Лето Дракона

На следующее утро Гермиона и Драко проснулись от стука, который доносился от совы мистера Олливандера, клюющий в окно. Гермиона с недовольством высвободилась из объятий Малфоя и впустила её. Та сразу же бросила на его кровать несколько писем. Одно было адресовано каждому из них лично, и ещё одно — общее, написанное рукой мистера Олливандера.   Сначала Гермиона открыла именно его. Она едва успела начать читать, как в комнату ворвался Филипп. — Прости, что опоздал, Гермиона. Я проспа… Ооо, ты уже очнулся, — сказал он, глядя на Драко, который сидел в кровати и смотрел на письмо со своим именем.   — Он пришёл в себя сразу после полуночи, — ответила Гермиона, просматривая письмо мистера Олливандера.   Закончив, она нахмурилась, посмотрела на них и угрюмо добавила:   — Похоже, нас снова отправляют за древесиной. Каким-то образом до мистера Олливандера дошли слухи о наших забавах со смертью. Он хочет, чтобы мы немедленно отправились в Индию и добыли ветвь баньянового дерева. Он предпочёл бы, чтобы мы нашли дерево, которое соответствовало бы возрасту. В смысле, чем больше, тем лучше.   Драко усмехнулся и прикусил нижнюю губу. Это было слишком просто.   — Ты проснулся! — взвизгнула Софи, влетая в комнату.   Она запрыгнула на кровать и обняла Драко слишком крепко. Он попытался скрыть ощущения, но всё равно съёжился от боли. Софи немедленно отпустила его.   — Прости. Я забыла, что у тебя болит не только голова. Гермиона и Софи спустились вниз за завтраком, пока Филипп остался с Драко. Они все вместе поели прямо у его кровати, читая письма из дома, и дали друг другу час на написание ответов, после чего им нужно было отправляться в путь.   Гермиона не знала, как ответить на письмо Рона. Накануне вечером она, по сути, уже решила, что на самом деле собирается продолжить их перерыв до конца и проведёт его с одним из волшебников, которого он ненавидел больше всего на свете. Гермиона прекрасно понимала, что Рон, возможно, никогда её не простит, но почему-то всё равно не могла остановиться. Она хотела Драко. И не знала почему, но это было так.   И Малфой был прав, когда говорил, что у них ничего не может быть, кроме как летнего романа. С практической точки зрения он действительно был лучшим выбором. Если бы Филипп влюбился в неё, ничто не помешало бы ему попытаться развивать отношения дальше. Но если Драко влюбится в неё, Гермиона знала, что этого не случится. И, в её представлении, что было чисто гипотетически, найдётся миллион причин, которые помешают ему добиться чего-то большего. И самое главное — Рону не обязательно было об этом знать. Никому не нужно об этом знать. Это могло бы стать их маленьким секретом.   Письмо Рона оказалось приятным, но в нём не было ничего особенного. Он написал, что понимает, почему она может отправлять письма домой только раз в неделю. Он даже несколько раз посылал Пига на её поиски, но тот всегда возвращался обратно с письмами Рона в клюве. В остальном Рон лишь вкратце рассказал, чем занимался в её отсутствие — в основном работал с Джорджем во «Всевозможных Волшебнх Вредилках Уизли» — и передал приветы от Гарри и Джинни. И всё. Никаких «Я тебя люблю», никаких «Я по тебе скучаю», только незамысловатые, скучные факты. Гермиона скомкала письмо и бросила его в корзину. — Что-то не так, Гермиона? — спросила Софи. — Нет, — ответила она, заметив нераспечатанное письмо с именем Драко, лежащее рядом с её скомканным в мусорной корзине. Она посмотрела на него и заметила, что он снова ничего не пишет. Нацарапав несколько строк Рону, Гермиона подошла к корзине, сделала вид, что достаёт своё письмо, но на