Мой дом — твоя стена

Один год спустя. Аэропорт Инчхон гудел как улей. Толпы людей, чемоданы, объявления, детский плач, запах кофе из многочисленных кофеен. Обычный день в международном терминале. Тэхён шёл, поправляя солнечные очки. Лёгкий бежевый костюм сидел идеально, волосы уложены, на губах — лёгкая улыбка. Он нёс только маленькую сумку через плечо — там документы, телефон и книга на всякий случай. Всё остальное тащил Чонгук. Два огромных чемодана. Рюкзак на спине. Ещё одна сумка через плечо. И при этом он умудрялся смотреть на Тэхёна с таким обожанием, будто тот был центром вселенной. — Хён, может, у тебя сумку взять? — спросил Чонгук, перехватывая чемоданы поудобнее. — Я справлюсь, мне не тяжело. Тэхён обернулся, посмотрел на него поверх очков. — Ты уже тащишь полдома. Хватит. — Но ты же король, — Чонгук улыбнулся своей уже фирменной улыбкой. — Королям нельзя напрягаться. Им положено только повелевать. — Я тебе сейчас повелеваю заткнуться и идти быстрее. — Есть, хён! Чонгук прибавил шагу, но с чемоданами это было нелегко. Тэхён смотрел, как он пыхтит, и в душе разливалось тепло. Идиот. Самый лучший идиот на свете. — Тэхён?! Голос раздался справа. Тэхён повернул голову и увидел знакомую пару — Пак Джинхён и Ли Сора, коллеги по арт-сообществу. Сора когда-то работала с ним в одной галерее, Джинхён был известным коллекционером. — Сора, Джинхён, — Тэхён улыбнулся вежливой улыбкой. — Какая встреча. Тоже летите? — В Токио, на биеннале (если что, это крупнейшая художественная выставка), — Сора подошла ближе, чмокнула его в щёку. — А ты? И... — она перевела взгляд на Чонгука, который наконец догнал их с чемоданами. — Ого. А это кто? Чонгук замер. Чуть расправил плечи. Посмотрел на Тэхёна — что делать? Джинхён тоже разглядывал Чонгука. В его взгляде читалось удивление, смешанное с лёгким неодобрением. — Твой новый... эээ... помощник? — спросил он. — Крепкий парень. Но молодой совсем. Студент? Подрабатывает? Тэхён почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Старая боль. Те же взгляды, те же вопросы. Но теперь всё было иначе. — Это Чон Чонгук, — сказал он спокойно. — Мой мужчина. Сора моргнула. Джинхён открыл рот. — Твой... кто? — переспросил он. — Мой мужчина, — повторил Тэхён. Он взял Чонгука под руку, притянул ближе. Почувствовал, как тот напрягся, но промолчал. — Мой альфа. Мой партнёр. — Но он же... — Джинхён запнулся. — Ему сколько? Двадцать? — Двадцать три, — Чонгук подал голос. Тихо, но твёрдо. — И я всё слышу. Сора прыснула в кулак. Джинхён покраснел. — Я не хотел... — начал он. — Просто... — Просто он младше, — закончил за него Тэхён. Улыбнулся — той самой холодной улыбкой, от которой подчинённые в галерее разбегались. — Да, он младше. На двенадцать лет. И что? — Ну... ничего... просто... — Он лучшее, что было в моей жизни, — сказал Тэхён. Ровно. Чётко. Глядя прямо в глаза Джинхёну. — Он защищал меня, когда на меня нападали. Он кормил меня, когда я забывал есть. Он ждал меня, когда я не умел доверять. Он заслужил право быть рядом больше, чем кто-либо из альф, которых я знал. Тишина. Сора смотрела на него с уважением. Джинхён — с лёгким шоком. А Чонгук... Чонгук стоял красный как рак. Уши горели, щёки пылали, даже татуировки, кажется, покраснели. Он смотрел на Тэхёна и не верил своим ушам. — Хён... — выдохнул он. — Что? — Тэхён повернулся к нему. — Я не прав? — Прав, — Чонгук сглотнул. — Но ты меня сейчас убиваешь. На месте. От счастья. — Ну и умри счастливым, — фыркнул Тэхён. И чмокнул его в щёку. Чонгук улыбнулся. Во все свои тридцать два. И сжал его ладонь. — Нам пора на регистрацию, — сказал Тэхён, поворачиваясь к знакомым. — Удачи на биеннале. — И вам... удачи, — выдавил Джинхён. Сора помахала рукой, улыбаясь. Чонгук потащил чемоданы дальше, но теперь он шёл чуть прямее. Чуть увереннее. Чуть счастливее. — Хён, — тихо сказал он, когда они отошли подальше. — Ты правда так думаешь? Про лучшее в жизни? — Я не говорю того, чего не думаю. — Но ты при них... так сказал... — При них или без них — неважно. Это правда. Чонгук