Тень в твоём онлайне.

Юань лежал на полу спальни лицом вниз, щека прижата к холодному паркету. Кровь из разбитой губы стекала тонкой струйкой по подбородку и впитывалась в дерево — маленькое тёмно-красное пятно, которое уже не сотрёшь. Руки за спиной, запястья стянуты тем же ремнём, что и в первый день, только теперь кожа под ним была стёрта до мяса — каждый вдох отзывался жжением. Иза сидел на краю кровати. Ноги расставлены, локти на коленях, подбородок опирается на сцепленные пальцы. Он смотрел вниз — не моргая, не отводя глаз. Бордовые пряди падали на лицо, но даже сквозь них было видно: взгляд пустой. Не злой. Не возбуждённый. Просто пустой, как экран после выключения. — Ты всё ещё думаешь, что можешь меня сломать? — спросил он тихо. Голос был ровным, почти скучающим. Юань не ответил. Дыхание выходило короткими, рваными толчками. Он пытался собрать слюну, чтобы плюнуть снова, но во рту было сухо и металлически. Иза наклонился. Взял его за волосы — медленно, почти нежно — и поднял голову. Юань не сопротивлялся: сил не осталось. Только глаза горели — гранатовые, мокрые, полные ненависти. — Посмотри на себя, — сказал Иза. — Ты красивый даже так. Разбитый. Кровавый. Мой. Он провёл большим пальцем по нижней губе Юаня — размазал кровь по подбородку, потом по щеке, оставляя красный след. Юань дёрнулся — слабо, инстинктивно. Иза ударил — не ладонью, а кулаком. В висок. Не в полную силу, но достаточно, чтобы мир на секунду почернел. Юань застонал — низко, надрывно, звук вышел больше похожим на всхлип. — Не дёргайся, — сказал Иза. — Я же сказал: перестань сопротивляться — и будет легче. Он отпустил волосы. Голова Юаня упала обратно на пол. Иза встал, подошёл к шкафу. Вытащил нож — маленький, кухонный, с чёрной рукояткой. Лезвие блеснуло в свете лампы. Юань напрягся. Тело инстинктивно сжалось. Иза вернулся. Присел на корточки рядом. Поставил нож на пол — так, чтобы Юань видел его. Потом схватил за ворот рубашки и рванул вверх — ткань затрещала, разошлась по шву. Обнажилась спина: уже были синяки от вчерашнего, свежие красные полосы от ремня. Иза взял нож. Провёл холодным лезвием по позвоночнику — не нажимая, просто скользя. Юань задрожал. — Я могу вырезать своё имя, — сказал Иза тихо. — Прямо здесь. Чтобы каждый раз, когда ты будешь смотреть в зеркало, ты видел меня. Чтобы даже если убежишь — ты всё равно будешь носить меня на себе. Юань зажмурился. Дыхание стало прерывистым. — Не надо… — вырвалось у него. Голос сломался на последнем слоге. Иза замер. Лезвие остановилось у поясницы. — Попроси ещё раз, — сказал он. — Попроси нормально. Юань сглотнул. Кровь во рту смешалась с желчью. — Пожалуйста… не надо. Иза убрал нож. Положил его на тумбочку. Потом схватил Юаня за волосы снова, рванул голову вверх. — Ты просишь? — спросил он. Голос дрогнул — впервые за последние часы. Юань кивнул — слабо, едва заметно. Иза наклонился. Поцеловал его в висок — там, где только что бил. Поцелуй был холодным, сухим. Потом отпустил. Юань снова упал лицом в пол. Иза встал. Подошёл к двери. Остановился. — Я дам тебе пять минут, — сказал он. — Пять минут, чтобы ты сам поднялся и лёг в кровать. Если не сделаешь — я вернусь и заставлю тебя ползти. На коленях. С языком по полу. Он вышел. Дверь закрылась. Щелчок замка. Юань лежал неподвижно. Всё тело болело: рёбра, плечо, шея, лицо. Кровь капала с губы на паркет — кап-кап-кап. Он сосчитал до ста. Потом до двухсот. Потом медленно, превозмогая себя, начал подниматься. Руки дрожали. Колени подгибались. Он дополз до кровати — не встал, а именно дополз. Упал на матрас лицом вниз. Свернулся в комок. Дверь открылась снова. Иза вошёл. Посмотрел на него. Подошёл. Сел на край кровати. Протянул руку — коснулся волос Юаня. Погладил — медленно, почти ласково. — Видишь? — прошептал он. — Когда ты сдаёшься — я становлюсь добрее. Юань не ответил. Просто закрыл глаза. Но внутри, под всей этой болью, под всеми синяками и кровью, что-то горело. Не сломалось. Просто ждало. Ждало момента, когда Иза расслабится. Когда трещина в нём станет такой большой, что Юань сможет в неё вонзить нож. Не физический. Свой собственный.