самом деле незаметно взяла письмо Драко, пока никто не смотрел. Затем она извинилась и ушла в свою комнату, сказав, что будет собираться к их отправлению. Как только она осталась одна, Гермиона разорвала письмо, но не успела его прочитать — в дверь постучали. — Гермиона, можно войти? — раздался голос Софи с другой стороны двери. Грейнджер вздохнула, спрятала письмо в рюкзак и открыла дверь. — Ты можешь поверить, что нас понизили? — спросила Софи, врываясь в комнату. — Это же нелепо. То, что произошло в горах, едва ли наша вина. Откуда мы могли знать, что там дракон? Мы же не в Румынии. Гермиона согласно кивнула, но в глубине души была даже рада, что им досталась более лёгкая миссия. Приключений ей хватило на несколько недель… если не больше. Искать деревья — было как раз в её духе. — Так что же такого твой парень написал в письме, раз ты такая расстроенная? Гермиона посмотрела на Софи и нахмурилась. Почему она всё время была такой наблюдательной? — Дело не в том, что он написал. Меня беспокоит то, чего он не написал. Похоже, ему всё равно. — Или, может быть, он слишком беспокоится, — предположила Софи.   — В каком смысле? — спросила Гермиона, присаживаясь на кровать и внимательно слушая.   — Признай это, Гермиона. Я никогда не видела твоего парня, но слышала о нём достаточно, чтобы понять, что ты — его добыча, а не он. Ты умнее, привлекательнее, и во всех отношениях лучше, чем какая-либо ведьма или волшебник.   — Я не думаю…   — Ты настолько ослеплена любовью, что не видишь того, что видит он, — продолжила Софи. — Он думает, что ты бросишь его в конце лета, поэтому уже сейчас морально готовится к этому, отстраняясь эмоционально.   — Это глупости. Я уже неоднократно говорила ему, что вернусь к нему в конце лета. Я никогда не планировала, что этот перерыв продлится вечно. Я просто хотела изучить себя как личность, прежде чем остепениться. — Если ты действительно хочешь разобраться в себе как в отдельной личности, тогда почему ты уже целовала другого волшебника? И не один раз.   — Я… — Гермиона растерялась.   Софи была права. Если она хотела понять, каково это — быть одной, тогда почему так стремилась узнать, каково это — быть с кем-то другим?  Прошло всего две недели с начала их летней разлуки, а она уже поцеловала двух волшебников. Это было в два раза больше, чем за всю её жизнь! Внезапно Гермионе стало дурно.   — Об этом тебе стоит хорошенько подумать, — мягко продолжила Софи, сочувственно положив руку ей на плечо. — Может, проблема не в тебе. Может, в вас двоих вместе взятых.   Софи слегка сжала её плечо напоследок и ушла в свою комнату собираться, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Всё, что она сказала, было правдой. Гермиона любила убеждать себя, что хочет провести это лето в одиночестве, чтобы понять, какая она без Рона, но правда заключалась в том, что ей хотелось узнать, какой она может быть рядом с кем-то другим. Были ли отношения с Роном действительно чем-то особенным, или где-то есть нечто лучшее? Гермиона прикусила губу. Возможно, она выбрала не самого подходящего парня для этого эксперимента. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что они с Драко явно не раскрывают друг в друге лучшие качества. Скорее наоборот. Он делал её злой, раздражительной и временами откровенно жестокой.   Но с другой стороны, рядом с ним она впервые перестала чувствовать себя «идеальной Гермионой Грейнджер». Потому что он этого от неё не ждал. Драко не полагался на неё так, как Гарри и Рон. Каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним, с неё будто спадал огромный груз с её плеч. Это, мягко говоря, расслабляло, даже несмотря на все их ссоры.   