That’s the art of getting by / Искусство справляться с жизнью

Don't tell me the truth

Tell me that it didn't happen

There's been a mistake

There's been a misunderstanding

 

- Aidan Hawken, Walking Blind   

  Рождественское утро начинается ярко и рано. Римус спускается на первый этаж, когда солнце только начинает выступать над горизонтом. Из гостиной до него уже доносятся звуки копошащихся Гарри и Сириуса, словно нюхлеров на охоте. Римус останавливается в проеме, наблюдая за происходящим.    Они всё еще в пижамах. Сириус выглядит в точности как в первое Рождество в их собственной квартире, его лицо светится от счастья. Тогда, это были только они вдвоем. Тогда, Сириус в одних штанах и шапке Санта Клауса балансировал бы на цыпочках вокруг их разлапистой елки. Сказал бы, похоже Санта был добр к тебе, Лунатик. Я думаю он заслужил поцелуй, и Римус бы упал в его объятия с беспомощной улыбкой.   Сейчас Сириус гоняется за Гарри выкрикивая о хо хо! Гарри смеется, запихивая шоколад себе в рот. Он перелезает через диван и вихрем носится по комнате. Когда Сириус замечает Римуса, его выражение меняется на что-то, что Римус не может прочитать. Что-то радостно-печальное. Вчерашние извинения смягчили его.    -С Рождеством, Лунатик, - говорит он, и на этот раз Римус не вздрагивает от своего детского прозвища.    -С Рождеством, - отвечает он.   Сириус выглядит мягким в утреннем свете. Он осторожно улыбается.    Просто дай нам день, думает Римус. И затем он неловко пошатывается назад, когда Гарри влетает прямо в него. Гарри подпрыгивает вверх вниз, обнимая ноги Римуса.   -С Рождеством, Риму! Святой Николай был здесь! Сириус сказал, что видел его задницу в камине. Но я думаю, что он врет. А когда мы будем открывать подарки? Ты должен открыть свои. И Сириус сказал, что мы будем есть шоколад на завтрак. И потом встретимся с Роном! И…   Римус наклоняется к нему, чтобы полноценно его обнять. Их по прежнему окружает пустота на месте людей, которые должны были быть здесь, но которых нет рядом. Римус утыкается носом в шею Гарри и вдыхает его запах.    -Первым делом подарки? - предполагает он.    Вместе они усаживаются вокруг дерева. Еловые ветви уже начали увядать и провисать, но Гарри кажется не замечает этого. Все его внимание приковано к небольшой кучке подарков.    -Какой из них мой? - спрашивает он.    Римус и Сириус переглядываются и отводят глаза.    -Это все для тебя, - ласково говорит Римус.    Гарри смотрит на них широко распахнутыми глазами, - Вау! Спасибо вам, - выдыхает он.   Гарри поочередно распаковывает каждый подарок. Их не так много, не как у других детей. Но он все равно невероятно благодарен. Его улыбка ярче огней на Рождественской елке, когда он открывает набор карандашей, книгу, игрушку и немного новой одежды. Гарри подползает к ним и прижимается носом к их лицам. Он смеется спасибо большое, спасибо, спасибо!   Когда он открывает особенный подарок от Римуса - он неуверенно смотрит на него. Перед ним лежит фотоальбом. Первая половина заполнена фотографиями. Его родителей, когда они были молодыми. Его самого, пока он был еще совсем младенцем. Сириуса, подбрасывающего Гарри в воздух под визги Джеймса. Уснувшей Лили с Гарри у неё на груди.    -Это твои Мама и Папа, Гарри, - говорит Римус. Затем он протягивает маленькую камеру, которая служит дополнением к подарку. Молли вручила ее ему несколько дней назад, - А это для нас, чтобы заполнить оставшиеся страницы. Заполнить новыми воспоминаниями.    Гарри аккуратно прикасается к альбому. Он пока не понимает всего происходящего, но когда-нибудь он точно это оценит, - спасибо тебе, Риму, - говорит он.    Римус не в силах посмотреть на Сириуса. Но он чувствует как его взгляд прожигает ему шею. Он не думает о Джеймсе и Лили, которые доверяли ему, пока не перестали доверять. Вместо этого он продолжает рассматривать подарки. Гарри сделал открытку для каждого из них, неуклюже, но с любовью нарисованное сердце и Рождественские украшения. У Римуса перехватывает дыхание, когда он берет ее. Пытается запечатлеть ее в памяти.   Для Сириуса, Римус подготовил кожаную куртку из секонд-хэнда. От неё веет теплотой и течением времени, когда он дотрагивается до нее кончиками пальцев. Сириус улыбается и вручает Римусу его подарок. Свитер из теплой, голубой шерсти. Воспоминания пролетают между ними. Годами незавершенная история.    Последний подарок, который получает Гарри - от Сириуса. Он нелепой формы и неуклюже упакован. Гарри распаковывает его, смеясь от восторга. Римус недоуменно моргает. Это игрушечный пес. Тот самый, который Джеймс в шутку купил Гарри, чтобы поиздеваться над Сириусом. Пушистый, черный и безобидный. Джеймс сказал тогда, да это же ты, Бродяга. И Сириус ответил, отвали, я намного страшнее, но Гарри настоял на том, что теперь он будет спать с игрушкой каждую ночь.    -Это с тех времен, когда ты был еще младенцем, - говорит Сириус, - ты как-то оставил его в моем доме. Сейчас я наконец могу вернуть его тебе.    Гарри прижимает пса к груди и довольно говорит, - Теперь я смогу всегда брать с собой Бродягу!   И Сириус отвечает, - да, да, всегда, Гарри.   

