Мой дом — твоя стена

После того утра всё изменилось. Не резко, не драматично — постепенно, как лёд тает весной. Сначала незаметно, а потом вдруг понимаешь, что река уже течёт, и остановить это невозможно. Тэхён перестал держать дистанцию. Он не объявлял об этом. Не говорил Чонгуку: «Всё, я сдаюсь, ты победил». Просто перестал одёргивать руку, когда Чонгук случайно касался его. Перестал делать замечания на «хён». Перестал уходить в свою комнату сразу после ужина. Они сидели в гостиной допоздна. Сначала это было случайно — Тэхён работал с ноутбуком, Чонгук листал что-то в телефоне. Потом Чонгук включил телевизор, тихо, чтобы не мешать. Тэхён поднял глаза, посмотрел на экран — там шло какое-то старое кино. — Что смотришь? — спросил он. — «Форреста Гампа», — Чонгук улыбнулся. — Люблю старое кино. Оно тёплое. — Тёплое? — Ну да. Как плед. Как чай. Как... не знаю. В нём есть душа. Тэхён посмотрел на экран. Он не видел этот фильм лет десять. Может, больше. — Подвинься, — сказал он. Чонгук моргнул. — Что? — Подвинься, говорю. Вдвоём смотреть будем. Чонгук пододвинулся так быстро, что чуть не свалился с дивана. Тэхён сел рядом, поджал ноги, накрылся пледом. Чонгук замер, боясь дышать. — Расслабься, — буркнул Тэхён. — Я не кусаюсь. — Я знаю, — выдохнул Чонгук. — Просто... привыкаю. — К чему? — К тому, что вы рядом. По-настоящему. Тэхён промолчал, но через минуту его голова сама собой чуть склонилась в сторону Чонгука. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Чонгук заметил. Он улыбнулся в темноту и сделал вид, что смотрит фильм. --- Где-то на середине «Форреста Гампа» Чонгук отключился. Тэхён почувствовал, как тяжёлая голова опустилась ему на плечо. Замер. Осторожно повернул голову. Чонгук спал. Спал по-детски, чуть приоткрыв рот, так что были видны его кроличьи зубы. Ресницы отбрасывали тени на скулы. Татуировки на руке, виднеющейся из-под пледа, поблёскивали в свете телевизора. Пирсинг в губе чуть блестел. Тэхён смотрел на него и не мог отвести взгляд. Огромный, татуированный, альфа — и такой беззащитный во сне. Такой доверчивый. Он уснул на плече у омеги, который ещё недавно орал на него и называл щенком. — Идиот, — прошептал Тэхён. — Совсем страх потерял. Но руку, которой хотел его разбудить, так и не поднял. Он просто сидел и смотрел фильм дальше, чувствуя тепло чужого тела, чужое дыхание на своей шее, чужой запах — молоко, выпечка, дом. И не хотел, чтобы это заканчивалось. --- Фильм закончился. Начался следующий. Тэхён не выключил. Чонгук спал. Тогда Тэхён сделал то, чего никогда не позволял себе раньше. Он осторожно, едва касаясь, протянул руку к уху Чонгука. Пирсинг. Маленькие серебряные колечки, штанги, гвоздики — целая коллекция. Тэхён провёл пальцем по самому крайнему, в мочке. Холодный металл. Чонгук вздохнул во сне, но не проснулся. Тэхён перешёл к следующему. Потом к следующему. Он изучал их как карту — новую, неизведанную территорию. — Красиво, — прошептал он сам себе. Чонгук вдруг улыбнулся во сне. Чуть-чуть. Будто почувствовал. Тэхён отдёрнул руку, но через минуту снова вернул. Теперь просто гладил — волосы, висок, линию челюсти. Невесомо. Осторожно. — Какой же ты, — шепнул он. — Откуда ты взялся на мою голову? Чонгук не ответил. Только прижался щекой к его плечу крепче. Тэхён закрыл глаза. Он не помнил, когда уснул. --- Утром они проснулись в обнимку. Тэхён — лёжа на диване, Чонгук — обнимающий его со спины, уткнувшись носом в затылок. Тэхён открыл глаза и замер. Тепло. Спокойно. Безопасно. И ни капли страха. — Ты проснулся? — раздался сонный голос за спиной. — Да. — Я сейчас уберу руки, — пробормотал Чонгук, но не убрал. — Не надо, — сказал Тэхён. Чонгук замер. — Что? — Не надо убирать. Только... не сжимай сильно. Я затек. Чонгук чуть ослабил хватку, но не отпустил. — Хён, — прошептал он. — Это сон? — Если сон, то очень долгий, — буркнул Тэхён. — Иди завтрак готовь. Я есть хочу. — Ага, — Чонгук замялся. — Сейчас. Только... можно я ещё пять минуток? Пожалуйста? Тэхён вздохнул. — Хорошо. Чонгук прижался крепче, уткнулся носом в его волосы, глубоко вдохнул. — Пахнете вкусно, — сказал он. — Как кофе и... вы. — Ты ужасный поэт. — Знаю. Тэхён фыркнул. Через пять минут (ровно пять, Чонгук засек по часам) он встал и