В дверь снова постучали. На этот раз человек вошёл, не дожидаясь ответа. Это был Драко — полностью одетый, с рюкзаком за спиной. Как только дверь за ним закрылась, он бросил рюкзак на пол, подхватил Гермиону на руки и понёс к кровати, не переставая её страстно целовать.   Малфой лёг на неё, но быстро перевернул так, чтобы она оказалась сверху, поскольку ему всё ещё было больно. Им удалось целоваться целых три минуты, прежде чем в дверь снова постучали. Это был их рекорд, за который их никто не прерывал. Может, скоро им удастся выкроить хотя бы пять минут покоя.   Быстрым взмахом палочки Гермиона собрала свои вещи и открыла дверь. Филипп и Софи уже были готовы уходить. Они оба смотрели мимо Гермионы на Драко, который сидел на её кровати, а затем вопросительно посмотрели на неё. Она отмахнулась, как от пустяка, схватила свой рюкзак, протянула Драко его, и вскоре все четверо отправились в путь.   Спускаясь по лестнице, Гермиона заметила мадам Розмерту за барной стойкой. Она указала на неё Драко и попросила Софи и Филиппа подождать, пока он пойдёт поговорить с ней, и вручила ему маленький мешочек с их оплатой.   — Пойдёшь со мной? — спросил он с умоляющим взглядом.   — К-конечно, — запнулась Гермиона, не совсем уверенная, что её присутствие здесь было хорошей идеей.   Технически, в этом споре она была на стороне мадам Розмерты.   Барменша даже не заметила, как они подошли. Лишь когда Гермиона прочистила горло, она подняла взгляд от своих дел и остановилась на бледном лице Драко, которое с каждой секундой становилось всё бледнее. Прочистив горло, Малфой уверенно сказал: — Мы принесли оплату за наше проживание. Не говоря ни слова, мадам Розмерта протянула руку. Драко полез в карман, вложил в мешочек ещё несколько лишних галлеонов и передал ей. — Я знаю, что это вряд ли можно назвать возмездием за то, что я сделал, но... но я надеюсь, что это когда-нибудь поможет Вам меня простить. Гермиона застонала. Вполне в духе Малфоя — думать, что деньги способны решить всё. Она посмотрела на мадам Розмерту, которая выглядела не менее раздражённой. — Простить тебя? — переспросила она, её ноздри раздулись. — Ты применил ко мне непростительное. В самом прямом смысле этого слова, я никогда тебя не прощу. Драко посмотрел на Гермиону, но она полностью избегала его взгляда. Подсказывать ему Грейнджер не собиралась. Теперь всё зависело только от него. Повернувшись обратно к мадам Розмерте, Драко пробормотал себе под нос: — Простите меня. — Что? — спросила ведьма, театрально приблизив к нему ухо. — Я не расслышала тебя из-за всего этого шума в баре. Малфой раздражённо выдохнул. Он прекрасно понимал, что она всё слышала, просто хотела, чтобы он повторил. — Простите меня, — Драко снова повторил, на этот раз громче и отчётливее. — Я был молод и глуп, и думал только о себе. Я даже не задумывался о том, как мои действия могут сказаться на других. Я думал только о том, как угодить Тёмному Лор… Сами–Знаете–Кому. Проще говоря, я был идиотом, и прошу за это прощения. Вы не заслужили того, чтобы у Вас отняли свободу воли. Я понимаю, что то, что я сделал, непростительно в самом простом смысле этого слова, и я, конечно, не прошу Вас забыть об этом. Мерлин свидетель, я сам не забыл. Я прошу лишь об одном: может быть, однажды Вы хотя бы перестанете меня ненавидеть. Забудьте о прощении. Просто, не испытывайте ко мне ненависти. Мадам Розмерта некоторое время молча смотрела на него, затем опустила взгляд, нервно перебирая мешочек с монетами в руках. Когда она снова подняла глаза, то поймала его взгляд и сказала: — Я не испытываю к тебе ненависти, мальчик. Никогда не испытывала. Даже когда ты со своими назойливыми дружками устраивал переполох в моём пабе. Но прощение обойдётся недёшево. Начнём с этого, — она подняла те самые дополнительные галлеоны, которые он ей дал. — Летом здесь бывает затишье. Не стесняйся время от времени присылать ещё галлеоны. И не бери за привычку приходить сюда. Я тебя обслужу, но предпочла бы как можно реже видеть твоё лицо. Ясно? — Эээ… — Гермиона пихнула его локтем. Его взгляд сфокусировался, и он поспешно добавил: — Да, ясно. Я буду рад инвестировать в это… прекрасное заведение. Гермиона закатила глаза. Мог бы хотя бы попытаться звучать убедительно. — Вот и хорошо. А теперь уходите. Проваливайте отсюда. — Да, конечно, — Драко развернулся к выходу, но Гермиона подтолкнула его обратно.   — Ты кое-что забыл, — шепнула она ему на ухо.   Малфою потребовалось некоторое время, но в конце концов до него дошло, и он снова посмотрел на мадам Розмерту и сказал:   — Спасибо, что позволили нам остаться здесь, пока я был ранен. Я понимаю, что я Ваш не самый желанный клиент.   Мадам Розмерта кивнула.   — Не за что, — ответила она, хотя её тон явно говорил об обратном.   Драко кивнул в ответ и направился к двери. Гермиона пошла за ним, на прощание слегка помахав мадам Розмерте рукой.   Софи с Филиппом ждали их у двери.   — Что это было? — спросила Лабелль, пристально глядя на Драко.   — Просто уладил кое-какие дела, — ответил он с такой мрачной улыбкой, которая не могла скрыть боль в его глазах.   Софи сразу же перестала расспрашивать.   Все четверо вышли наружу и достали свои мётлы. Они решили лететь в Индию. Пользоваться каминной сетью становилось слишком дорого, тем более что обычно ею не пользовались на такие большие расстояния, и обычно приходилось делать не меньше десяти остановок, прежде чем добраться до нужного места.   Поскольку Драко всё ещё был ранен, на этот раз Софи и Филипп взяли бразды правления в свои руки. Софи захотела лететь с Гермионой. Драко почти возразил, но в итоге промолчал, осознав, что уж лучше сам полетит с придурком Филиппом, чем позволит Гермионе ошиваться рядом с ним. Даже не смотря на то, что Гермиона отвергла Филиппа, и по тому, как он всё ещё смотрел на неё, было ясно, что он не собирается сдаваться.   — Тебя это устраивает, Драко? — спросил Филипп, втайне надеясь, что тот возразит. — Более чем, Фил, — ответил Малфой с широкой ухмылкой. Его так просто не провести. Все четверо сели на мётлы и полетели в Индию. По прибытии они сразу же нашли баньяновое дерево, подлетели к нему, и Софи воспользовалась своим ножом, чтобы срезать одну из самых высоких веток. Сова мистера Олливандера тут же спикировала, схватила ветку и одновременно бросила письмо Гермионе на колени. — Разве не было бы здорово жить в таких деревьях? — с восторгом спросила Софи. Она влетела внутрь кроны, высадила Гермиону вместе с метлой на одной из ветвей, а сама отправилась исследовать дерево дальше. — Что там в письме? — спросил Филипп, приземляясь вместе с Драко на своей метле рядом с ней. Гермиона открыла письмо, быстро его прочитала и нахмурилась. — Он просто даёт нам информацию о следующем дереве. Оно находится в Южной Америке. Где-то здесь поблизости мистер Олливандер настроил для нас портключ. Он сработает через час.   — Смотрите! — позвала Софи.   Все обернулись и увидели, как она смеётся, раскачиваясь с ветки на ветку.   — Я прямо как тот маггловский парень в набедренной повязке! Как его звали, Гермиона?   — Тарзан, — ответила она, не задумываясь.    Ей всегда нравился этот мускулистый человек из джунглей.  

