Мой дом — твоя стена

Поцелуй был осторожным. Чонгук целовал так, будто Тэхён был сделан из тончайшего фарфора — боялся разбить, сломать, повредить. Его губы — мягкие, тёплые, с металлическим привкусом пирсинга — едва касались губ Тэхёна, спрашивая разрешения, пробуя на вкус. Тэхён выдохнул в него. И ответил. Он потянулся вверх, обхватил руками шею Чонгука, притянул ближе. Почувствовал, как огромное тело напряглось, как руки альфы легли ему на талию — осторожно, будто не веря, что можно касаться. — Хён, — выдохнул Чонгук в его губы. — Вы уверены? Правда? Не из-за... — Заткнись, — прошептал Тэхён. — Целуй. Чонгук засмеялся — тихо, счастливо — и послушался. Поцелуй стал глубже. Горячее. Требовательнее. Тэхён чувствовал, как тает под этими губами. Как руки Чонгука сжимаются на его талии. Как альфа дрожит — мелко, едва заметно — от напряжения, от желания, от неверия, что это происходит на самом деле. — Хён, — снова выдохнул Чонгук, отрываясь от его губ. — Можно я... можно мы... — Можно, — Тэхён кивнул. — Веди. --- Чонгук подхватил его на руки. Легко. Будто Тэхён ничего не весил. Огромные, татуированные руки сжимали его бережно, как сокровище. Тэхён обхватил его шею, прижался щекой к груди. Слышал, как бешено колотится сердце. — Ты дрожишь, — заметил он. — Волнуюсь, — признался Чонгук. — Очень. — Альфы не должны волноваться. — Я не обычный альфа, — Чонгук улыбнулся своей заразительной улыбкой. — Я ваш альфа. Тэхён фыркнул, но внутри всё сжалось от этих слов. Чонгук отнёс его в спальню. Опустил на кровать осторожно, будто клал на облако. Сам замер на мгновение, глядя сверху вниз. — Ты чего? — спросил Тэхён. — Красиво, — выдохнул Чонгук. — Вы такой красивый. Подо мной. На моей кровати. Я... мне кажется, это сон. — Если сон, то очень долгий, — Тэхён потянул его за рубашку вниз. — Иди сюда. --- Они раздевали друг друга. Медленно. Осторожно. Смакуя каждое движение. Чонгук расстёгивал пуговицы на рубашке Тэхёна так, будто это была священная церемония. Пальцы его — большие, грубоватые, покрытые чернилами — дрожали, задевая кожу. Тэхён видел, как он сглатывает, глядя на открывающуюся грудь. — Нравится? — спросил Тэхён. — Угу, — выдохнул Чонгук. — Очень. Вы... идеальный. — Льстец. — Правда. Тэхён, в свою очередь, стянул с него чёрную рубашку. И замер. Чонгук был прекрасен. Огромный, рельефный, покрытый татуировками. Драконы, волны, цветы, иероглифы — всё это жило на его коже, двигалось при каждом вздохе. Пирсинг в губе поблёскивал. А соски — с теми самыми маленькими штангами, которые Тэхён видел в ту ночь — смотрели прямо на него. — Красиво, — сказал Тэхён одними губами. — Правда? — Чонгук смутился. — Я иногда думаю, что переборщил... — Не переборщил, — Тэхён провёл пальцами по его груди, задел пирсинг. Чонгук вздрогнул и выдохнул. — Очень красиво. — Хён... — голос Чонгука сел. — Что? — Если вы будете так трогать, я долго не продержусь. Тэхён усмехнулся. — А кто сказал, что нужно держаться? --- Дальше было море. Море прикосновений, поцелуев, вздохов. Чонгук изучал его тело так, будто сдавал экзамен по самой важной дисциплине в жизни. Каждый сантиметр кожи получал свою порцию внимания. Губы Чонгука оставляли дорожки поцелуев на шее, на ключицах, на груди, на животе. И он постоянно спрашивал. — Хён, так хорошо? — А здесь? Можно? — Не больно? Скажите, если больно? — А так? Тэхён сначала отвечал. Потом начал задыхаться. Потом закатил глаза. — Чон Чонгук, — выдохнул он. — Ты альфа или кто? — Альфа, — растерянно ответил Чонгук, поднимая голову от его живота. — Вот и действуй как альфа. Хватит спрашивать. Я скажу, если что-то не так. Чонгук моргнул. Потом улыбнулся. — Понял, хён. И продолжил. Но Тэхён чувствовал — он всё равно следит. Всё равно контролирует каждую реакцию. Всё равно боится сделать больно. И от этой заботы у Тэхёна внутри всё таяло. --- Когда Чонгук вошёл в него в первый раз — медленно, осторожно, бесконечно нежно — Тэхён зажмурился. Не