Истинное лицо

      Воскресенье для Петрова стал самым длинным днем в жизни. Только лишь за утро он успел убраться в доме вместе с матерью, сходить в магазин, расчистить двор от недавно выпавшего снега, все-таки это тайга, а на дворе конец ноября, так что снега выпало довольно много. После уборки снега, он успел нарисовать несколько набросков лесных пейзажей, и после всего оказалось, что не было даже двенадцати. Такое явное нетерпение не получалось скрывать, так что Карина в конце концов поинтересовалась у сына его самочувствием. - Ты чего такой нервный, Антон? Обычно дети твоего возраста в школу ходить не особо стремятся, а ты вон дождаться не можешь. Неужели что-то случилось, пока ты с дочкой Лилии Павловны гулял? — мама заговорчески подняла брови, а её хитрая улыбка придавала сказанному ту самую интонацию, коей хватило, чтобы вывести её старшего сына из транса. - А? Ты о чем, мам? У меня все нормально. — Антону было выгодно перевести тему, поэтому он решил узнать о домашних делах. — Чем тебе ещё помочь? - А уже нечем! У меня такие два помощника выросли, что уже домашних дел не осталось. Расскажи лучше, как школу посмотрел с Катей? — её улыбка стала ещё шире. - Да обычно всё. Школа и школа. — блондин пытался отвести внимание со своей персоны максимально быстро, потому что мама только разгонялась, а сбавлять темп Карина ой как не любила что в ругани, что в похвале, что в подкалывании. — Пап, лучше расскажи, что там с работой, есть что интересное? - А ты тему не переводи, Антошка! Что за Катя? — Борис, по всей видимости планировал присоединиться к жене. — Эх, растет пацан, уже и девочками интересуется. Красивая хоть? - О чем вы болтаете? Тоше девочка понравилась? — в проходе показалась макушка Оли. - Так, видимо я пойду ещё снег почищу… — Антон быстро ретировался с кухни, оставляя свою семью в тишине, и хитрыми, довольными улыбками. Весь оставшийся день Петровы всячески подтрунивали подростка, но парень вовсе не обижался на это. Только вот желание, чтобы этот день закончился, росло в геометрической прогрессии с каждым часом. И вот, форма отпарена, как и сам школьник после душа, учебники собраны, очки начищены — можно спокойно ложиться спать.

***

      Утро встретило Петрова сумерками. Ближайшие три, а то и все четыре месяца, Антону придется просыпаться в тех же потемках, при которых он ложился спать. Повторив все свои ежедневные процедуры, парень отправился на кухню, где уже Карина раскладывала кашу по тарелкам для детей, а для мужа были яйца с поджаренной колбасой. Пока блондин шел по лестнице, сзади раздался топот детских ног, и мимо него пронесся летящий ураган в юбке. Оле тоже не терпелось познакомиться с новыми одноклассниками, увидеть сельскую школьную жизнь во всей её ипостаси. Завтрак прошел довольно тихо, после чего для Антона наступил самый неприятный момент утренних процедур. На ладони лежали красно-белые капсулы — новое мощное лекарство от его шизофренических припадков, а вместе с тем вспышек агрессии. “И этой проклятой медицины мне нужно пить по две штуки? Мне раньше от одной более слабой таблетки становилось тошно жить, а тут меня вовсе в зомби превратят?”       Делать нечего, пришлось выпивать целый стакан воды, ибо таблетки напрочь отказывались проходить в его глотку. Будто его подсознание кричало “оставь, не нужно, только не это!” и прочие мольбы об отказе от противной фармацевтической клетки для своих чувств.       Спустя пять минут, как младшие Петровы вышли по направлению поселка, темный лес в глазах Антона стал ещё более мрачным. Казалось, весь мир внезапно потерял цвета, а сам Петров превратился в робота, который просто следовал привычным алгоритмам. Но было ещё кое-что в этой давящей атмосфере. На секунду, всего лишь на одно короткое мгновение парню показалось, что лес смотрит на него, но судя по Оле, спокойно шествующей по лесной тропинке, ничего вокруг опасного и странного не происходило. Подойдя к школьному двору, наполняющемуся детьми, странное ощущения покинуло Петрова, оставив о себе лишь воспоминание. Переодевшись, и сменив обувь, Антон мягко погладил сестру по голове: - Удачи тебе на новом месте, Оленька. - Спасибо, Тоша! И тебе тоже удачи, не забудь с Катей поздороваться!       