***

  Дом Уизли невообразимо шумный. Дети кричат и вопят. Стекло с дребезгом разбивается об пол и маленькая Джинни заливается слезами. Когда они выходят из камина, мяч для Квиддича пролетает в миллиметре от их лиц. Близнецы перекидывают его друг дружке, перепрыгивая через мебель и сбивая все украшения, поддающиеся им на пути.    Молли бурей пробирается сквозь них, крича, - Мальчики, вынесите это во двор! Я сказала никаких мячей в доме!   Сириус наклоняется к нему, - Это она нас имеет в виду? - спрашивает он с ухмылкой.    Римус шикает на него, когда Молли затягивает Римуса и Гарри в теплые объятия. Она пахнет Рождественским печеньем, всплесками бешеной магии и домом. Когда она отпускает их, она отступает назад, чтобы впервые взглянуть на Сириуса. Она осматривает его с ног до головы и ее взгляд смягчается.    -С Рождеством, Молли, - говорит Сириус. Он неловко протягивает бутылку вина и домашний крем, сделанный Римусом. Молли сгребает подарки в свои руки, а после и самого Сириуса.    -С Рождеством, Сириус, - говорит она с подвохом в голосе. Он выглядит слегка встревоженным.    Шум поднимается вновь и все принимаются за дело. Взрослые разливают вино и усаживаются вокруг огня. Рон утаскивает Гарри на кухню, чтобы показать подарки, которые он получил. Мне подарили старую метлу Билла! Ту самую для детей, объясняет он воодушевленно. Молли заставляет их пообещать, что они не будут пытаться полетать на ней в одиночку. Или внутри дома. Мальчики торжественно кивают. Сириус бесстыдно подмигивает им, на что Римус поднимает бровь.    Но наибольшее потрясение наступает, когда Артур вручает Гарри его подарок. Он завернут в коричневую бумагу. Кто-то из детей написал ГАРРИ большими корявыми буквами. Гарри смотрит на Артура и Молли, чьи лица сияют от радости. Он аккуратно открывает обертку, за которой прячется красный свитер с гордо вышитой Г посередине. Гарри тут же натягивает его. Он широко улыбается и поворачивается к Римусу с мокрыми глазами.   -Ты теперь один из нас, - говорит Рон.   -Вау, - с выдохом удается произнести Гарри.    Когда Римус был еще ребенком, он едва мог представить себе, какого это было - иметь друзей. Его семья состояла из отчужденного папы и мамы, отчаянно желавшей сделать все возможное. Он часто оставался один, очень часто. Он грустил, ещё чаще. И поэтому он уверен, что был бы так же шокирован, как сейчас Гарри, если бы его окружали люди, любящие его достаточно, чтобы назвать одним из них.    Он наклоняется к Гарри, убирая непослушные пряди у него со лба, - скажи спасибо, Гарри, - говорит он.   -Спасибо, - шепчет Гарри. Артур похлопывает его взъерошенные волосы, а Молли зацеловывает его, пока Гарри не начинает со смехом извиваться, а Рон бухтит, ну маам!   Позже, они все собираются вокруг большого праздничного стола. Он ломится от угощений и любви. Сириус радует близнецов рассказами о Мародерах, его голос тщательно скрывает любой намек на последовавшие за этим трагедии. Он улыбается Молли, когда та в очередной раз кладёт ему добавки. И с радостью принимает красное вино, подливаемое Артуром.    Дети смеются друг с другом. Билл выпаливает, стойте, то есть вы хотите сказать, что это и есть тот самый Гарри Поттер, и Артуру приходится поспешно успокаивать его. Чарли засовывает морковку Перси в нос, от чего тот начинает реветь. Гарри и Рон играют в игру «поймай горох», кидая зелёные бобы друг другу в рот. Молли вздыхает и бормочет, по крайней мере они едят свои овощи и Римусу ничего не остается, кроме как согласиться с ней. Его телу тепло от вина, а душе спокойно от Рождественской атмосферы праздника.    Сириус наблюдает за ним с другого конца стола. Он наблюдает за Сириусом.   