замолчал. Шёл и улыбался. — Если будешь так сиять, нас примут за молодожёнов, — заметил Тэхён. — А мы разве нет? — Чонгук повернул к нему счастливое лицо. — Ну, почти. Тэхён закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Иди уже, почти-молодожён. Чемоданы тащи. --- Они сидели в зале ожидания у выхода на посадку. Чонгук умудрился занять два кресла, поставить чемоданы так, чтобы никто не мешал, и притащить Тэхёну кофе из автомата (американо без сахара, конечно). — Ты мой личный официант? — спросил Тэхён, принимая стаканчик. — Твой личный всё, — Чонгук плюхнулся рядом. — Официант, телохранитель, носильщик, грелка по ночам... — И идиот. — И идиот, — согласился Чонгук. — Самый счастливый идиот на свете. Тэхён фыркнул и отпил кофе. Рядом, на соседних креслах, какая-то молодая пара возилась с ребёнком. Малыш лет двух капризничал, не хотел сидеть на месте, тянул руки к маме. Мама устало уговаривала, папа пытался отвлечь игрушкой. Чонгук засмотрелся. Тэхён заметил. — Что, нравится? — А? — Чонгук вздрогнул. — Нет, просто... смотрю. — Врёшь. Нравится. Чонгук покраснел. — Ну... мило. Они маленькие такие. Беспомощные. Их защищать надо. — М-м-м, — Тэхён сделал ещё глоток. — И что? — Ничего, — Чонгук замялся. — Просто я думаю... когда-нибудь... может... — Может — что? Чонгук глубоко вздохнул и выпалил: — Я хочу ребёночка. Тэхён поперхнулся кофе. — Что?! — Ну... — Чонгук уже не мог остановиться. — Ребёночка. Нашего. Маленького. Чтобы у него были твои глаза и мои татуировки... хотя нет, что это я несу, татуировки рано, подрастёт — сам решит. И чтобы он или она — неважно, пах, как ты, и улыбался, как я, и чтобы мы его любили, и... — Чон Чонгук! — Тэхён пытался откашляться. — Ты с ума сошёл? — Нет! — Чонгук замотал головой. — Я серьёзно! Я хочу! И не одного! — Сколько?! — Тэхён округлил глаза. Чонгук задумался. — Ну... двое — это минимум. Чтобы не скучно было. А лучше трое. А если честно, хён... — он понизил голос до заговорщического шёпота. — Я хочу пятерых. Тишина. Тэхён смотрел на него как на инопланетянина. — Пятерых? — переспросил он. — Ты хочешь пять детей?! — Ага! — Чонгук сиял. — Представляешь? Пять маленьких хёнов и Чонгуков! Мы их научим рисовать, готовить, защищаться... У нас будет своя футбольная команда! — Я не рожу тебе футбольную команду, — отрезал Тэхён. — Я вообще не уверен, что рожу хоть одного. — Ну одного-то можно? — Чонгук посмотрел на него щенячьими глазами. — Хотя бы одного? Пожалуйста? Тэхён закрыл лицо рукой. — Господи, за что мне это? — За то, что я тебя люблю, — Чонгук прижался к его плечу. — И детей от тебя хочу. Потому что ты — самый лучший. И наши дети будут самыми лучшими. Тэхён молчал. Потом убрал руку от лица. Посмотрел на Чонгука. — Ты правда этого хочешь? — Правда. — Не боишься? — Боюсь, — честно признался Чонгук. — Но с тобой — нет. Ты же рядом. Всё объяснишь. Научишь. Поможешь. Тэхён вздохнул. — Мы поговорим об этом. Позже. Не сейчас. — Хорошо! — Чонгук просиял. — Но ты не говоришь «нет»! Это уже прогресс! — Идиот. — Знаю. Тэхён посмотрел на него. На этого огромного, татуированного альфу, который мечтал о пятерых детях и смотрел на него с таким обожанием, что сердце щемило. — Я подумаю, — сказал он тихо. — Один. Может быть. Ну максимум два. Чонгук замер. — Правда?! — Я сказал «может быть». И не ори. Чонгук не заорал. Он просто прижался к нему крепче и зарылся носом в плечо. — Я тебя люблю, хён. Безумно. — Знаю, — Тэхён улыбнулся и поцеловал его в макушку. — Я тоже. --- Объявили посадку. Чонгук вскочил, подхватил чемоданы, рюкзак, сумку. Протянул свободный локоть Тэхёну. — Идём, хён? — Идём. Они пошли к выходу на посадку — через толпу, через очередь, через весь этот шумный мир. Вдвоём. Чонгук тащил чемоданы. Тэхён шёл рядом, держа его за руку. — Чонгук. — Да? — Насчёт детей... давай пока начнём с собаки. Чонгук засмеялся. — Договорились, хён. Собака — это первый шаг. Потом пару детей — это второй. А там и до пяти недалеко. — Мечтай. — Уже мечтаю. Они вошли в самолёт. Впереди был отпуск, море, солнце и целая жизнь. Вместе.