Антон было хотел что-то сказать, но девчушка быстро скрылась в коридоре начальных классов. Поднявшись на второй этаж, Петров стал ловить на себе оценивающие взгляды окружающих, рентгеном проходящих сквозь его тело. “Сожрут и не подавятся” — кажется Катя именно так предостерегала парня о местных ребятах. Однако, Антон все ещё не чувствовал никаких эмоций, лишь само ощущение буравящих взглядов было достаточно неприятным, чтобы он поморщился от неприятного покалывания в местах их сосредоточения. Списал он это на свою слегка необычную внешность, и что он в принципе в поселке лицо новое.       У нужного кабинета Петров остановился, оперся о стену, прямо в промежутке между трубами отопления, пригревая себе место для пятиминутной дрёмы. Вот уже расположившись, прикрыв глаза, Антон почувствовал легкое прикосновение своим предплечьем. Открыв глаза, перед собой он увидел невысокую девушку, со светло-рыжими волосами. Она переминалась стояла, уперев руки в бока, явно желая, чтобы парень обратил на неё внимание. - Здравствуй, ты что-то хотела? — холод в голосе парня заставил его самого покрыться гусиной кожей, но девушка казалось не обратило на это внимание. - Привет, а ты откуда взялся?       Обладательница копны огненных волос была почти на две головы ниже Антона. Если бы не ярко выраженная девичья грудь, Петров спокойно мог счесть её за пятиклассницу. Но тон её голоса и выражение её лица показывало, что она не из робкого десятка, и вопреки своим размерам была бойкой, уверенной девчонкой. - Как и все, из дома взялся. А что, думала из лесу вышел? - Юморист? Это хорошо, — она слегка поправила выбившиеся пряди, упавшие на лицо. — Я Света Линева, из девятого “В”. Тебя, судя по всему, к нам закинули в класс, раз ты у кабинета трешься. - Да, я должен быть в классе Лилии Павловны. Петров Антон. Рад познакомиться. - Какой культурный. Смотри, будь осторожен, а то… — раздавшаяся трель школьного звонка прервала новое знакомство для Петрова, и ребята, переглянувшись, начали идти в сторону кабинета. Прямо в дверном проеме огромный толстяк с прыщавым лицом толкнул низкорослого паренька, от чего он покатился по полу. - Топай резче, мудила! — противный бас, будто смешанный с канцелярскими кнопками, и ржавыми пружинами резал слух Антона. “А вот видимо и тот, кто здесь будет пытаться меня сожрать” Парню было неясно от чего, но он усмехнулся. Осознав это, он резко вернул своем лицу невозмутимый вид, и проходя в кабинет стал у учительского стола, дожидался пока учительница даст ему место. Прошло около минуты, как класс занял места, а Антон все продолжал стоять у своеобразной кафедры. - Слышь, очкарик, — снова противный голос толстяка разрезал тихий гул голосов. — доску вытри. - Тебе надо, ты встань и вытри. Тебе полезно будет лишний раз пройтись. — даже не посмотрев на проблемного подростка отвечал блондин. Его взгляд был прикован к обладательнице огромной плотной косы, что сидела за второй партой среднего ряда, и переговаривалась с окружившими её подругами. Их взгляды пересеклись, и вместо тихого приветствия, поймал на себе взгляд полный презрения. Антон почувствовал некое подобие обиды, с толикой непонимания, за что Катя так злостно на него отреагировала. - Ты че, ахуел? Я тебя здесь прямо положу, мудак! — жирдяй хотел было встать и подойти к Антону, но тут в кабинет наконец-то вошла Лилия Павловна. - Доброе утро, дети! Знакомьтесь — ваш новый одноклассник Антон. В нашем поселке он недавно, так что будьте внимательнее к нему. - Обязательно, обеспечим радушный прием! — слегка посмеиваясь будто выплюнул эти слова толстяк. - К тебе, Бабурин, это в первую очередь относится. Если снова учудишь что-нибудь, простым вызовом бабушки в школу точно не отделаешься! — Катя опередила свою мать, успев усмирить хулигана. - И правда, Семен, давай-ка без твоих выходок! Куда бы тебя посадить… — учительница окинула взглядом весь класс, не придумав ничего лучше, кроме как посадить Антона на последнюю парту третьего ряда, в самый угол класса.       