***

  Следующую неделю мистер Олливандер держал их в таком же ритме. Они перемещались с места на место, собрав семь разных видов древесины за шесть дней. Это было изматывающе, и у Гермионы с Драко совсем не оставалось времени друг на друга, если только не считать редкие украденные поцелуи, то тут, то там. К концу дня все валились с ног и сразу засыпали.   Наконец, ближе к концу недели, мистер Олливандер пообещал им отдых, как только они добудут ещё одну древесину. Само дерево находилось в центре волшебной пустыни в Африке, заколдованной так, что ни один маггл не мог туда проникнуть, рядом с оазисом. Судя по тому, что Гермиона прочитала в одной из книг, само существование этого дерева считалось всего лишь слухом. Им придётся прочесать каждый квадратный дюйм пустыни, чтобы его найти, а это означало только одно:   — Нам придётся разделиться, — объявила всем Гермиона. — Это единственный практичный способ обследовать всю пустыню. — Я беру метлу! — тут же выпалил Драко, явно желая снова быть «за рулём», раз уж он почувствовал себя лучше. — Я возьму вторую, — сказал Филипп, опередив Софи, чтобы она снова не забрала Гермиону себе, оставив его с Драко. — Хорошо, — ответила Гермиона. — По слухам, дерево находится в самой северной части пустыни, так что начнём оттуда. Филипп, вы с Софи отправитесь на восток, а мы с Малфоем — на запад. Всем подходит? Никто не возразил, хотя и Софи, и Филипп явно хотели это сделать. Просто ни один из них не смог придумать веской причины. Они хорошо ладили друг с другом, поэтому не было никакого повода не работать вместе. И всё же что-то здесь казалось неправильным. — Тогда начнём? — спросил Драко, оседлав метлу. Гермиона кивнула и устроилась позади него. Прежде чем Малфой взлетел, она обернулась к Софи и Филиппу: — Вечером мы пришлём к вам Рускла с новостями. Будьте осторожны. Они улетели ещё до того, как Филлип и Софи успели забраться на свою метлу. Лабелль смотрела им вслед, скрестив руки на груди. — Ты не замечаешь ничего странного в поведении этих двоих? — спросила она у Филиппа. — Ага, — ответил он. — Гораздо меньше враждебности. Даже жаль. Мне всегда нравились их перепалки. С ними было повеселее. — Оу, у меня такое чувство, что веселья и так хватает, — сказала Софи, прищурившись на удаляющуюся точку вдалеке, в которую превращались Драко и Гермиона.

***

Пустыня тянулась во все стороны без конца и края. Порой было поразительно, как много всего существовало, о чём магглы даже не подозревали. Драко и Гермиона летали почти весь день, прежде чем наконец решили остановиться и разбить лагерь.   Как только палатка была установлена, Гермиона уселась на диван и начертила на карте пустыни сетку. Она отметила галочками каждую ячейку, которую они безуспешно обследовали за день. Закончив, Грейнджер взглянула на карту и тяжело вздохнула — впереди было ещё очень много работы.   Драко тем временем стоял на кухне и разговаривал с Русклом, которого только что призвал. Он давал эльфу указания, что именно передать Софи и Филиппу, но новости получились довольно сухими. После этого Рускл должен был вернуться и приготовить ужин. Гермиона поморщилась. Если бы она не любила стряпню Рускла настолько сильно, она бы никогда такого не допустила. Хотя эльфу, похоже, это доставляло огромное удовольствие. Как только домовик исчез, Драко подкрался к Гермионе сзади и выхватил карту из её рук. Затем он соскользнул по спинке дивана, устроив голову у неё на коленях.   — Ну что, не угостишь сладким? — спросил Малфой, надув губы.   Гермиона закатила глаза, но всё же наклонилась и поцеловала его. Драко обхватил её щёку ладонью и поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Уже через несколько секунд их лёгкий поцелуй стал куда более страстным. Гермиона тяжело задышала, когда Малфой прикусил её нижнюю губу, проникая языком глубоко в её горло и скользя по её собственному. Рон никогда не целовал её так.   