглянет. Никто не помешает ничему, что бы здесь не происходило. По голым рукам под мантией волной накатили мурашки. — Если вы ищете повод для наказания, мистер Риддл, — холодно начала она, пытаясь успокоить внезапно затрепыхавшееся сердце, — поздравляю, вы его нашли. У меня больше нет… — Я ищу ответы и некоторое личное внимание, профессор, — перебил Том. — А вы — единственная, от кого я желал бы их получить. Его слова острой очередью попали куда-то под рёбра, заставив глубоко и шумно вдохнуть. — Как вы знаете, я совершенно не обязана… — начала Грейнджер и осеклась, потому что он сделал еще несколько шагов почти вплотную к её ногам. Плотная ткань брюк коснулась с обеих сторон соединенных голых лодыжек Гермионы. — Не обязаны, — тихо согласился он снова. — Но вы же сами говорили на занятиях: власть — это не то, что нам всегда дают. Это то, что мы берём, Гермиона. Её собственные слова из лекции про ответственность и про выбор. И имя, прозвучавшее так интимно и незнакомо. — Вы хороший ученик, Том, — сказала она слишком быстро, отводя глаза в сторону, чтобы не вспыхнуть от смущения еще сильнее. Жар от щек уже и так перебирался к вискам и к корням волос. — А вы — плохой пример безразличия, профессор, — его длинные пальцы облаком легли на её скулу и уверенно повернули лицо девушки к себе. Он смотрел прямо почти черными кратерами в светло-карие радужки напротив, не отводя глаз. И в этом взгляде не было ни дерзости, ни юношеской наглости, только внимание и взрослое, осознанное желание. Сосредоточенное, как если бы она была задачей, которую он давно и с удовольствием решает. Гермиона почувствовала, как внутри её моральных ценностей что-то тяжелое безвозвратно с диким скрежетом сдвигается. Словно десяток гоблинов собственноручно толкают сейф со всеми сокровищами Малфоев по полу холла Гринготтса. Ск-р-р-р—ск-р-р-р—ск-р-р-р… Она вдохнула медленно, слишком медленно, будто пытаясь найти в воздухе из их дыханий спасительную соломинку и дать себе шанс уйти. Но вдруг поймала себя на мысли, что ей всё более чем нравится. Нравится быть умнее, старше, выше по иерархии — и при этом чувствовать, как эта иерархия трещит от одного его взгляда. Моложе, чем сегодня вечером, мы уже не будем, м? Горячие губы Тома резко прижались к её, раскрытым от удивительного осознания. Правая рука с щеки переместилась на шею, целиком накрыв её ладонью и приподнимая подбородок Грейнджер. Риддл и так был выше неё почти на голову, но сейчас разница была еще заметнее. Она оказалась запертой между его длинных рук и ног на собственном учительском столе. Его язык яростно атаковал её рот, с каждым движением проникая глубже, облизывая мокрее, напирая дальше. Гермионе пришлось опереться назад на руки, чтобы не упасть спиной на столешницу. Мантия распахнулась, больше ничем не сдерживаемая. Том будто бы этого и ждал: его вторая рука быстро расстегнула петлю, тяжелая ткань покатилась по её плечам и предплечьям вниз. Розовая сорочка задралась высоко, открывая бедра. Риддл чуть надавил на шею Гермионы и заставил её запрокинуть голову за спину. Оторвавшись от развязных и нахальных губ Тома, она хватала воздух и лишь расплывчато видела доску и тёмные стены кабинета. Образы совсем стали смутными, когда он палочкой провел по бретелькам неглиже, заставив их с тихим щелчком лопнуть, и оно шёлком упало на талию. Выше ожидаемого, мистер Риддл! Совершенно неподобающее поведение для студента, но как искусно сработано! Голова Грейнджер слабо дернулась, чтобы подняться, но рука Тома не позволила её этого. Он прижался губами в ложбинку между её груди, выписывая языком линии и узоры и будто бы раздумывая, к какому из двух идентичных десертов приступить первым. Секунды размышления, и левая часть бюста была покорена прежде правой. От яркости ощущений, разрядам жара и удовольствия от зацелованного соска руки Гермионы ослабли и заскользили по столешнице. Спина коснулась холодной поверхности, зашуршали смятые пергаменты и свитки, больно кольнуло лопатку что-то острое — кажется, это колпачки от шариковых ручек вперемешку с перьями. Еще один повод прибираться на столе в конце рабочего дня, Гермиона! Мерлин, что я такое думаю… Том отпустил её шею, наклонившись над девушкой. Его тёмно-каштановые кудри растрепались, губы алели, но больше ничего не выдавало в нём участия в запретных мероприятиях по совращению профессоров. В отличие от Грейнджер, распластанной на столе с голой грудью и кружевной ночнушкой на талии. — Кое-что надо срочно исправить, — прошептала она и, пользуясь свободными руками, начала быстро расстегивать пуговицы на рубашке Риддла. — Профессор, вам бы тоже не мешало прокачаться в невербальных заклинаниях, — Том с усмешкой наблюдал за её движениями. — У меня нет в руках палочки, это во-первых, а во-вторых, мой юный