пошёл на кухню. А Тэхён остался лежать на диване, глядя в потолок и чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. --- С этого дня они смотрели фильмы каждую ночь. Точнее, они делали вид, что смотрят фильмы. На самом деле Тэхён работал, Чонгук сидел рядом и что-то чертил в своём блокноте. Но в какой-то момент они оба откладывали дела и просто сидели рядом, прижавшись друг к другу. Чонгук рассказывал глупые шутки. — Хён, а хён, — начинал он с серьёзным лицом. — Ты знаешь, почему привидения такие плохие вруны? — Почему? — Тэхён даже не поднимал глаз от ноутбука. — Потому что их видно насквозь! Тишина. — Это ужасно, — сказал Тэхён. — А вот ещё! Что сказал ноль восьмёрке? — Что? — Классный у тебя поясок! Тэхён замер. Потом фыркнул. Потом рассмеялся. Реально рассмеялся. В голос. Чонгук смотрел на него с открытым ртом. — Вы смеётесь! — выдохнул он. — Вы умеете смеяться! — Заткнись, — Тэхён пытался снова сделать серьёзное лицо, но не получалось. — Это не смешно. Это глупо. — Но вы смеётесь! — Потому что глупость редкая. — Значит, надо ещё глупее шутить, — Чонгук просиял. — Чтобы вы чаще смеялись. — Не смей. — Уже смею. И он продолжил травить свои дурацкие анекдоты, а Тэхён делал вид, что злится, но уголки его губ предательски дрожали. --- В пятницу Чонгук вышел из комнаты с загадочным видом. — Хён, — сказал он. — У меня для вас кое-что есть. — Что? — Сюрприз. Закройте глаза. Тэхён закатил глаза, но послушался. — Давай уже. Чонгук положил ему в руки что-то плоское, прямоугольное. Бумага. Тэхён открыл глаза. Это был рисунок. Портрет. Его портрет. Тэхён смотрел на себя — и не узнавал. На рисунке был он: каштановые волосы, аристократичные черты. Но глаза... глаза были другими. Тёплыми. Живыми. Такими, какими он себя не помнил уже много лет. — Я нарисовал, — сказал Чонгук тихо. — По памяти. Помните, я говорил, что учился в художественной школе? Вот... это вы. Тэхён молчал. — Вы не злитесь? — забеспокоился Чонгук. — Я не хотел лезть, просто вы такой красивый, особенно когда не злитесь, а последнее время вы не злитесь часто, и я подумал, что... — Чонгук. — Да? — Заткнись. Чонгук заткнулся. Тэхён смотрел на рисунок. На свои глаза. На тёплые, почти любящие глаза, которые нарисовал этот мальчишка. — Ты видел меня таким? — спросил он тихо. — Да, — просто ответил Чонгук. — Вы такой. Когда не строите стены. Тэхён поднял на него глаза. В груди разливалось что-то огромное, тёплое, пугающее. То, чему он не мог дать названия. То, что пытался похоронить девять лет назад. — Это... — голос его сел. Он прокашлялся. — Это очень хороший рисунок. Спасибо. Чонгук просиял. — Правда? Он вам правда нравится? — Правда. Чонгук сиял так, что мог бы заменить все лампы в пентхаусе. — Я повешу его в спальне, — сказал Тэхён. — В спальне?! — Чонгук покраснел. — Зачем? — Чтобы видеть себя таким, — Тэхён посмотрел на рисунок. — Каким ты меня видишь. Чонгук замер. — Хён... — Молчи, — Тэхён встал. — Я в душ. А ты иди заказывай ужин. И без глупых шуток. — Есть! Тэхён ушёл в спальню. Там он сел на кровать, прижал рисунок к груди и закрыл глаза. — Я влюбляюсь. — Я влюбляюсь в этого мальчишку. В этого огромного, татуированного, глупого, смешного, нежного мальчишку, который рисует мои глаза тёплыми. — Что мне делать? Он не знал ответа. Но когда вышел из душа и увидел Чонгука, накрывающего на стол, его губы сами собой растянулись в улыбке. — Почему вы улыбаетесь? — спросил Чонгук подозрительно. — Ничего, — Тэхён сел за стол. — Просто вспомнил твою шутку про привидения. — Она же ужасная! — Именно. Чонгук смотрел на него счастливыми глазами. Они ужинали, болтали о ерунде, а потом снова смотрели кино. И когда Чонгук, как обычно, уснул у него на плече, Тэхён не стал его будить. Он просто сидел, гладил его по волосам и думал о том, что стены, которые он строил девять лет, рухнули окончательно. И почему-то это не пугало. Совсем. --- — Чонгук, — прошептал он в темноту. — М? — отозвался тот сквозь сон. — Ты правда считаешь меня тёплым? — Угу, — Чонгук прижался крепче. — Самый тёплый хён на свете. — Идиот. — Знаю. Тэхён улыбнулся и поцеловал его в макушку. Легко. Почти невесомо. Чонгук вздохнул во сне и улыбнулся. А Тэхён впервые за много лет заснул спокойно. По-настоящему спокойно.