Мокрый асфальт

Юра стоял на общажной кухне и поглядывал на первокурсницу, которая жарила яичницу с беконом. Яичницу. С беконом. В этом клоповнике, откуда тараканов не могли вывести со дня закладки первого камня — видимо, тогда же и заселили. А может — и что пострашнее. В нос ударил приятный запах жареных яиц и лука. Юра сглотнул густую слюну и отвернулся. Заварил чёрный чай, кинул кругляш колбасы на последний кусок хлеба и принялся жевать эту безвкусную хтонь. Аппетита не было, настроения — тем более. Глаза то и дело косились на розовую кружку, по краю которой постукивали ровные красные ноготки. И из которой с таким упоением пили кофе — будто ничего вкуснее на свете не пробовали. Глянул искоса на блевотно-ржавую жижу в своей чашке — желудок неприятно скрутило. Кусок хлеба всё ещё не лез в горло, а вкус чая из «Пятёрочки» вызывал во рту кислую вязь. Стараясь не пялиться на студентку, Юра дошёл до раковины, выплеснул туда мерзкую жидкость и поплёлся обратно в комнату. Комп Серого показывал мужика в красно-синих лосинах в облипку — Человека-паука, что всё ещё не заебался спасать эту планету. Юра фыркнул, но промолчал. Завалился обратно на свою койку, стараясь даже не дышать — не дай бог ещё Бритоголовый захочет общения. Отмазаться от соседа не вышло — его лысая макушка образовалась у кровати спустя пару минут. — Слушай, Юр, — Бритоголовый почесал затылок и ковырнулся в носу, — а ты ж это, тренишь на вольной борьбе? «Ну допустим», — раздалось у того в голове, но вслух так и не вышло. Юра и сам толком не помнил, когда последний раз был в зале. Две недели назад? Три? Раньше ковёр помогал — выматывал до блевоты и абсолютной пустоты в голове. Потом и оно перестало работать — приходил, на автопилоте сбивал руки в кровь, но так ничего и не чувствовал. Макаров уже давно всё замечал, только помалкивал. Видно лелеял надежды, что однажды Юра опомнится и снова ворвётся в спорт. Как будто ему и в первый раз недостаточно переломали хребет. Не дождавшись ответа, сосед продолжил: — У Макарова? — Да, — выдавил Юра и уткнулся обратно в телефон. — Вот я к нему хочу, расскажешь, чёкаво там? Юра закатил глаза, но устроился поудобнее и перечислил пять причин, по которым он «настоятельно рекомендовал» чуваку соваться в свою команду. Под нахмуренный лоб, сжатые губы и монотонное покачивание головой. Убедившись, что Бритоголовый не ломанётся к Макарову с рассветом, Юра усмехнулся и с облегчением откинулся на подушку. День тянулся, как в замедленной съёмке. Вроде что-то делал, а осознание происходящего догоняло уже по факту. Каринка ранним утром умотала с подругой за город и, казалось, забыла о существовании своего парня. «Кино, вино и домино» отменялось как минимум на пару дней. Ближе к вечеру она прислала пару фоток: на одной улыбалась какому-то пацану из параллели, на второй — танцевала с ещё одним. Юра машинально лайкнул обе, даже не вдумываясь. Ревности не было — только усталость и ощущение чего-то неправильного. От чего хотелось пойти и отмыться. Вместо этого он вышел на лестничную площадку и встал у окна с сигаретой. Из рассохшей рамы тянуло кошачьим дерьмом и дошираком. «Серый и сюда со своим дошиком добрался», — подумалось горько, нелепо. Выкурил одну. Поскроллил ленту в ВК. Достал вторую. Щёлкнула зажигалка, а вместе с ней загорелся экран телефона, что валялся на облупленной подоконной доске. Юра взял его в руки и замер с зажжённой во рту сигаретой. «Юрка, ну что, когда реферат?:)» — гласила белая плашка, тем самым, до боли знакомым голосом Тощего. — Бля-я-я, — тяжело выдохнул Юра, чуть не подавившись сигаретой. Тупо уставился на сообщение, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжёлый, плотный ком. Пялился, пока экран не погас. Потом дёрнул плечами, искривил губы и принялся с остервенением тыкать в смартфон. «Без меня справишься», — сунул мобильник в карман и несколько секунд просто таращился в замызганное стекло. Сознание плыло — ещё недавняя кошачья моча внезапно стала отдавать чем-то сладким и приторным. От воспоминаний пробило холодным потом, защипало в носу. «Сука, откуда у тебя мой номер?!» — долбануло в виски. Юра сел на холодный подоконник и принялся разминать затёкшую шею. Сволочь, которая поделилась номером, он вычислит завтра. Возможно, она даже успеет присмотреть себе надгробный камень. Когда карман пробила вибрация, Юра вздрогнул и вслух матюгнулся. Вытащил телефон и едва не выронил его из рук. — Ты охуел мне звонить?! — еле сдерживаясь, заорал в трубку, со всей дури впечатывая носок кроссовка в стену. — Я тоже очень скучал, — огорошил в ответ Тощий. — Но ещё сильнее скучает наш с тобой реферат. — Нахуй сходи, и реферат с собой захвати, — зашипел Юра и сбросил звонок. Влажными, не слушающимися пальцами принялся бить по экрану, пока на нём не вспыхнуло: «Контакт заблокирован». Шумно стёк вниз по стене — смартфон приземлился рядом на полу. — Скучал он… — Юру передёрнуло. — В жопу себе своё «скучал» засунь, блять. Единственный, кто и правда по нему скучал, стоял босиком у задней двери и шептал: «Ну ты где был, дурак?» *** Данька появился, когда Юрка сидел на детской площадке и от скуки пинал песочницу. — Ты чё не выходил? — он даже не скрывал обиду в голосе. — Меня отец не пускал, — Даня неловко почесал шею. — Я… это… — он помял в руках целлофановый пакет и протянул Юрке. — Я тебе паровозик купил. — Зачем? — Ну… скучно было без тебя. Чёрные колёсики, красный пластмассовый бок. И тёплая Данькина ладонь, мазнувшая по его руке. От этого касания внутри стало непривычно тихо и тепло. *** — Да иди ты, сука, нахуй, со своим паровозиком! — зарычал Юра, чувствуя, что задыхается. Стянул с себя свитер, скрутил грубую ткань и швырнул в стену — удушливо-сладкая дрянь не испарилась. Захотелось разъебать и мобильник. Вот только богатых предков Юре не подвезли. Поэтому он докурил, схватил мятую, грязную шмотку и вернулся в комнату. Переоделся в спортивку и пошёл к турникам во дворе, где ладони превращались в красное месиво, а в голове наконец переставало шуметь.