Мой дом — твоя стена

Тэхён приехал в галерею на полчаса раньше обычного. Он всегда приезжал рано — любил это время, когда здание еще пустое, когда солнечный свет только начинает заполнять залы, а картины просыпаются без свидетелей. Сегодня ему нужно было проверить развеску новой экспозиции и утвердить список гостей на вечерний прием. Он вышел из лифта на своем этаже, поправил манжет рубашки, сделал шаг к двери... И замер. У входа в галерею стоял Чон Чонгук. Он стоял спиной к двери, прислонившись плечом к стене, и смотрел в телефон с таким видом, будто решал там уравнение, от которого зависела судьба мира. Огромный, в той же простой черной футболке, джинсах и кроссовках, с наушником в ухе. Пирсинг в хряще красиво блеснул на солнце. В одной руке он держал картонный подстаканник с двумя стаканами кофе. Тэхён нахмурился. — Вы что здесь делаете в такую рань? Чонгук подпрыгнул. Реально подпрыгнул, как заяц, которого застали врасплох. Наушник вылетел из уха, телефон едва не грохнулся на пол, но Чонгук поймал его на лету (рефлексы у альфы оказались отличные) и развернулся к Тэхёну с круглыми от неожиданности глазами. — А! Господин Ким! Я... ну... вы сказали вчера, что у вас мероприятие сегодня вечером, и я подумал, что... ну, чтобы не опоздать... лучше приехать пораньше... — Он запнулся, посмотрел на кофе в своей руке, потом на Тэхёна, потом снова на кофе. — Я вот... это... Он замялся. Тэхён ждал, приподняв одну бровь. — Я купил кофе, — выпалил Чонгук. — Вам. То есть, не только вам, один мне, но вам отдельно. Потому что вчера я пролил ваш кофе, и вообще всё испортил, и я подумал, что если я сегодня приду с кофе, то это будет... ну... знак? Типа, я хороший? Но потом я подумал, что вы можете подумать, что я подлизываюсь, и тогда это будет еще хуже, и я стою тут уже двадцать минут и не могу зайти, потому что если я зайду и предложу, а вы откажетесь — мне будет стыдно, а если не зайду и кофе остынет — тоже плохо... Он замолчал, потому что Тэхён медленно поднес ладонь к лицу и закрыл ею глаза. — Боже, — сказал Тэхён в свою ладонь. — Вы всегда так много говорите? — Только когда волнуюсь, — честно признался Чонгук. Тэхён опустил руку. Посмотрел на этого огромного альфу, который мялся у порога с кофе, как школьник с букетом на первом свидании. Татуировки, пирсинг, бицепсы — и глаза испуганного олененка. — Давайте сюда ваш кофе, — сказал Тэхён и протянул руку. Чонгук просиял так, будто ему вручили Нобелевскую премию. Он сунул Тэхёну стакан — американо, без сахара, как выяснилось, угадал, чёрт возьми — и чуть не подпрыгнул на месте. — Я не подлизываюсь! Честно! Просто... ну, извиниться хотел. — Я понял, — сухо ответил Тэхён, открывая дверь. — Заходите. И запомните: на посту телохранителя не мнутся у входа полчаса. Если бы я был нападающим, вы бы уже были трупом. — Я бы не был, — вдруг серьезно сказал Чонгук, заходя следом. — Я чувствую запах за двадцать метров. Я знал, что вы подошли, еще когда лифт открылся. Тэхён остановился. — Что? — Ну... запах, — Чонгук смутился. — У вас очень сильный, красивый запах. Я его за километр узнаю теперь. Тэхён моргнул. Он носил блокираторы. Самые сильные, какие только можно купить за деньги. Его запах не должен чувствовать никто — ни омеги, ни тем более альфы. Это была его защита, его панцирь. — Вы чувствуете мой запах? — спросил он ровно, но внутри похолодел. — Ну да, — Чонгук пожал плечами. — А что? Это плохо? Я могу носить маску, если надо. У меня просто нюх очень хороший, с детства. Но я не лезу, честно! Я просто... знаю, что вы рядом. И всё. Тэхён смотрел на него несколько секунд. Потом развернулся и пошел в свой кабинет. — Через пятнадцать минут совещание с персоналом. Будете стоять у двери и молчать. — Есть! — радостно отозвался Чонгук. --- День тянулся бесконечно. Чонгук был везде. Тэхён выходил из кабинета — Чонгук стоял у двери, вытянувшись по струнке, и провожал его взглядом. Тэхён заходил в зал проверить развеску — Чонгук возникал в углу, тихий и незаметный, но почему-то всегда рядом. Тэхён садился за компьютер — Чонгук приносил воду (не спрашивая, просто ставил на край стола и исчезал). И картины. Это было самое странное. Тэхён заметил не сразу. Сначала ему показалось, что одна из работ висит немного криво — он подошел поправить, но она оказалась идеально ровной. Потом он увидел, как Чонгук проходил мимо другой картины и, бросив быстрый взгляд, чуть-чуть сдвинул угол. На миллиметр. Так, что это было почти незаметно. — Вы занимаетесь развеской? — спросил Тэхён, возникая у него за спиной. Чонгук вздрогнул, но не сильно — видимо, действительно чувствовал его приближение. — Я? Нет! То