***

  Когда они возвращаются домой, они все вместе располагаются у дивана. Даже Гарри кажется не в силах подняться, он только перекатывается по полу вздыхая, я так объелся, Сири. Я сейчас лопну! Он нащупывает завернутый с собой шоколад и облизывает его языком. Когда он осознает, что может и вправду взорваться, Гарри с печальным видом возвращается шоколадку в коробку. Римус делает мысленную пометку, какая из сладостей теперь покрыта детской слюной, чтобы потом обязательно скормить ее Сириусу.    А пока, Сириус каким-то образом находит заначку текилы в одном из дальних кухонных шкафчиков. Он вопросительно поднимает бровь на Римуса и жестом указывает в стороны бутылки, хочешь немного? И Римус кивает в ответ.    Втроем, они садятся возле камина. Гарри просовывается между Римусом и Сириусом. У него на коленях лежит фотоальбом и он листает его будто книгу историй. Гарри, зевая, задает вопросы по типу, а моя мама была принцессой? На что Сириус фыркает, а Римус говорит, о да, конечно. Или какой у него был голос? На что Сириус отвечает, в точности как у тебя.   И пока они пьют и придаются воспоминаниям, а Гарри начинает сонно смыкать глаза, Сириус становится все тише. Его выражение меняется. Он наливает себе еще текилы. Его дыхание становится прерывистым. Все хорошее подходит к концу, думает Римус.   В конце концов Гарри проваливается в вызванный переизбытком шоколада сон. Когда Римус укладывает его в кровать, тот улыбается. Его Уизли-свитер все еще в пятнах от Рождественского ужина, а руки обвиваются вокруг игрушечного пса, возвращенного ему Сириусом. Римус целует его волосы и осторожно проводит пальцем по шраму в виде молнии у него на лбу.   -С Рождеством, Гарри, - шепчет Римус. Пропитанные текилой и воспоминаниями слова звучат, напоминая непроизносимые я люблю тебя.    Когда Римус спускается вниз, он обнаруживает Сириуса, сидящего на полу. Бутылка текилы в одной руке, пока другой он держит альбом. Он подносит бутылку к опущенным губам. Его профиль прорезается из тьмы изогнутым силуэтом. Сгорбленный и пропитанный болью.   -Сириус, - бормочет Римус, входя в комнату. Он опускается на пол напротив него.    Глаза Сириуса мокрые и наполненные яростью. Он не встречается взглядом с Римусом. Он продолжает рассматривать фотографии. Улыбающихся Лили и Джеймса, до невозможности живых на каждом кадре. Ярких. Таких молодых, что одна только мысль, что они потратили хоть минуту своего времени на войну просто непереносима.    -Это блять не честно, - говорит он, отбрасывая альбом.    -Я знаю, - отвечает Римус.   Руки Сириуса сжимаются в кулаки. Ногти оставляют отпечатки полу-месяцев на его ладонях. Римус мягко прикасается к костяшкам его пальцев.    -Он бы… - Сириус слишком зол, чтобы говорить, - Он бы, черт возьми, он бы был в восторге от сегодняшнего дня. Он бы… это должен был быть он. Это должен быть он!   Он выглядит как отчаяние в человеческом обличии. Глаза Сириуса бесконечные глубокие озера, когда он все таки смотрит на Римуса. В них нет ни радости, ни смеха. Сириус исчерпал все веселье для Гарри. Улыбался до последнего для Молли. Римус не смеет даже перевести дыхание.    