Тень в твоём онлайне.

Юань шёл быстро — почти бежал, но старался не показывать этого. Ноги сами несли его по набережной, потом через мост, потом вглубь жилых кварталов, где фонари светили тускло, а окна домов были тёмными, как закрытые глаза. Сердце колотилось не от страха — от злости. От той странной, горячей злости, которая всегда появлялась, когда кто-то пытался забраться ему под кожу. Он не оглядывался. Ни разу. Но чувствовал взгляд на спине — тяжёлый, липкий, как чужая рука, которую не стряхнёшь. Дома он запер дверь на оба замка, даже на цепочку, хотя обычно забывал про неё. Скинул мокрые кроссовки в коридоре, прошёл в комнату босиком, включил только настольную лампу — свет жёлтый, тусклый, не разгонял тени по углам. Телефон бросил на кровать, сам упал рядом, лицом в подушку. Дыхание всё ещё было неровным. Через пять минут телефон завибрировал. Он не хотел смотреть. Но рука сама потянулась. Уведомление от анонимного аккаунта — чёрный квадрат вместо авы, ник — случайный набор символов. Сообщение: «Ты красивый, когда злишься. Спокойной ночи, малыш.» Юань уставился на экран. Пальцы замерли. Он перечитал дважды. Трижды. Потом открыл профиль отправителя — пусто. Ни постов, ни сторис, ни подписок. Только это сообщение. Он написал в ответ — быстро, злобно: «Кто ты, блять?» Отправил. Прочитано почти сразу. Три точки появились. Исчезли. Появились снова. Ответ пришёл через минуту: «Тот, кто смотрит дольше всех. Тот, кто видит, когда ты улыбаешься не мне. Тот, кто знает, где ты был сегодня. И с кем.» Юань почувствовал, как по спине пробежал холод — не страх, а что-то похожее на электрический разряд. Он сел на кровати, подтянул колени к груди, перечитал снова. Написал: «Если ты тот псих с набережной — вали нахуй. Я серьёзно.» Ответ пришёл мгновенно: «Я не псих. Я просто внимательный. Ты сам просил внимания. Каждый день. В каждой сторис. «Посмотрите на меня». Я посмотрел.» Юань сжал телефон так сильно, что костяшки побелели. Он открыл галерею — пролистал свои сторис за последние дни. Бар. Река. Селфи в зеркале. Танец в студии. Всё выглядело обычно. Но теперь казалось, что за каждым кадром кто-то стоит. Смотрит. Снимает. Ждёт. Он написал: «Ты больной. Удали это всё и исчезни.» Ответ: «Не могу. Ты слишком красивый, когда злишься. Когда шея напрягается. Когда губы сжимаются. Когда глаза горят. Я уже сохранил сегодняшний момент. Хочешь — пришлю?» Юань замер. Сердце стучало в ушах. Он написал: «Не надо. Просто отъебись.» Но вместо ответа пришло фото. Он не хотел открывать. Но открыл. На снимке — он сам. На набережной. Спина к камере, силуэт подсвечен фонарём, голова чуть повернута, профиль чёткий. Время на фото — ровно то, когда он оглянулся. Когда увидел того парня с бордовыми волосами. Подпись под фото: «Ты оглянулся. И посмотрел прямо на меня. Это было красиво.» Юань швырнул телефон на пол. Тот ударился о ковёр, экран погас. Комната стала ещё темнее. Он сидел, обхватив голову руками, и пытался дышать ровно. В голове крутилось: «Это просто тролль. Просто долбаный тролль. Заблокируй. Удали. Игнорь.» Но он не заблокировал. Не удалил. Он просто сидел в темноте и чувствовал, как взгляд — тот самый, тяжёлый — теперь уже внутри комнаты. Как будто кто-то стоял за спиной. Дышал в затылок. Через полчаса телефон снова завибрировал. Новое сообщение: «Спокойной ночи, Юань. Я буду смотреть твои сны. Если захочешь — позови. Я уже рядом.» Юань не ответил. Он просто выключил телефон. Полностью. Вытащил симку. Положил всё в ящик стола. Закрыл на ключ. Потом лёг на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. Он не спал до утра. А в это время, в другой части города, Иза сидел за компьютером. Экран светился мягко. На нём — открытая папка «он». Новое видео — с набережной. Новое фото — с переписки. Новое сообщение — сохранённое. Он приблизил кадр с профилем Юаня. Провёл пальцем по экрану — по губам, по глазам, по шее. Прошептал в пустоту комнаты: «Ты уже мой. Просто ещё не знаешь.» И улыбнулся — медленно, почти нежно.