есть... просто показалось, что она неровно висит. Я учился в художественной школе в детстве, у меня глаз наметан. Но я не лезу, я просто... если вижу неровно — не могу пройти мимо. Это как OCD, наверное. Тэхён посмотрел на картину. Потом на Чонгука. — В художественной школе? — Ага. Пять лет. Потом бросил, потому что... ну, не мое. Но рисовать люблю до сих пор. Тэхён хотел спросить, почему не его, но вовремя прикусил язык. Ему не должно быть интересно. Это просто временный сотрудник. Пару дней. — Следите за дверью, — сказал он вместо этого и ушел. Но почему-то, заходя в кабинет, он поймал себя на том, что его губы чуть дрогнули. --- К обеду Тэхён понял, что сходит с ума. Он сидел за столом с документами, но не мог сосредоточиться. Потому что в кабинет проникал запах. Сначала Тэхён думал, что ему кажется. Что это просто навязчивая мысль после утреннего разговора. Но запах был реальным. Тонким, едва уловимым, но настойчивым. Он пах молоком. Нет, не просто молоком. Теплым молоком с медом. Свежей выпечкой. Чем-то домашним, уютным, от чего внутри разливалось странное тепло, которое Тэхён запретил себе чувствовать много лет назад. От альф не пахнет так. Альфы пахнут мускусом, деревом, табаком, потом, агрессией. Альфы пахнут угрозой и силой. Альфы пахнут так, что омеги должны либо подчиниться, либо бежать. Чонгук пах молоком. Тэхён отложил ручку и закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Запах стал сильнее. Наверное, Чонгук стоял где-то рядом с дверью. — Чёрт, — шепнул Тэхён сам себе. Он должен был разозлиться. Должен был выйти и сказать этому щенку, чтобы тот убрался подальше со своим приторно-сладким запахом, который сбивает с толку и раздражает. Который заставляет вспоминать то, что Тэхён похоронил девять лет назад. Который... Который почему-то не хотелось, чтобы исчезал. Тэхён открыл глаза и уставился в одну точку. Это просто стресс. Просто давно не было альф рядом. Просто организм дурак, реагирует на первого попавшегося самца, даже если этот самец — ребенок с кроличьими зубами. Надо будет завтра сменить блокаторы. На более сильные. — Господин Ким? Тэхён вздрогнул и открыл глаза. Он даже не заметил, что снова их закрыл. Чонгук стоял в дверях. В руках — тарелка с чем-то, от чего шел пар. — Вы не обедали, — сказал Чонгук виновато. — Я спросил у секретарши, она сказала, что вы часто пропускаете обед, когда работаете. А у меня тут... ну, мама положила с собой... Она всегда много готовит, думает, что я голодаю... Короче, это пирожки. С капустой. Домашние. Я подумал, может, вы съедите один? Если не хотите — не надо, я не обижусь, просто они правда вкусные, мама старалась... Тэхён смотрел на пирожки. Они лежали на простом стеклянном контейнере, румяные, пышущие жаром. Домашние. С капустой. — Ваша мама испекла? — Ага. Она каждую неделю печет. Говорит, в общаге кормят плохо, а мне расти надо. — Чонгук улыбнулся своей кроличьей улыбкой. — Я вроде вырос уже, но ей не объяснишь. Тэхён молчал несколько секунд. Потом протянул руку и взял пирожок. Чонгук замер, не веря своему счастью. Тэхён откусил кусочек. И правда вкусно. Тесто тонкое, начинки много, капуста с яйцом и зеленью. Пахнет домом. Пахнет тем, чего у Тэхёна не было никогда. — Спасибо, — сказал он коротко. Чонгук просиял. Поставил контейнер на край стола и попятился к двери. — Я пойду? Буду у входа. Если что — зовите. — Чон Чонгук. Тот замер. — Дверь караулить — не значит стоять как вкопанный. Можете сесть в кресло в холле. И... перестаньте так нервно улыбаться. Вы меня отвлекаете. Чонгук тут же стер улыбку с лица, но глаза продолжали сиять. — Понял. Не улыбаться. Сидеть в кресле. Есть. Он выскочил за дверь, и Тэхён услышал, как он чуть не споткнулся о порог. Тэхён закатил глаза. И откусил еще кусочек пирожка. Запах молока никуда не делся. Он витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей выпечки и еще чем-то, чему Тэхён не хотел давать названия. Он доел пирожок. Потом, подумав, взял второй. А вечером, когда прием закончился, и Чонгук проводил его до машины, Тэхён поймал себя на том, что ищет этот запах. Среди выхлопных газов, городской пыли и тысячи чужих ароматов. Он не нашел. И это почему-то расстроило его сильнее, чем он готов был признать. --- — Ты идиот, Ким Тэхён, — сказал он себе, закрывая дверь машины. — Ему двадцать два. Он пахнет молоком. И он твой временный сотрудник на один день. Машина тронулась. Запах молока остался где-то там, у входа в галерею, где стоял огромный альфа с татуировками, пирсингом и кроличьей улыбкой, и махал ему рукой на прощание. Тэхён закрыл глаза и приказал себе не думать. У него не получилось.