Мой дом — твоя стена

Прошёл месяц. Месяц, который перевернул всё. Тэхён просыпался каждое утро в руках Чонгука и больше не хотел сбегать. Он засыпал под его ровное дыхание, слушал, как тот бормочет во сне, чувствовал тепло его груди за спиной. И это было правильно. --- Утро субботы выдалось ленивым. Тэхён проснулся первым. Чонгук ещё спал, разметавшись по кровати, уткнувшись носом в подушку. Одеяло сползло, открывая широкую спину с драконами и волнами. Тэхён улыбнулся. Осторожно, чтобы не разбудить, выбрался из кровати. Накинул шёлковый халат — тёмно-синий, с китайскими драконами (Чонгук сказал, что он подходит к его татуировкам, и подарил на прошлой неделе). Вышел на кухню. Кофе. Тишина. Солнце. Идеально. Тэхён сел за стол, обхватил ладонями тёплую чашку и просто смотрел в окно. На город, который просыпался. На небо, которое светлело. На свою жизнь, которая вдруг стала такой... тёплой. — М-м-м, — раздалось сзади. — Хён уже сбежал? Тэхён обернулся. Чонгук стоял в дверях кухни — лохматый, сонный, в одних домашних штанах. Татуировки на руках, пирсинг в сосках, кроличья улыбка. И глаза, которые смотрели на Тэхёна так, будто он был солнцем. — Не сбежал, — Тэхён усмехнулся. — Кофе захотел. — Я тоже хочу, — Чонгук подошёл, наклонился, поцеловал в макушку. — Кофе. И тебя. — Наглеешь, — но Тэхён не отодвинулся. — Учусь у лучших. Чонгук улыбнулся и пошёл к плите. --- Дальше был ритуал. Тэхён сидел за столом, пил кофе и смотрел, как Чонгук возится с завтраком. Как он пританцовывает, напевая себе под нос какую-то глупую песенку из тиктока. Как переворачивает блинчики одной рукой, другой помешивая омлет. Как покусывает губу, сосредоточенно нарезая фрукты. Татуировки на его руках двигались, перекатывались, жили своей жизнью. Пирсинг в ухе поблёскивал в утреннем свете. Тэхён поймал себя на том, что улыбается. Просто так. Без причины. — Что? — Чонгук обернулся, заметив его взгляд. — Я что-то не так делаю? — Всё так, — Тэхён покачал головой. — Просто смотрю. — На что? — На тебя. Чонгук покраснел. Даже уши заалели. — Хён, ты меня смущаешь. — Хорошо, — Тэхён улыбнулся шире. — Значит, буду смущать чаще. Чонгук фыркнул и вернулся к плите. А песенку запел громче. --- Через полчаса завтрак был готов. Чонгук поставил перед Тэхёном тарелку с блинчиками, омлетом и фруктами. Сам сел напротив со своей огромной порцией. Налил ещё кофе. — Приятного аппетита, хён. — Спасибо. Они ели в тишине. Но это была не та напряжённая тишина первых недель, когда каждый боялся сказать лишнее. Это была тишина двоих, которым не нужно слов. — Хён, — вдруг сказал Чонгук. — М? — Можно я спрошу? — Валяй. Чонгук замялся. Поковырял вилкой в тарелке. Поднял глаза. — Ты счастлив? Тэхён замер с чашкой у губ. — Что? — Счастлив? — повторил Чонгук. — Со мной. В этой жизни. Здесь. Я хочу знать, что ты не жалеешь. Тэхён смотрел на него. На этого огромного, татуированного альфу, который сидел перед ним с таким серьёзным лицом и спрашивал, счастлив ли он. — Идиот, — сказал Тэхён. — Знаю. — Я с тобой, идиот. Уже месяц. Если бы я жалел, меня бы здесь не было. Чонгук выдохнул. — Просто... иногда мне кажется, что это сон. Что вы — сон. Что я проснусь, а в комнате никого. — Не проснёшься, — Тэхён потянулся через стол и взял его за руку. — Я здесь. Реально. И никуда не денусь. Чонгук сжал его пальцы. — Обещаешь? — Обещаю. --- После завтрака Чонгук убрал со стола и помыл посуду. Тэхён остался сидеть, допивая кофе. Солнце уже поднялось выше, заливая кухню золотистым светом. Было тепло. Спокойно. Хорошо. Чонгук закончил с посудой, вытер руки и вдруг подошёл к Тэхёну. — Хён, — сказал он. — Можно? — Что? Чонгук вместо ответа опустился на колени. Сел на пол у ног Тэхёна. И осторожно, почти робко, положил голову ему на колени. Тэхён замер. — Ты чего? — Просто хочу быть рядом, — Чонгук закрыл глаза. — Можно? Пять минуток? Тэхён смотрел на него. На лохматую макушку. На пирсинг в ухе, блестящий на солнце. На татуировки, виднеющиеся на шее. На