Мокрый асфальт

По ржавой двери гаража тянулось выцветшее «Педик». Юра кривился, втягивая горький дым. Буквы разъезжались, сливались в блёклое пятно, въедались в мозг. Конец мая лёгким холодом пробегал по коже — отчего хотелось съёжиться. На остановке почти никого не было — лишь пара девушек, чьи голоса тонули в белом шуме. Тащиться в семь утра в промзону наверняка пришло бы в голову только наглухо отбитому. Ну или Семёнычу, решившему вспомнить про оформление почти за неделю до выхода. «Приедешь завтра утром. С собой паспорт, СНИЛС, студенческий…» — дальше Юра даже не читал. Лишь хмыкнул, погасил экран и отвернулся. Ему ль не похуй — когда тащить бумажки на отшиб? Желудок крутило так, что даже пачка дошика, забытая случайно Серым, казалась божьим даром. Вот только он её не взял. Юра кинул бычок на асфальт, растоптал и вслед за девушками заскочил в автобус. Уселся позади, ссутулившись и опустив голову. ООО «Вектор Логистик» уже наверняка расстилало красную ковровую дорожку для своего нового «мальчика на побегушках». От промзоны до проходной пришлось пиздохать ещё минут двадцать — через кривой забор с подгнившими воротами и раздолбанную колею. У входа уже стоял Семёныч — в потёртой куртке и рабочих штанах. Увидев Юру, он даже как будто улыбнулся: — Давай, Юра. Михалыч уже ждёт. «Ну заебись. Новый дом на ближайшие лет пять», — пронеслось в голове под гудение ламп и писк погрузчика. Он прошёл за Семёнычем внутрь; тот буркнул, что «оба наконец явились», и скинул Юру на Михалыча. Тучный дядька лет пятидесяти виртуозно и с матами объяснял одному из своих, куда он ему засунет «вот это вот говно». В суть Юра не вникал — лишь поджал губы и замер в ожидании. — А ты этот, родственник директора, да? — обратился старший смены уже непосредственно к нему. Юра сглотнул, но покачал головой. — Документы в руки и вперёд — в отдел кадров. Закончишь там — свободен, — и, почесав напоследок затылок, отчалил. «Ну вот и познакомились», — хмыкнул Юра и попёрся передавать свою макулатуру по месту назначения. Раза с третьего отыскал нужный кабинет, постучал и толкнул дверь после короткого «войдите». Сделал шаг вперёд — ноги налились тяжестью, а ладонь до боли врезалась в дверной косяк. Тёмные хищные глаза уставились на него. Рот растянулся в широкой, почти киношной улыбке — Тощий смотрел снизу-вверх, не моргая. Это какой-то ёбаный сюр. Просто — издёвка. Глоток воздуха застрял плотным комом в горле. — Какого ху… — Молодой человек, вы кто? Юрий? — перебила его женщина лет сорока. — Документы, пожалуйста. Юра не шелохнулся, а Кирилл вопросительно вскинул брови — но лишь на пару секунд. — Привет, — абсолютно непринуждённо бросил уёбок и сильнее стиснул шариковую ручку. Словно не он до этого методично выёбывал Юре мозг. — Так, практиканты… — тётка поправила воротник блузки. — Знакомьтесь: Кирилл Вознесенский, ИСиТ, от вуза по договору. А это — Юрий Кравцов, целевик по логистике от нашей компании. «Знакомы, блять», — стиснул зубы Юра и смял пальцами край пластиковой папки. Кадровичка повернулась к Кириллу, ткнула кончиком карандаша в пустую графу: — Подписывайте здесь, — она перевернула лист, — и вот здесь. Тот принялся выводить какие-то закорючки, а Юра, опомнившись, шагнул в кабинет. Сунул свои документы ей под нос и встал в стороне. Лишь бы не смотреть на блевотную светлую шевелюру, что покачивалась от усердия, пока её хозяин грыз ноготь на мизинце. Как он ещё в детдоме не подавился этими ногтями? В груди кипело что-то мерзкое, невыносимое. Так распирало, что хотелось врезать кулаком в стену — раза три, до стёртой кожи на костяшках. Выдох вышел рваным, сдавленным — тётка обернулась и сдвинула очки на переносице. Юра покосился на Тощего, успешно изображавшего мебель, и облизал пересохшие губы. «Сука, ты и сюда за мной припёрся?» — шибануло по мозгам под шум бурлящей по венам крови. Нигде от этой мрази нет ему покоя. Решил бы вздёрнуться прям здесь — мудак бы повторил. С фанфарами и цирковым оркестром. Юра стоял и пялился в пол, едва сдерживаясь, чтоб не въебать в лощёную рожу. Присесть за избиение в первый же день — старт был бы охуенный. Сбоку раздался писк принтера и громкое: «Готово». Юра на автомате черканул подпись там, куда ткнула кадровичка. И без неё было ясно, что в договоре: сроки, обязанности, прочая канцелярская херня. Остальное просто прошло мимо. — Всё, поздравляю вас с началом учебной практики, — дежурно проговорила та, не отрываясь от компьютера. — Встретимся в июне. Он просто возьмёт и выйдет. Спокойно, без паники, без тяжких телесных, да? Соберёт своё дерьмо и свалит. Ногти сами полоснули по дверному косяку, оставляя царапину. Ага, блять. Разбежался. Под бодрое прощание тётки Юра выскочил наружу и рванул за Тощим. Впереди тянулся тёмный коридор. Дальше по прямой шумел склад, вдалеке возились люди. Сердце ускорялось, дыхание сбивалось, под толстым свитером взмокали плечи. Шаг. Второй. Ещё один. Мудак даже темпа не сбавил — словно и не слышал его за спиной. Юра тормознул того за рукав, развернул к себе. В чёрных глазах было что-то спокойное, неправильное. По телу на мгновение прокатилась дрожь. Юра судорожно вдохнул. — Ты охуел? Какого хрена ты здесь делаешь? — У меня тут практика, Юрец, — протянул Тощий и скользнул взглядом вниз. — Ты разве не слышал? — Тут? В этой дыре на окраине? Не смеши. Пульс бил в виски — громко, болезненно. — Ты, Кравцов, думаешь, что я тут за карьерой? — Кирилл перехватил его руку, отвёл в сторону, но не отпустил. Юра уставился на чужие пальцы, сжимающие его запястье. Раздражение поднялось откуда-то снизу, пробило грудь. Из горла вырвался короткий хрип. — Ты, сука, в детдоме мало за мной бегал? — он вырвал свою руку и схватил того за шею. В лицо ударило чужим теплом. Тощий распахнул веки и потянулся было за воздухом, но не успел. Юра рывком дёрнул его к себе за грудки. — Мамке не усрался — сдала в детдом, — прошипел он. — А мне ты тем более нахуй не нужен. Рот наполнился слюной — вязкой, с привкусом желчи. Чёрные зрачки впились в него — и застыли. Секунда растянулась на две, три, четыре… Потом Кирилл чуть наклонил голову и усмехнулся: — Действительно? Вырвал толстовку из его пальцев и просто ушёл. Юра так и остался посреди коридора. Вокруг было душно и пусто. В голове звенело, а под рёбрами тянуло и скребло. Сказал. Ну и хули? От одного будущего уже не осталось нихуя. Второе тоже катилось к чертям.