от боли. От нахлынувших чувств. Потому что это было правильно. Потому что этот огромный альфа, который мог бы взять силой, брал его с такой нежностью, с таким трепетом, будто Тэхён был самым дорогим, что есть в мире. — Хён, — выдохнул Чонгук ему в шею. — Хён, вы... вы такой тёплый... такой... боже... — Двигайся, — прошептал Тэхён. — Пожалуйста. Чонгук двигался. Медленно. Плавно. В такт дыханию. В такт ударам сердца. Тэхён обхватил его ногами, притянул ближе, впуская глубже. Зарылся пальцами в его волосы. Почувствовал, как пирсинг на его губе касается его кожи. — Хён, хорошо? — снова спросил Чонгук. — Да, — выдохнул Тэхён. — Да, боже. Хорошо. Очень хорошо. Чонгук выдохнул с облегчением. И вдруг темп изменился. Быстрее. Глубже. Жёстче. Тэхён ахнул. — Ты... — выдохнул он. — Вы сказали действовать, — прошептал Чонгук ему в ухо. Голос его изменился — стал ниже, хриплее. — Я действую. Можно? Тэхён посмотрел на него. Перед ним был не зайчонок. Перед ним был альфа. Молодой, сильный, голодный. Глаза горели, татуировки на руках перекатывались под кожей при каждом движении, грудь блестела от пота. — Можно, — выдохнул Тэхён. — Да, чёрт возьми, можно. И Чонгук показал себя. Настоящего. --- Потом было ещё. Не один раз. Не два. Чонгуку было мало. Он не мог насытиться. Каждый раз, когда они заканчивали, он прижимал Тэхёна к себе, гладил по спине, целовал в макушку — а через пять минут снова смотрел с этим голодным взглядом. — Хён, — шептал он. — Ещё? Можно? — Ты издеваешься? — Тэхён пытался отдышаться. — Тебе двадцать два или шестнадцать? — Двадцать два, — Чонгук улыбался виновато. — И я очень хочу вас. Ещё. Тэхён вздыхал. И снова тянул его на себя. Потому что сам не мог насытиться. Потому что этот мальчишка — этот огромный, нежный, ненасытный альфа — заполнил все пустоты внутри. Во втором заходе Чонгук перевернул его на живот. В третьем — прижал к стене. В четвёртом — просто держал на руках, двигаясь внутри, и смотрел в глаза. — Я люблю тебя, — шептал он. — Люблю. Люблю. Люблю. Тэхён не отвечал. Просто позволял себе тонуть. --- Утром Тэхён проснулся первым. Он лежал в кольце рук Чонгука. Огромные, тяжёлые руки обнимали его со спины, прижимая к горячей груди. Чонгук дышал ровно, в его волосы, и что-то бормотал во сне. Тэхён замер. Обычно после ночи с альфой он хотел только одного — сбежать. Уйти в душ, одеться, сделать вид, что ничего не было. Поставить новую стену, пока не рассвело. Сейчас он не хотел никуда уходить. Он лежал, слушал биение сердца за спиной, чувствовал тепло чужого тела и думал: «Я дома». — Хён, — раздался сонный голос. — Вы не спите? — Нет. — Всё хорошо? Тэхён улыбнулся. — Всё хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Чонгук прижался крепче, поцеловал его в плечо. — Я боялся, что вы уйдёте, — прошептал он. — Утром. Что проснётесь и уйдёте. — Я здесь. — Вижу. — Чонгук помолчал. — Это не сон? — Если сон, то очень долгий. Чонгук засмеялся тихо, уткнувшись носом ему в спину. — Вы украли мою фразу, и уже не в первый раз. — Твоя фраза теперь моя. Я старше. — Да, хён. Тишина. Тёплая, уютная, правильная. — Чонгук, — сказал Тэхён. — Я тоже тебя люблю. На всякий случай. Чонгук замер. Потом резко перевернул его к себе, заглянул в глаза. — Правда? — Правда. — Не из-за... — Не из-за течки, не из-за гормонов, не из-за того, что ты единственный альфа в радиусе километра, — перебил Тэхён. — А потому что ты — это ты. Идиот с кроличьими зубами, который разговаривает с кактусом и пахнет молоком. Чонгук смотрел на него с таким счастьем, что у Тэхёна защемило сердце. — Я люблю вас, хён, — выдохнул Чонгук. — Очень. — Знаю, — Тэхён улыбнулся. — А теперь дай поспать. Ночь была долгая. — Можно я ещё полежу? Просто рядом? — Можно. Чонгук прижался к нему, обнял, зарылся носом в волосы. — Сладких снов, хён. — Сладких, Чонгук. Тэхён закрыл глаза. И впервые за девять лет заснул спокойно. Без страха. Без желания сбежать. В руках своего альфы.