Мокрый асфальт

Пальцы быстро перебирали накладные: выхватывали нужные, отбрасывали остальные. Края листов скользили по коже, оставляя белые отметины. Привкус дешёвого горького кофе осел в глотке едким пятном. Юра шумно сглотнул — легче не стало. Башка трещала, с самого утра ничего не соображалось. Хотелось то ли пить, то ли курить. За соседним столом Михалыч по громкой связи покрывал матами пьяного кладовщика. В последний раз поглядев на блевотную жижу в своей кружке, Юра сжал губы и поднялся. Мельком отметил статуэтку орла, которой ещё вчера Михалыч чуть не запустил в него, и вышел. «Кто, блять, это сделал?» — вспомнилось внезапно. Усталое «Семёныч» и чужое «Ясно» — аккурат в момент, когда начальник уже было замахнулся. Юра дошёл до кухни, набрал в стакан воды и выпил залпом. Закашлялся, но налил себе второй. На столе стоял чей-то обед — картофельная запеканка с мясом. «Я назову его Арчи, будем вместе выгуливать его по утрам» — рубануло в районе затылка, отчего подкосились ноги. Юра развернулся и рванул обратно — в желудке неприятно урчало. Около мужского туалета он остановился и перевёл дыхание. Пожрать действительно не помешало бы. Справа хлопнула дверь — и он уставился на Кирилла. Тот вытер влажные руки о джинсы и только тогда заметил Юру. Нос ему потом мамаша залатала — аккуратно, почти без следа. Только у переносицы линия всё равно чуть ломалась — на какой-то миллиметр. Тощий смотрел долго, внимательно, но так ничего и не произнёс. Юра отвёл взгляд первым и, пропустив того вперёд, влетел в туалет. Не съебался с практики — так хоть заткнулся. Уже, блять, прогресс. Умыл лицо ледяной водой, вытер до красноты. Вгляделся в зеркало напротив — на нижней губе проступила кровь. Слизал её, выключил воду и пнул по батарее. По трубам разошёлся металлический гул. Юра скривился и побрёл обратно в офис. Михалыч, явно закончив делиться с кладовщиком мнением о его работе, сидел и вертел колпачок от ручки. Увидев Юру, нахмурился: — Подойди сюда. — Что? — Юра вздрогнул и покосился на него. — Хуй в пальто. По утренней поставке позиции не сходятся. Юра подошёл ближе и заглянул в монитор. — У нас опять эта ваша цифровая поебень не бьётся с накладными. — Михалыч заелозил мышкой по столешнице. — В бумаге и на складе три штуки. В системе — две. — Ок, понял, — Юра стиснул зубы и кивнул. — Иди к этому новому айтишнику и разберись, кто пиздит: бумаги, склад или компьютер. Только быстро, пока бухгалтерия мне весь мозг не выжрала. Железный привкус снова отпечатался на языке. Юра подхватил телефон и сорвался с места. В конце коридора у уёбка оказалась отдельная каморка — захламлённая, с мониторами, коробками и кабелями. Тощий сидел в углу и едва покачивал головой — в ушах по привычке белели наушники. Рукава у него были закатаны до локтей; бледные пальцы без остановки стучали по клавишам, на запястьях проступали жилы. Зачем-то всплыло в памяти, как этот мудозвон ещё в детдоме вечно чинил тёткам всякую херню: пульты, мышки, колонки с оторванными проводами. И слышал от них: «Кириллушка, какой ты молодец». Юра оттолкнулся плечом от косяка, шагнул ближе и оскалился, когда Тощий от неожиданности подскочил на стуле. Иногда полезно вытаскивать из ушей свои бананы, блять. — Да? — Кирилл отложил их в сторону и вопросительно приподнял брови. — Утренняя поставка не сходится. — Юра назвал ему номер строки. — Должно быть три товара. — Смотрю. — Курсор забегал по таблице. Юра подвис, не зная, куда себя деть. Переступил с ноги на ногу. — Да, вижу, — подтвердил наконец Кирилл. — Криво импортнулось. Один артикул подтянулся не туда, склад его видит, а база — нет. — Я в душе не ебу, что это значит. — Юра