Уроки в целом проходили для нашего героя спокойно. Всё действо происходило на переменах, тех небольших отрезков времени, когда можно было отдохнуть и расслабиться, Антон стремился провести в тишине в классе. Но оставаясь в классе, он сталкивался с потоком скомканных бумажек, сначала сухих, а в последствии щедро смазанных чем-то липким. Новые таблетки пусть и не полностью, но делали свое дело. Петров смог сдерживать порывы гнева, очень глубоко вдыхая и выдыхая, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу, но он справлялся. Парень не хотел проблем для родителей и сестры, поэтому взял с себя слово держаться.       В коридоре Петров тоже не нашел спасения. Бесконечные “случайные” толчки и подножки от Бабурина, едва ли не оборачивались падением, а вылитый на голову чай испачкал рубашку, которая теперь так неприятно липла к телу. Но Антон терпел. Терпел не ради себя, а ради сестры, ради спокойствия матери, ради репутации отца, что нашел себе работу в главной бухгалтерии райцентра, и скорее всего будет так или иначе взаимодействовать с множеством людей.       Перед последним уроком Антон возвращался из туалета в класс, как сзади ощутил сильный пинок в спину. Все бы ничего, но полетел парень аккурат в компанию девушек-сплетниц — Кати и её подруг, что в очередной раз промывали кому-то кости. Не контролируя свой полёт, парень увидев, что летит прямо в Смирнову, смог выдавить из себя: -Осторожно! Я…       Далее толчок, но падения не последовало. Маленькие ручки придерживали его за плечи, а лицо приземлилось во что-то мягкое, что боли не было. Распахнув глаза, парень резко отпрянул. Итогом его приземления стало не твердое полотно стены или подоконника, а грудь Смирновой. Они оба залились краской, лицо Кати выражало растерянность и смущение: -Прости, ты в порядке? — Антон решился первым начать разговор. - Я… Я… Ргх…—её лицо резко исказилось гримасой гнева — Посмотрите каков наглец! Облапал у всех на глазах! - Я не специально. Меня толкнули… — парень с силой жал кулаки. Вот-вот его переклинит, а этого он не мог допустить. Реакция Кати его разочаровала, но он мог её понять. - Ха! Толкнули! Среди нас нет слепых, все всё видели! — Смирнова продолжала наседать, пытаясь перетянуть внимание к своей персоне у всего коридора. Парень очень сильно расстроился, ведь именно с ней он связал приятное воспоминание о новой школе, а теперь те чувства были втоптаны в грязь, омрачая собой его и без того темное полотно собственных эмоций и памяти. - Раз нет слепых... — Антон зажмурился, его виски начали пульсировать с такой силой, что казалось сейчас взорвутся, а его череп разлетится на крошечные осколки — Значит каждый должен был видеть как меня толкнули. - Толкнули? Че правда? — мерзкий, ненавистный голос. Парню хотелось разорвать его обладателя, но нельзя, он должен был терпеть. Прерывисто дыша и жмурясь от боли, Антон поднял взгляд на Катю. В её глазах читалась целая палитра эмоций, но в ней не было ненависти или злости. Это пугало парня, он не мог понять чего она добивалась, привлекая внимание всего коридора к его персоне. В этот момент рука Семена схватила его за плечо. - Тронешь меня... ещё раз... И я...       Сознание угасало, в глазах темнело. Парень понимал что вот-вот случиться неотвратимое. Взгляд Кати наполнился чем-то отдаленно похожим на беспокойство. Это немного успокоило Антона, для него мнение этой девушки почему-то значило очень много. Но тут жирные пальцы ткнули его в лоб. - И че ты сделаешь!? —Тычок — Что сделаешь, А? — тычок —НУ ЧТО!?       Антон резко развернулся, и ударил его аккурат в щёку. В мгновение Семен потерял равновесие и свалился. Шокированное лицо толстяка покраснело от удара и злости. Антон думал что сейчас снова случится непоправимое но... Ничего. После одного удара боль в голове утихла, а гнев сменился мертвым спокойствием. Холодный взгляд Петрова прошелся по Семену, затем по столпившемся вокруг школьникам, после чего молча двинулся в сторону класса. - Тебе пиздец! — раздался голос Бабурина со спины, но Антон не слышал его. Мысли парня занимало совершенно другое. “Что это было? Неужели таблетки настолько хорошо работают? Или я выздоравливаю?” В этих размышлениях, Антон не заметил, как прошел урок. Собирая учебники, готовясь к походу домой, со стороны раздался мелодичный глубокий девичий голос. - Привет! Круто ты ему врезал. Не каждый смог бы… Подняв голову, Петров увидел перед собой стройную, красивую брюнетку, с голубыми глазами и длинными прямыми волосами. Он продолжил складывать рюкзак, но диалог отвергать не