этого огромного альфу, который сидел у его ног, как верный пёс, и просил всего лишь пять минут близости. — Можно, — сказал Тэхён тихо. И запустил пальцы в его волосы. Чонгук выдохнул и расслабился, как кот под рукой. Тэхён гладил его. Медленно, лениво, перебирал пряди, касался затылка, массировал кожу головы. Чонгук мурлыкал почти. — Хорошо, — прошептал он. — М-м-м, — отозвался Тэхён. Он перешёл к уху. Провёл пальцем по пирсингу — сначала по одному колечку, потом по другому, по третьему. Чонгук вздрогнул, но не открыл глаз. — Любишь их? — спросил Тэхён. — Ага, — выдохнул Чонгук. — Ты тоже, я заметил. — Заметил? — Ты всё время трогаешь. Когда думаешь, что я сплю. Тэхён усмехнулся. — Шпионишь за мной? — Просто чувствую. Даже во сне. Тэхён покачал головой и продолжил. Теперь его пальцы скользнули ниже. По шее, по плечу, по руке. По татуировкам. Он водил по дракону, по волнам, по цветам. Изучал эту карту, которую знал уже почти наизусть. — Каждая — защита, — прошептал Чонгук. — Помнишь, я говорил? — Помню. — Для тебя они теперь тоже. Защищают. Тэхён замер. — Что? — Я хочу, чтобы ты знал, — Чонгук открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. — Вся эта краска — она для тебя тоже. Чтобы любой, кто посмотрит, знал: у этого омеги есть альфа. И альфа этот — опасный. — Ты не опасный, — Тэхён улыбнулся. — Ты плюшевый. — Для тебя — плюшевый, — Чонгук улыбнулся в ответ. — Для остальных — нет. Так и должно быть. Тэхён смотрел в его глаза. Тёплые, бездонные, счастливые. — Знаешь, — сказал он тихо. — Я ведь искал стену. Всю жизнь искал. — Знаю, — кивнул Чонгук. — Ты говорил. — Думал, найду каменную. Холодную. Надёжную. — Я помню. Тэхён провёл пальцем по его скуле, по пирсингу в губе. — А нашёл тебя. Чонгук замер. В глазах его заплескалось что-то огромное. — Хён... — Ты не стена, — продолжил Тэхён. — Ты живой. Тёплый. Глупый. Смешной. Ты разговариваешь с кактусом и поёшь в душе. Ты пахнешь молоком и носишь пирожки от мамы. — Звучит не очень надёжно, — прошептал Чонгук. — А это и не нужно, — Тэхён наклонился ближе. — Потому что когда мне страшно, ты просто рядом. Когда мне больно — ты молча сидишь на полу. Когда мне плохо — ты обнимаешь и не спрашиваешь ничего. Пауза. — Ты не стена, Чон Чонгук. Ты — дом. Чонгук смотрел на него. Глаза его блестели. Он сглотнул. — Хён... — Что? — Я люблю тебя. Очень. Так, что словами не сказать. — Знаю, — Тэхён улыбнулся. — Я тоже. Чонгук вдруг сел ровнее, взял его лицо в ладони. — Я твоя стена, — сказал он серьёзно. — Если надо. Но я лучше буду домом. Тёплым. Живым. Где тебя всегда ждут. Тэхён смотрел в его глаза. И видел в них всё своё будущее. — Поцелуй меня, — попросил он. Чонгук поцеловал. Нежно. Долго. Сладко. На кухне пахло кофе и блинчиками. Солнце светило. И было так хорошо, что хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. --- — Чонгук. — М? — Я твой омега? — спросил Тэхён, когда они оторвались друг от друга. Чонгук моргнул. — Что? — Ты спрашивал, твой ли я омега. Я отвечаю. Я твой и омега, и дом. Чонгук расплылся в улыбке. В той самой, кроличьей, от которой у Тэхёна внутри всё переворачивалось. — Договорились, хён. Мы будем друг для друга домом. — Договорились, — Тэхён улыбнулся в ответ. Они сидели так долго. Чонгук — у ног Тэхёна, положив голову ему на колени. Тэхён — гладя его по волосам, касаясь пирсинга, водя пальцами по татуировкам. Солнце поднималось выше. Город шумел за окном. А на просторной кухне, на верхнем этаже сеульского пентхауса было тихо и тепло. Потому что здесь был дом. Настоящий. --- — Хён, — прошептал Чонгук спустя полчаса. — А Чонгук-младший теперь член семьи? — Твой кактус? — Ага. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся. — Член семьи. Можешь переселить его на подоконник в спальню. — Правда?! — Правда. Но если он меня уколет — вылетите оба. Чонгук засмеялся и чмокнул его в коленку. — Ни за что не вылетим. Мы теперь навсегда. Тэхён вздохнул. — Навсегда так навсегда. И это было правдой.