вцепился ногтями в грубую ткань своих джинсов. — Просто, блять, почини эту хуйню. — Починю, — отозвался Тощий, а затем уткнулся в экран. Юра ещё немного поторчал у него за спиной и вернулся к себе. Неужели и правда съебаться планирует? Вот так вот просто, без очередного цирка? От одной только мысли сжалось где-то под рёбрами. Нахуй. Пусть съёбывает хоть под гимн РФ, хоть под похоронный марш. Главное — сам факт. Юра брякнул Михалычу, что «этот всё починит», а когда начальник свалил из кабинета, набрал Макарова. — Я сегодня приду на вечернюю, — выдал он тренеру и замер, ожидая какой угодно реакции. — Приходи. — Макаров сделал паузу. — Но если хочешь остаться в команде, берёшь в пару Шамиля. «Юрец Кравцов — почётный наставник задохликов и мамкиных борцов». Юра поморщился. Захотелось заглянуть в подсобку и прописать мудозвону за то, что всё ещё не заткнулся. — Понял. Он сбросил вызов. Похер. Пусть хоть Задохлика, хоть чучело в трико поставит. Главное — вычистить башку. Юра сунул телефон в карман и взялся за работу. К вечеру от спама «пофиксил», «проверил», «перезапустил» в общем чате уже начинало тошнить. Юра каждый раз цеплялся за пустую аватарку с именем «Кирилл Вознесенский» — и мечтал о сигарете. Нормально выйти удалось всего несколько раз — Михалыч так его пас, что даже отлить толком не давал. В себя он начал приходить только в автобусе, когда промзона осталась за мутным стеклом и наконец стало легче. Но по пути в общагу шарахнуло тем самым: «Ещё год работы — и будешь кандидатом в мастера спорта. Слышишь? Год». Ещё год. Смешно, блять. В комнате он только схватил форму, застегнул сумку и вылетел на улицу — пока не передумал. К моменту, когда добрался до зала, тренировка уже началась. — Явился, — сказал Макаров вместо приветствия. Юра не ответил, только осмотрелся. Шамиль крутил шеей у стены с таким лицом, будто готовился не к занятию, а минимум к чемпионату мира. Юра закатил глаза и скрылся в раздевалке. Переоделся и молча включился в разминку. Стойка, рывок, ковёр под ладонями — снова стойка. Повторить до стука в висках и жжения в лёгких. Мост, резкий подъём, новый рывок. Быстрее. Жёстче. До вязкой тишины в голове. А дальше — всё как в тумане. Спортсмен-мечтатель со своей неуверенной улыбкой. Цитрусовая дрянь, забившаяся в ноздри. Чужое отрывистое дыхание. Большие карие глаза, ждущие от него оценки — кивка, похвалы, хоть чего-нибудь. И Юру аж перекосило. Он рванул Шамиля в захват и продавил вниз так резко, что тот глухо ударился коленом о ковёр. — Кравцов, стоять, блять! — голос Макарова врезал по ушам, но внутри всё ещё пульсировало: «починю». Всё-то он, сука, починил. Кроме КМС. — Что? — Юра отпустил новенького, и тот сразу же завалился набок. — Если с башкой своей не разберёшься, сюда можешь не возвращаться, — гаркнул тренер. — Последнее предупреждение. — Понял, — процедил Юра и покосился на Задохлика. Тот так и лежал, надсадно дыша. Юра тут же собрался: движения стали точнее, Шамиль перестал падать от каждого прикосновения, и со стороны всё походило на обычную тренировку. Мышцы горели, футболка прилипала к телу — Юра стоял, оперевшись о раковину. В груди рвано колотилось сердце. Неужели и правда съебётся? Сбоку послышался шорох — из кабинки вышел Задохлик и замер перед ним. — Я… — застопорился он на полуслове. — Я буду дополнительно заниматься. — Мне похуй. — Юра выпрямился. — Я уже говорил. Шамиль замолчал, сжал лямку спортивной сумки и кивнул куда-то в пол. — Всё равно буду. А затем ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Юра остался посреди туалета и несколько секунд слушал тишину. Только всё равно тянуло развернуться и въебать по ближайшей стене.