друг, кое-какие вещи гораздо приятнее делать собственноручно, — пальцы Гермионы проворно вытащили рубашку из брюк и скользнули за пояс, сжав ладонями упругие ягодицы. Парень одобрительно приподнял брови и вернулся к губам и груди Грейнджер. Руки девушки теперь беспрепятственно гладили его спину, то и дело проходя по напрягающимся холмам и впадинам мышц. Не знаю, к чему готовится это парень, но он явно готов… Гермиона почти растворилась в своих неправильных и горячих чувствах, когда Риддл вдруг резко поднял её и быстро развернул лицом к доске. Край стола остро мазнул по косточкам таза. Грейнджер послушно захотела лечь животом на чьи-то полностью смятые домашние задания на свитках (Святая Ровена, срочно отвернись!), но рука Тома удержала её. Он крепко приобнял девушку за ребра, проскользив ладонью через левую грудь и снова зафиксировал шею. Косточкой указательного пальца он чуть надавил на подбородок Грейнджер и указал взглядом на классную доску перед ними. — Спекулумфорс, — палочка в его второй руке плавно нарисовала спираль, а шершавая меловая поверхность волной превратилась в огромное… зеркало. — Не слышала такого заклинания, — завороженно прошептала Гермиона, оглядывая себя и Тома в отражении. На секунду ей даже показалось, что за их спиной тоже мелькнуло какое-то движение, но сейчас это не имело значения. — Придумал сам пару месяцев назад. Очень рад угодить, мэм, — игриво проговорил он, отложил палочку и окончательно стянул с себя школьные брюки. Гермиона слышала шелест упавшей на пол ткани и наблюдала за ним в зеркало, всё еще оставаясь неподвижной из-за его руки на шее. Зрелище открывалось интересное: тёмный кабинет с прострелами лунного света из окон, огромный стол, видевший первые годы Хогвартса, и на авангарде всего этого русые кудри выбились из её ночной косы, голый бюст красиво выдавался вперед из-за легкого прогиба в спине, сорочка собралась в шелковый розовый пояс на талии. Широкие плечи Тома позади Гермионы и его узкие бедра с еле заметными шрамами (откуда они там? на его честь посягала подружка-оборотень?) дополняли картинку из порно-фильма. Наблюдения Грейнджер были прерваны ощутимым и приятным толчком. Она еле слышно простонала, а Риддл, освободив руку, положил ладонь ей на рот. —Тс-с-с, профессор, мы же не хотим разбудить ваших коллег? — с каждым слово он входил глубже, сжимал хватку крепче, делал голос ниже и тише. Глаза девушки закрывались от блаженства, но предостерегающий цокот и пальцы партнера по преступлению заставляли возвращаться к отражению. И гореть от этого еще жарче. Гермионе казалось, что прошли часы сладкой пытки, когда она почувствовала, как внутри живота огненной лавиной на неё накатывается оргазм. Правая рука привычно скользнула между ног, чтобы ускориться, но вдруг её лицо ощутило холод вместо горячей ладони Тома, а пальцы, наоборот, получили резкий шлепок. — Что-то я не припомню, чтобы я разрешал тебе кончать, а уж тем более себя трогать, — свистяще почти прошипел Том. Была бы Гермиона коброй, то от одного этого тона без всяких дудочек бы точно сама улеглась в мешок и уехала бы выступать на восточный базар. — О, так мы уже всё-таки «на ты», — нервный смешок вырвался у неё от досады. Удовольствие было так близко… Риддл на несколько секунд остановил движения, чтобы отдалить яркие впечатления Гермионы. — Это, профессор, был первый урок эджинга. Сегодня у меня нет цели дать весь материал, так сказать, разом. Поэтому мы сейчас быстро закрепим пройденное, но в следующий раз не забудьте сделать домашнее задание, — Том отрывисто шептал слова прямо в ухо Грейнджер, слегка потянув её за основание косы назад за свою спину. А затем отпустил и уложил животом на стол, начиная вколачиваться в ускоряющемся темпе. Руки девушки крепко ухватили край, а глаза снова скользнули к зеркалу. Каждый толчок как бешеный бладжер приближал к пику удовольствия… И вот наконец рот открылся в беззвучном вскрике, голова откинулась назад, а спина резко поднялась в воздух. Гермиона распахнула глаза и увидела над собой потолок своей комнаты. Свет от луны очерчивал неправильный ромб на каменном своде. Напряженные пальцы удерживали смятую простынь, скомканное одеяло в забавном клетчатом пододеяльнике свесилось с кровати на пол. Профессор Грейнджер только что оттрахала своего ученика (и заодно по совместительству будущего Волдеморта) прямо в классе. Да, во сне. Да, скорее, оттрахали её. Да, не прямо своего — Том ведь не ходит к ней на уроки. Да, ночью классы — это просто помещения со столами. Да, профессор она всего лишь на пару месяцев. Но мозг ведь уже открыл для себя окно Овертона, не так ли, Гермиона, м? И, Мерлин, какой ужас вертится в твоём подсознании… Знал бы об этом Гарри… Девушка со стоном закрыла лицо руками и камнем упала в подушку за собой.