собирался. - Привет. Пустяки, так бы каждый поступил. -Вот уж дудки! Семена даже старшеклассники боятся. Меня Полина зовут, кстати! Твое имя я уже знаю, можешь не представляться. Я хотела тебя спросить… - О чем? - Ты не мог бы… Подождать меня после занятий скрипкой? Проводил бы меня до дома, а то ведь Бабурин тебя в покое не оставит. Но со мной ты не пропадешь, такие как он не нападают, если парень с девушкой идет. Это у них кодекс чести такой, представляешь? — она хихикнула, слегка улыбнувшись уголками рта. - За меня можешь не переживать. Я бы с удовольствием прошелся бы с тобой, но меня и так сестра сидит и ждет уже два урока. Не думаю, что она согласится сидеть ещё час. - Жаль… Тогда, может в другой раз? - Да. Обязательно. Мне уже пора идти, пока, Полин. - Мне тоже пора на урок. До завтра, Антон! — она помахала ручкой, развернулась, и быстрыми шагами удалилась из класса.       В холле Антона уже ждала одетая Оля. Девчушка выглядела вполне довольной, но стоило ей завидеть брата, как её лицо тут же сменилось на недовольную моську, с надутыми щечками. - Тоша, чего ты так долго? Я уже здесь вся извелась от скуки! — топнув ножками заявила Ольга. - А ты мне предлагаешь с уроков сбегать, сестренка? Я-то могу, но боюсь мама с папой не оценят. — Антон подхватил её рюкзак и развернулся в сторону выхода из здания. - Эй! Подожди меня!       Путь домой Петровы преодолели довольно быстро и спокойно. Даже слишком, по мнению Антона, он ждал что его будут как минимум караулить у школьных ворот, как максимум поджидать где-то по пути к дому. Но нет, никого и близко не было, что очень удивило парня. Тихий, неторопливый поход за ручку с Олей, позволил Петрову собрать и проанализировать копну мыслей, которая накопилась и запуталась за сегодняшний день.       Во-первых — Семен. Тучный и прыщавый одноклассник точно не оставит его в покое теперь. И вопрос не в том, что он будет делать, а в том насколько сильно это отразится на его больной и изувеченной таблетками психике. Да, сегодня он смог побороть в себе порыв довольно быстро, но кто сказал, что завтра всё сложится точно также? Ведь вполне себе, вероятно, ситуация в коридоре могла быть лишь погрешностью, обусловленная новым местом, новыми лицами, и тем, что Катя, в какой-то мере, всё ещё влияла на его восприятие чувств, пусть теперь он и не был до конца уверен в её отношении к нему.       Катя. Вот, и, во-вторых. Эта девушка — загадка для Антона. Она вроде и ведет себя типично для популярной девочки, пусть это и село, но социум строится вполне себе похоже в любых условиях, отличие лишь в форме и масштабе, но суть остается прежней. Но, с другой стороны, она явно что-то прячет. Будто всё то, что она решила показывать миру — образ, который она выверяла и разрабатывала, потому что вот так смотреть, как она во время его потасовки с Бабуриным, главная сплетница точно бы не стала. Значит есть история её такого поведения. Желанию наладить с ней контакт Петров решил дать волю, уж очень странно его искаженное химией сознание на неё реагирует.       В-третьих. Что там дальше? Таблетки. Это действительно сильное лекарство, в отличие от прошлого, что он принимал, но видимо есть новый эффект. Раньше в такие приступы, Антон не особо контролировал свои действия, да что уж, вообще не контролировал. А теперь он вполне осознанно дал в морду однокласснику, так более того в мельчайших подробностях помнил каждую секунду, хотя, обычно, воспоминания были смазанные. Связано ли это с тем, что конфликт вообще начался после его падения, сопровождавшегося первым прикосновением к женской груди после маминой? Возможно, пубертат никто не отменял.       В-четвертых. Что-то не так с этим Семеном. Он точно не один, раз его все боятся. Антон не любил вешать ярлыки, но Бабурин был слишком вспыльчивым и глупым, чтобы вселять страх такой силы. Или парень чего-то не понимал, или он братается с другими влиятельными местными бандитами.       В-пятых. Что его ждет завтра в лице толстяка? Подножками и подсечками он явно теперь не ограничиться, но жить просто так он не даст.       За всеми этими мыслями, и фоновой болтовней Оли, парень и не заметил, как уже открывал калитку двора их дома. - Как первый день в школе? — Карина сразу зашла с ненавистного всем школьникам вопроса. -Отлично!