Мокрый асфальт

В висках звенело — раскатисто и громко. Мерзкий вой бил по затылку и ввинчивался куда-то в подкорку. Юра разлепил глаза и уставился в потолок — чёрный, беспросветный. Потёр лицо, проморгался — и только потом до него дошло. Сука. Сука. Сука. Он подскочил с кровати, едва не запнувшись о лесенку. Бросил телефон в карман шорт, сунул ноги в шлёпанцы и на мгновение завис на пороге — спросонья взгляд отказывался фокусироваться на чём-либо. Выругался вслух и хлопнул дверью, вываливаясь в коридор. «Внимание! Пожарная тревога!» — долбило по ушам так, что хотелось залить их бетоном. Из соседней комнаты вынырнул парень и чуть не влетел прямо в него — Юра вовремя увернулся и рванул вниз по лестнице. Сквозь шум толпы то и дело пробивалось: «На выход! Все на выход, быстро!», «Какой-то дебил покурил?», «Три ночи, ебануться!». От смеси запахов свербило в носу, а от чьего-то писклявого истеричного голоса тянуло проблеваться. Он выскочил на улицу и наконец вдохнул — кислород наполнил лёгкие и разлился по нутру. Сердце заколотилось в рваном ритме. Ладони вспотели. Сбоку кто-то заржал, и Юра обернулся. Какой-то ебанат давился смехом и вёл прямой эфир. — Тут, короче, жесть, сигналка сработала, — бубнил еблан, скалясь прямо в камеру. — Нас всех на улицу выгнали. Типа пожар или чё. Юра сжал руку в кулак и гаркнул: — Телефон сюда. Парень опешил и замолк, так и не убрав камеру. Затем хмыкнул, словно его это только развеселило: — Бро, ты чё такой агрессивный? Расслабься. — Он широко улыбнулся. «Юрий Кравцов — мальчик тяжёлый» — Юра выхватил чужой айфон. «Эмоционально неустойчив, вспыльчив, склонен к конфликтам» — по экрану расползались красные сердечки, комментарии сыпались один за другим. «Склонен к порче имущества» — палец ткнул на крестик, затем на «Завершить сейчас». — Больной? Телефон верни, блять! — завопил дебил и кинулся на Юру. Тот вовремя отскочил, и студент вписался плечом в стену общежития. — Подождёшь, не сдохнешь. Юра спрятал айфон и демонстративно отвернулся. Пацан стоял рядом и сопел, пророча ему гору проблем, разговор с комендантом, деканатом и какой-то там комиссией. Комиссия. Хах. Юра едва не усмехнулся. В прошлый раз ему уже впаяли учёт в КДН и красивую строчку в личное дело: «применил физическую силу в отношении другого воспитанника». Охуеть, напугал. Недостример тем временем мялся на месте и косился на газон. «Хоть траву увидит» — пронеслось в голове, под общий гогот и крик комендантши. — У входа не толпимся! Назад никого не пущу, пока не разрешат! — орала во всю глотку тётка, перекрывшая проход. Юра огляделся: осоловелые недовольные лица, поплывший макияж, затёртые до дыр штаны, застиранные футболки, голые колени и сланцы на босых ногах. Кто-то зевал, кто-то матерился, парочки обжимались друг с другом. Цирк эвакуировали, клоуны остались. Ага. — Всё, отбой! — рявкнула наконец комендантша. — Заходим обратно. По одному! Часть студентоты снесло оглушительной волной к крыльцу. Юра даже не двинулся — страшно хотелось покурить. — Телефон, — раздалось сбоку. Пацан поморщился и шагнул ближе. Юра закатил глаза, но отдал айфон хозяину. Тот выдал ещё несколько матов и угроз, после чего наконец свалил. Юра обхлопал себя и стиснул зубы — ни одной ебучей сигареты. Бросил понурый взгляд в сторону курилки, но всё равно попёрся именно туда — лишь бы подальше от этого дурдома. Галдёж остался позади, свет фонаря размазывался по асфальту. За углом здания Юра резко затормозил. Тощий сидел на бордюре и потерянно пялился в одну точку. Заторможенный, хмурый, в растянутой футболке и серых спортивках. Сука. Столько времени удавалось делать вид, что мудозвон из другого крыла — не его проблема. Ёбаная сигналка. Не могла, блять, в другой день сработать? «Стану разрабом, буду бабки зашибать» — врезалось в память. И очередная старшекурсница из тех, что этот мудак коллекционировал, как никому нахер не нужные вкладыши от жвачек. Тощий очухался аккурат в тот момент, когда Юра уже собирался уйти. Растрёпанный и сонный, уёбок, казалось, даже не сразу сообразил, кто перед ним. — Сигарету дай, — только и протянул Юра, усаживаясь по другую сторону от него. Лицо Кирилла вытянулось, а на лбу залегла морщинка. Он дёрнул плечами и полез в карманы заношенных штанов. Вытащил одну и сунул её Юре. Тот подхватил и выжидающе зыркнул на него. — Чё ещё? — не понял Кирилл. — Прикури, блять, — буркнул Юра, вытягивая вперёд ноги. Щелчок зажигалки. Сине-жёлтое пламя. И худые пальцы Тощего, сжимающие дешёвую пьезо. Никотин обжёг горло — в груди полегчало. Дышать стало свободнее. А следом пахнуло чем-то тошнотворно-сладким. Юра втянул носом воздух — табак, помойка и ничего больше. Три часа утра. Какой нахуй парфюм. — И чё ты молчишь? — он сделал очередную затяжку и стряхнул пепел на шлёпки. — Юр, отъебись, а? — Тощий заткнул рот сигаретой и отвёл взгляд. — Это я должен отъебаться? Ты ничё не попутал? — Юра схватил его за плечо и насильно развернул к себе. Тощий чуть напрягся, но всё-таки посмотрел на него. — Юр, правда. Не сейчас, — выдохнул он и аккуратно отстранился. Юра завис, тупо уставившись на свою ладонь. — Чё, без старшекурсниц уже не так весело до меня доёбываться? Кирилл ответил не сразу. — Юр, — устало произнёс он. — Ты себя вообще слышишь? — Нахуй иди. Кирилл только фыркнул, будто другого и не ожидал. — Как скажешь. Он затушил бычок о бордюр, поднялся и пошёл обратно. А Юра так и остался сидеть, давясь дымом и запоздалым «да пошёл ты».