Здесь, друг с другом, они могут быть ничем. Это то, что от них осталось, не так ли? Мертвые друзья. Мертвые отношения. Мертвые воспоминания. Они смотрят друг на друга. И смотрят.   -Я знаю, - шепчет Римус. Это должен был быть он. Это блять должен был быть он. Римус и Сириус оба знают - это они должны были быть мертвы, а Лили и Джеймс остаться в живых. Те двое должны были пережить эту войну. Они знали бы что делать, как продолжить жить, как продолжить дышать.    -Ты помнишь, - говорит Сириус, - ты помнишь наше первое Рождество? В Хогвартсе? - он делает очередной глоток из бутылки, - Джеймс тогда остался, потому что мои родители решили, что меня следует наказать, оставив в школе. Из-за Гриффиндора. Он… он остался. И ты остался из-за полнолуния, и… и…   -И Питер остался, потому что не хотел быть один, - продолжает за него Римус.    -Этот крысиный ублюдок, - злобно плюет Сириус, - но мы ели так много вкусной еды. И нашли так много потайных туннелей. Спланировали столько розыгрышей. И мы смеялись. Мы провели все каникулы смеясь. Черт, то Рождество было одним из лучших в жизни.    Сириусу тяжело дышать. Римус знает насколько глубоко уходят эти воспоминания. Он даже может различить очертания Джеймса. То, как его улыбка озаряла всю спальню. И его радость была такой всеобъемлющей, заразительной. В то Рождество он силком собрал всех одиноких детей во дворе ради величайшей битвы снежками, которую только видел Хогвартс. Она продолжалась три дня. Римус даже видел как Профессора ставили ставки на победителей.    И Джеймс… что ж, с того момента Джеймс был Сириуса. Римус знает об этом с той же уверенностью, с которой он знает, когда взойдет Луна. Они были больше чем братья. Родственные души и прочие не переведённые в слова определения. Римус и Лили бывало обменивались игривыми улыбками и подмигиваниями. Шутили, почему бы вам просто не пожениться друг на друге, и тогда Сириус демонстративно падал в объятия Джеймса и они притворялись, что затягивают друг друга в поцелуй, издавая при этом чересчур громкие и влажные звуки.    -В Азкабане, - говорит Сириус, тряся головой, - Дементоры… они отняли каждое теплое воспоминание. Они забрали их все. Что если я…? Я не могу забыть его, Римус. Я не могу… не дай мне его забыть.   И тогда он позволяет Сириусу свернуться у него в руках. Он заправляет непослушные пряди ему за уши и берет бутылку текилы из его рук. Сириус дрожит.    -Ты не забудешь, - шепчет Римус, - ты никогда не сможешь.   -Я скучаю по нему, - говорит Сириус.    -Я знаю, - отвечает Римус.    -И по ней, - говорит Сириус.   -Да, - отвечает Римус.    -И по тебе.   Сириус засыпает прямо на диване. Его губы пахнут текилой, когда Римус укрывает его одеялом до самого подбородка. Он представляет Джеймса, стоящего со скрещенными руками у него за спиной и подтрунивающего с кривой улыбкой, мдааа, законченный пьяница, ну что, не хочешь поцеловать его покрепче, а Лунатик? И Римус бы подняв бровь ответил ему, сам нахрен целуй его.