/ Нормально. — одновременно ответили школьники.       Оля в подробностях рассказывала о своем дне. О том, как новые одноклассницы плели ей косы, хваля её необычный цвет волос. Как в первый день она отличилась грамотностью, она действительно много читала. О том как здорово, что она завела друзей.       Антон молчал. Что ему рассказать? О том как познакомился с парой девочек, потом его задирал одноклассник, а он чуть снова не напал на него? Или о том, что рубашку ему испачкал тот самый одноклассник, а не он неуклюже опрокинул на себя чай? Увольте, о таком матери лучше не говорить.       После такого понедельника, Антон не знал, чего ожидать во вторник. На втором уроке к нему подошли два парня — его одноклассники, он знал их по фамилиям, но не знал, что они за люди. Пятифанов и Будаев. Вроде бы закадычные дружки Семена, который от чего-то до сих пор никаких мер в отношении Петрова не принял. - Слышь фраер! Разговор есть, на. — первым заговорил бурят. - И что же вам нужно? — всё также холодно говорил блондин. - Полегче с тоном. Говоришь так, будто у тебя всё в ажуре! Ан-нет! Попал ты, Антошка! — по плечу его хлопнул второй, шатен, с широкой и удивительно здоровой улыбкой. — Ты друга нашего обидел. Нехорошо как-то, стоит извиниться! - Может тогда ему посоветуешь? Если я правильно помню, он ко мне пристал с первых секунд моего прибывания в классе. — страха перед ними Петров не ощущал, поэтому открыто говорил что у него на уме. - Че такой дерзкий, на? Проблем хочешь? - Цыц, Бяша. — оборвал шатен бурята на полуслове. “Вот и главарь банды” — подумал про себя Антон. - Короче, меня мало ваши терки ебут, буду откровенен. Но понятия таковы, что мы за своих стоим. Ты на него наехал по сути. Так что давай извинишься перед ним, может пару задачек выполнишь, и он тебя не тронет больше. Слово даю.       Предложение для какого-нибудь нюни было действительно заманчивым. По Пятифанову можно было судить — он человек слова. Если он сделает как он говорит, всем будет лучше. Но что-то в Антоне говорило, что принимать это предложение нельзя. - Откажусь, пожалуй. Если вам так важно, чтобы перед вами унижались, поищите в другом месте. Я не буду пресмыкаться ни перед Семеном, ни перед вами. То, что я ношу очки — не значит, что я буду терпеть вас и ваши выходки. Делайте что хотите.       Пятифанов хищно ухмыльнулся, сложил руки в карманы, и двинулся обратно к своей парте. Бурят двинулся за ним, не забыв бросить: - Ты выбор сделал сам, на!       После этого разговора, Антон ожидал, что издевательства теперь станут групповыми. Он знал, что рано или поздно сдаст, что это не закончится мирно. Но он не мог предположить что станет спусковым крючком, давшим ход последствиям.       Вся неделя была адом. Ко всем выходкам Бабурина присоединились те двое гопников, что беседовали с ним в классе. Плевки бумагой на уроках, толчки на переменах, испорченные обеды, залитые клеем принадлежности, слюнявые тетради. Всё это было лишь малой частью. Одноклассники наблюдали за этим, но сделать ничего не могли. Даже Полина, что изредка подходила поговорить с ним, будто не видела всего этого, пару раз Света смотрела на него с жалостью, хотя после первого дня в школе не заводила разговоров. Изредка, Катя что-то кричала им про маму, и что к директору пойдет, всё доложит, но не более.       В среду после уроков они достали его в раздевалке. Он думал, что отобьется, как всегда это делал, но ничего не случилось. Не было резкого скачка сил, не было даже намека на ту ярость, что он испытывал, не было ничего. Кроме боли, что так четко напоминала обо всех ударах, полученных им между шкафов и вешалок. Антон стойко держался, не подавал виду о своей боли во всё теле, что даже сестра, хоть и ходила с ним в школу и обратно, не заметила перемен в состоянии брата. И в таком ключе прошла первая неделя в школе, включая избиения после уроков. Все выходные Антон только и делал, что спал, или рисовал очередные лесные пейзажи. Даже с Олей особо не контактировал, у него попросту не было на это сил. Это воскресенье, в отличии от предыдущего, слишком быстро закончилось. Будто кто-то поставил кассету на перемотку Х16, и теперь Антон просто не успевал даже прожить этот день. И вот наступило утро понедельника.