Мой дом — твоя стена

Всё началось с того, что Чонгук купил кольцо. Не просто кольцо — идеальное кольцо. Платина, тонкий ободок, внутри гравировка: «Мой дом». Он выбирал его три недели. Обзвонил все ювелирные мастерские в Сеуле. Потратил ползарплаты. Спрятал в коробочку из чёрного бархата и положил под кактус. Чонгук-младший был назначен хранителем главной тайны. — Никому не говори, — прошептал Чонгук кактусу. — Это секрет. Кактус молчал, но Чонгук был уверен — он понял. --- План был грандиозный. Чонгук репетировал перед зеркалом целый час. Встать на одно колено. Достать коробочку. Сказать: «Хён, ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Выходи за меня». Просто. Элегантно. Романтично. В реальности всё пошло не так с первой секунды. --- Ужин при свечах Чонгук готовил сам. Это была ошибка номер один. — Хён, сегодня я удивляю, — сказал он утром, целуя Тэхёна в висок. — Ничего не готовь, ничего не заказывай. Я сам. Тэхён посмотрел подозрительно. — Ты умеешь готовить что-то кроме завтраков? — Умею. Я многому научился у мамы. — Надеюсь, не подожжёшь кухню. Чонгук обиделся. И решил доказать, что он не только татуированный качок, но и настоящий кулинарный гений. --- Он решил приготовить утиную грудку с соусом из малины. Почему? Потому что в интернете выглядело красиво. Ошибка номер два. Утка не слушалась. Соус убежал. На кухне стало пахнуть горелым, потом дымом, потом сработала пожарная сигнализация. Чонгук бегал с полотенцем, размахивал им перед датчиком, шипел и матерился. — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? — Тэхён влетел на кухню в халате, с круглыми глазами. — Ничего! — Чонгук заслонил собой противень с обугленной уткой. — Всё под контролем! — Пахнет гарью! — Это такой аромат... французской кухни. Тэхён заглянул ему за спину. Увидел чёрную утку, красный соус на потолке и противень, который мирно дымился на столешнице. — Ты идиот, — сказал он. — Знаю, — вздохнул Чонгук. --- Пришлось заказывать пиццу. Они сидели на полу в гостиной, потому что стол Чонгук накрыл, но пицца на скатерти смотрелась странно. Ели прямо из коробки, запивали колой. Чонгук был мрачен. — Что случилось? — спросил Тэхён, жуя пепперони. — Я хотел... — Чонгук вздохнул. — Неважно. — Ты хотел удивить меня уткой? Удивил. Я никогда не забуду этот запах. И потолок в малиновых разводах. — Хён, не надо. — Ладно, — Тэхён улыбнулся и чмокнул его в щёку. — В следующий раз получится. Чонгук посмотрел на него. В голове щёлкнуло: «А вот и следующий раз. Прямо сейчас». Он взял коробку с пиццей, отложил её в сторону. Встал на одно колено. Прямо перед Тэхёном. В пижамных штанах с ананасами. — Хён, — сказал он. Тэхён замер. — Чонгук, ты чего? — Я хотел красиво, — начал Чонгук, чувствуя, как краснеет. — Со свечами, с уткой, с шампанским. Но у меня не получилось. Потому что я всегда всё порчу. Но я не хочу портить главное. Он полез в карман пижамных штанов. Вытащил коробочку, которую предварительно конфисковал из-под стражи кактуса. Раскрыл дрожащими пальцами. Кольцо блеснуло в свете лампы. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук. — Безумно. С первой секунды, как ты на меня наорал за разбросанные каталоги. Ты самый красивый, самый сильный, самый упрямый и самый тёплый человек на свете. Я хочу просыпаться с тобой каждый день. Хочу ныть, что у меня ничего не получается, а ты будешь меня утешать. Хочу, чтобы ты был моим домом. А я — твоим. Тэхён смотрел на него. На этого огромного альфу в пижамных штанах с ананасами, стоящего на одном колене посреди гостиной с кольцом в руке. С красными ушами и мокрыми глазами. — Выходи за меня, хён? — выдохнул Чонгук. Тишина. Потом Тэхён рассмеялся. Не сдержанно, не холодно — в голос, запрокинув голову, так, что слёзы потекли по щекам. — Ты... — выдохнул он между смехом и плачем. — Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж в пижаме? — Я не подумал, — Чонгук виновато посмотрел на свои штаны. — Это нервное. Я волнуюсь. — Ты ужасен, — Тэхён вытер слёзы. — Худшее предложение в истории человечества. — Я знаю, — Чонгук опустил голову. — Прости. — Но я согласен. Чонгук поднял глаза. — Что? — Я согласен, — повторил Тэхён. — Я выхожу за тебя. Идиот. Чонгук выронил кольцо. И чуть не упал сам, потому что вскочил на ноги, поскользнулся на коробке и рухнул прямо на Тэхёна. Они лежали в куче подушек, пиццы и счастливых воплей. — ТЫ СОГЛАСЕН! — орал Чонгук, обнимая Тэхёна так, что у старшего рёбра трещали. — ТЫ СОГЛАСЕН, БОЖЕ, ХЁН, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ТЫ ЛУЧШИЙ! — Задушишь, — прохрипел Тэхён, но обнимал в ответ. — Кольцо найди, идиот. Кольцо нашлось под диваном, рядом с забытым носком. Чонгук надел его на палец Тэхёну дрожащими руками. Платина блеснула в свете лампы. — Красиво, — сказал Тэхён, рассматривая. — Внутри что-то есть? Чонгук кивнул. — «Мой дом». Потому что ты — мой дом. Тэхён посмотрел на него долгим взглядом. Потом поцеловал. Глубоко. Долго. Счастливо. — Я тебя люблю, — прошептал Тэхён ему в губы. — Я люблю больше, — отозвался Чонгук. — Спорить будем? — Всю жизнь. Они лежали на полу среди пиццы и счастья, обнимались и целовались, и Тэхён думал: «Какое же это было ужасное предложение. Лучшее предложение в моей жизни». Утром Чонгук отмывал потолок от малинового соуса. Тэхён стоял рядом в халате, пил кофе и комментировал: — Левее. Тряпкой сильнее три. Ты вообще умеешь мыть? — Хён, я тебя люблю, но если ты сейчас не заткнёшься, я за себя не отвечаю. — И что ты сделаешь? Убьёшь меня? А кто тогда за тебя выйдет? Чонгук замер. Обернулся. Посмотрел на Тэхёна. — Ты. Скоро, — сказал он. — Я уже подал заявление. — Что?! — Сегодня ночью. Свадьба через месяц. Ты сказал «да», а слово по-моему не воробей, короче вылетит и не поймаешь уже. Тэхён открыл рот. Закрыл. — Ты... ты невыносим. — Я твой невыносимый жених, — Чонгук улыбнулся своей милой улыбкой. — Иди сюда. Он потянул Тэхёна за руку, притянул к себе, испачкал его халат в малиновом соусе. — Ах ты... — Я тебя люблю. — ...негодяй. — Люблю-люблю-люблю. Тэхён вздохнул и уткнулся носом ему в грудь. — Идиот. — Знаю. На пальце блестело кольцо. Через месяц будет свадьба. А пока — потолок в малиновых разводах, пицца на полу и самый лучший альфа на свете.