Мокрый асфальт

Потолок над головой вело, а в висках колотило. Юра крепко держался за спинку двухъярусной кровати и пялился вверх. Мутные разводы расползались перед глазами — от недосыпа всё плыло. В мыслях в очередной раз вспыхивали эти блядские пухлые губы, произносящие: «А что сейчас мешает?». Ногти на автомате сдирали кровяную корку с костяшек. Бритоголовый и Серый впопыхах собирались на пары, кидая на него неоднозначные взгляды. Юра хмыкнул и покосился на обоих, заранее посылая их на три буквы — пусть только подадут голос. Первым сдался Серый — изогнул бровь, потрепал светлую чёлку и, перехватив лямку рюкзака, вышел из комнаты. Бритоголовый глупо вскинул подбородок, а Юра молча напрягся. — Чё, не пойдёшь на пары? — с интуицией у соседа оказалось плохо, поэтому рот он всё-таки открыл. Юра закусил язык и обречённо оглядел того: татуировку на шее, широкие мощные плечи и лицо без единого намёка на ум. — Нет, — отрезал он и лёг обратно. Бритоголовый чем-то зашуршал, затем взвыл — по привычке запнувшись на ровном месте. — Я тут это… — замямлил сосед, вызывая у Юры нестерпимое желание закрыть уши. — Номер твой давал. Блондинчику одному… — Чё, блять?! — Юру аж перекосило. — Чё ты сделал? — Он сказал, у вас реферат, — Бритоголовый на мгновение сбился. — И что он типа не успел попросить сам. «Сукасукасука», — крутилось внутри, пока Юра медленно сжимал кулак и со всей дури вреза́л в стену. Костяшки ныли, кожу жгло. — Какого хуя ты раздаёшь мой номер кому попало? — под охуевшим взглядом соседа Юра сел на кровати и сжал край матраса. — В смысле «кому попало»? — тот нахмурился и шагнул к выходу. — В прямом. — Юра процедил сквозь зубы. — Харэ раздавать мои номера всем подряд. Особенно — этому. — Охуеть важная шишка, ну извините, не знал, — скривился сосед и фыркнул себе под нос. Потом повернул ручку двери и наконец-то оставил его в покое. Юра облегчённо вздохнул и откинулся назад, закрывая лицо подушкой. На задворках сознания мелькала блевотная рожа, растягивающая губы в усмешке. Он поворочался взад-вперёд, поозирался по сторонам. Теснота комнаты давила на виски так, что хотелось заорать. Он прикрыл веки, сделал глубокий вдох и сильнее уткнулся носом в подушку. Полежал так несколько минут, сдавленно заскулил и отбросил её в сторону. Изначальный план положить болт на пары трещал по швам. Но дышать в этой пропахшей дошиком и пóтом комнате было невозможно. Юра слез с кровати, схватил рюкзак, пнул в сторону чьи-то кроссовки и выскочил на улицу. Достал телефон и завис над контактом Каринки, что не писала ещё со вчерашнего вечера. Потянулся к кнопке «позвонить», но сам себя одёрнул. Ещё одно напоминание о съёме рисковало добить и без того расшатанные нервы. Во входящих висел въевшийся в сознание номер — вовсе не Каринкин. Хотелось вдавить в экран телефона пальцем и стереть эти цифры к чёртовой матери. Указательный палец сам потянулся к значку «Удалить» — вот только «3548» уже сидело под кожей. Главное, теперь этот мудозвон до него не дозвонится. Юра доплёлся до корпуса, постоял на пороге, толкнул дверь и вошёл. Он бы поставил свою никчёмную жизнь на то, что потом пожалеет. Что не воспользовался подушкой по назначению — и не придушил себя ею. Опомнился только тогда, когда понял, что препод обращается к нему. — Кравцов, — тот склонил в его сторону голову, — вы решили на второй паре почтить нас своим присутствием? — Ага, — Юра сел на ближайший стул, игнорируя светлую макушку через пару рядов. — Вовремя вы, — усмехнулся мужик и посмотрел в свой журнал. — Потому что я как раз объявляю оценки. Хах, ну конечно, как бы Юра жил без этого «не сдано»? Не спал бы ночами, проклиная тот день, когда решил послать Тощего нахуй? Собственно, любой из 2555 дней, что они были знакомы, ага. — Вознесенский и Кравцов. Оценка — пять. Сразу видно руку Кирилла — будущего айтишника, — Юра так дёрнулся, что стукнулся локтем о стол и чуть не завыл. Скорее от неожиданности, чем от боли. В аудитории стало так тихо, что он впервые услышал, как тяжело дышит. — Чё? — только и вырвалось, оставив робкое «бля» в мыслях. Пока он спал, мир совсем ебанулся? Юра ошарашенно уставился на Тощего, что крутил в руках телефон и изображал абсолютный похуизм. А потом оторвался от смартфона и устремил блестящие тёмные глаза прямо на него. Как будто рядом не было щебечущей о чём-то соседки, отчаянно пытавшейся обратить внимание Кирилла на себя. «Какого, блять, хуя…» — долбило по мозгам, пока он медленно сглатывал. Выдох вышел шумным, протяжным, а сознание резануло таким ярким флешбеком, что он потерял связь с реальностью. Семь лет назад, ещё в детдоме. Ромка зажал Тощего в углу столовой — за то, что тот «вёл себя как девка». Юра, как обычно, стоял в стороне и со скукой наблюдал, прикидывая, когда можно будет свинтить покурить. Он и сам не заметил, как уставился на руку Ромки, резко взлетевшую вверх и тут же впечатавшуюся Тощему в живот. Тот хрипло выдохнул, скрючился и съехал вниз по стене. А затем поднял голову, и Юра встретился с его тёмными блестящими глазами. Кирилл не дышал и не моргал — так и замер, согнувшись на полу и обхватив колени. Юра тогда первым отвёл взгляд. Тощего не было жалко, но тот день до сих пор неприятно отзывался внутри. Юра не сразу вскочил, позволяя звонку врезаться в уши и заглушить всё вокруг. Когда очнулся, растерянно оглянулся по сторонам — Кирилла не было. Если этот уёбок думал, что так легко свалит, то глубоко ошибался. Юра дёрнулся вперёд, чуть ли не сбивая студентов, и резко выскочил в коридор. Налетел на кого-то, покрывая несчастного матами. Придурок и тут умом не блеснул, потому что Юра с лёгкостью нагнал его у мужского туалета. — Стоять, сука! — крикнул он ему вслед, игнорируя опешившие взгляды студентов и преподавателей. — Не благодари, — бросил Тощий, даже не обернувшись. — Я тебе сказал, блять, стоять! — рявкнул Юра и толкнул его в плечо. Развернул к себе так, что у самого едва звёзды из глаз не посыпались. Тощий аж притих, а его дыхание сбилось. Зрачки заметались, губы сомкнулись в тонкую нить. — Ты что сделал, уёбок? — спросил Юра и навис над ним. Студент, направившийся было к двери туалета, покосился на них и тут же попятился. — Написал и сдал реферат за нас обоих. Ты ж не соизволил присоединиться, а я не мог облажаться, — Тощий посмотрел под ноги и поднял голову. — У меня скоро практика в одной конторе, по железу, — криво усмехнулся и замолк. — А я, блять, тебя просил? — Юра вжал его в стену и на последнем слове сорвался на хрип. — Мне нахуй твоя помощь не сдалась. — Это не помощь, Юрец, — осклабился внезапно Кирилл и придвинулся ближе. — А забота о моём личном будущем. Тебе ж на своё — насрать. На чистом импульсе Юра схватил его за воротник, чтобы высказать этому мудаку всё, что о нём думал. Зрачки Тощего так расширились, что Юра сам вздрогнул и отшатнулся. Кирилл отмер не сразу — его плечи на миг напряглись, а расфокусированный взгляд скользнул сквозь Юру и на секунду задержался на его губах. В нос снова ударило чем-то сладким, знакомым до омерзения. Захотелось отпрянуть, сбежать. Вытереть рот тыльной стороной ладони. Лишь бы вырезать нахер это недоразумение из своей памяти. Самое херовое — спорить было не с чем: без его долбаного реферата Юра бы словил пересдачу. Но лучше уж так, чем быть этому уроду хоть чем-то обязанным. Прямо напротив Тощий расплывался в нелепой, слишком старательной улыбке. Что же тебе, сука, снова надо? К горлу подступила тошнота. Ещё секунда — и его бы вывернуло прямо здесь. Юра до крови прикусил щеку и рванул прочь, не разбирая дороги. Лишь бы убраться отсюда нахуй.