Раздался громкий хлопок, но они не оторвались друг от друга, пока не услышали:   — Я так и знала!   Гермиона и Драко замерли. Оба медленно повернулись и увидели, что Софи обвиняюще тычет в их сторону пальцем. Рядом с ней стоял Филипп с широко раскрытыми глазами, а Рускл прятался за её ногами. — Пожалуйста, простите Рускла, молодой хозяин Малфой. Они ухватились за Рускла, когда он аппарировал, сэр.   Драко застонал.   — Ну честное слово, Рускл. Я дал тебе всего одно задание. Мы даже пяти чёртовых минут не можем побыть наедине, чтобы кто-нибудь не ворвался, — сказал он, переводя взгляд с Софи на Филиппа. — Есть хоть какая-то причина, по которой вы здесь оказались?   — Я хотела получить доказательства! — воскликнула Софи, наконец опуская палец. — Вы двое ведёте себя подозрительно ещё с той истории с драконом!   — Вообще-то, ещё раньше, —ухмыльнулся Малфой.   Гермиона шлёпнула его.   — Сейчас не время и не место, Малфой. Хватит провоцировать. — А ты чего на меня злишься? Это они вломились сюда без приглашения, — ответил он, кивнув в сторону ведьмы и волшебника. — То есть «раньше», значит, что ты целовалась с нами обоими? — скривился Филипп. — Отвратительно. Скажи, что это не так, Гермиона? — Эмм… ну, ты не совсем неправ, но и не совсем прав. Он поцеловал меня следующим вечером после твоего первого поцелуя… — Ты не обязана оправдываться перед ними, Грейнджер. Мы не сделали ничего плохого. — Но… — Вы не хотите уже уйти? Если вы не заметили, мы тут немного заняты. Щёки Гермионы вспыхнули ярко-красным румянцем. Ей стало ужасно неловко. Как мог Драко вести себя так холодно, так жестоко и так... как типичный Драко Малфой? Мерлинова борода, что же она натворила? — А я-то думала, мы становимся подругами, Гермиона, — процедила Софи.   Раскрасневшиеся щёки Гермионы побелели.   — Мы и становились … я имею в виду, становимся.   — Если бы это было правдой, ты бы сказала мне. И, если я правильно помню, на следующий день после того, как Филипп тебя поцеловал, Драко перестал спать в моей постели. Я рассказала тебе, как это на меня повлияло. Ты должна была сказать мне сразу же, но ты этого не сделала.   — Только потому, что я не хотела, чтобы ты меня возненавидела.   Лабелль фыркнула.   — Что ж, миссия провалена! Пойдём, Филипп. Этим двоим хочется побыть наедине.   Прежде чем Филипп успел возразить, она схватила его за руку и аппарировала вместе с ним. Как только они исчезли, Драко снова набросился на Гермиону. Она оттолкнула его от себя и встала с дивана. — Что с тобой не так? — Что со мной не так? Может, это с тобой что-то не так, Малфой? — спросила она высокомерным тоном. — Они и так были расстроены. Зачем ты ещё больше усугубил ситуацию? — Потому что-это-было-не-их-дело, Грейнджер. Им вообще не стоило сюда являться. Это было невежливо. — А я уверена, что они считают невежливыми нас, потому что мы им ничего не сказали. — А с какой стати мы вообще должны им что-то рассказывать? — Потому что-они-наши-друзья, Малфой. И оба сейчас чувствуют себя отвергнутыми. — Чувствовали, — рассмеялся он. Гермиона всплеснула руками.   — Ты невозможен! — выкрикнула она и направилась к своей кровати.   — Ты что делаешь? — спросил Драко.   — Ложусь спать, — ответила она, даже не переодеваясь, и забралась под одеяло.   — Но мы же ещё даже не поужинали.   — У меня внезапно пропал аппетит.   Малфой нахмурился, сверля её взглядом.   — Тогда ладно. Будь по-твоему, — бросил он, скатываясь с дивана и потопал на кухню. — Молодой хозяин Малфой готов ужинать, сэр? — спросил эльф. — Рускл приготовил рагу. — Не сейчас, Рускл. Кажется, у меня тоже пропал аппетит. Я пойду прогуляюсь. Драко вылетел из палатки. Как только он ушёл, Гермиона выбралась из постели и подошла к своему рюкзаку, начиная искать пижаму. По правде говоря, она не пыталась драматизировать ситуацию, оставаясь в одежде, просто ещё не была готова, чтобы Драко видел её раздетой. Пока что поцелуи были в порядке вещей, но Гермиона всё ещё не была уверена, что хочет развивать их отношения дальше. Особенно после сегодняшнего вечера. Роясь в рюкзаке, она наткнулась на письмо Драко из дома, которое спрятала туда почти неделю назад. Прошлую неделю они были сильно заняты, что она совершенно о нём забыла. Переодевшись, Гермиона откинулась на спинку кровати, держа уже вскрытое письмо в руках. Она знала, что неправильно вот так вторгаться в личную жизнь Драко, но ей просто необходимо было знать, что там написано. Малфой что-то скрывал от неё. От всех. И по какой-то причине ей очень сильно хотелось понять, что именно. Глубоко вздохнув, Гермиона взяла письмо и начала читать:   Дорогой Драко,   Я уверена, ты прекрасно понимаешь, насколько меня огорчает твоё молчание. Я понимаю, что ты хотел провести это лето вдали от дома, но полное отсутствие связи с семьёй — это уже за гранью разумного.   Твоему отцу нездоровится, Драко. Он буквально убивает себя горем. Честно говоря, я даже не уверена, переживёт ли он это лето. Я настоятельно прошу тебя немедленно вернуться домой. Ты никогда не простишь себе, если пропустишь последние дни своего отца.   Меня это отягощает. Война закончилась, Тёмный Лорд повержен, но, тем не менее, он победил. Даже после смерти ему всё равно удаётся разрушать нашу семью. Пожалуйста, Драко, возвращайся домой как можно скорее. Ты мне нужен. С вечной любовью, Твоя мама У Гермионы отвисла челюсть, и письмо выпало из её рук. Как она могла быть такой слепой? Драко ведь давал ей понять, что дома происходит что-то неладное. Он даже говорил, что зло может разорвать человека на части изнутри. Гермиона уже тогда понимала, что Малфой говорит не метафорически, но так и не задала ни одного вопроса. О, Мерлин! Её затошнило. Как только у неё закружилась голова, рядом появился эльф со стаканом воды. — Всё ли в порядке с хозяйкой молодого хозяина? — спросил он, протягивая ей стакан. Теперь Гермиону замутило ещё сильнее. С каких это пор она стала «хозяйкой»? Взяв стакан у Рускла, Гермиона ответила: — Я в порядке. Спасибо. Она сделала глоток воды и, посмотрев на эльфа, в голове Гермионы вспыхнул огонёк. — Расскажи мне пожалуйста, Рускл, как сейчас обстоят дела в Малфой Меноре? Мне бы очень хотелось услышать твоё мнение и понять, повлияли ли каким-то образом мои усилия в Отделе по регулированию и контролю магических существ на магическое сообщество. — Эээ… — эльф потерял дар речи. Никто и никогда раньше не спрашивал его мнения. Но он никогда не стал бы говорить плохо о своих хозяевах. — Всё так же, как и всегда, мисс. — А что ты подразумеваешь под словом «всегда»? — спокойно уточнила она. — Я знала Добби, прежнего эльфа Малфоев, и он, кажется, не считал жизнь в Меноре особенно приятной. Что-то изменилось с тех пор? Эльф молчал. — Давай я приведу тебе пример. Старший хозяин Малфой, Люциус… как он пожив… то есть, как он с тобой обращается? — Хозяин Малфой не обращается с Русклом, мисс. — Что это значит? Уши эльфа резко насторожились. — Хозяйка зовёт Рускла. Рускл должен немедленно идти! Хлопок! Гермиона нахмурилась. Очевидно, её навыки убеждения нуждались в некоторой доработке. Поднявшись с кровати, она подошла к раковине, и с помощью палочки сожгла письмо, а затем смыла пепел в магическую канализацию. Сейчас и без того всё было слишком сложно с Драко. Меньше всего ей хотелось, чтобы он застал её с этим письмом. Несколько часов спустя Гермиона лежала в своей постели не сомкнув глаз, тупо уставившись перед собой в темноту. Драко так и не вернулся, и она начала беспокоиться. Гермиона уже подумывала пойти искать его, когда кто-то вошёл в палатку. Она тут же закрыла глаза и притворилась, что спит. Послышалось шуршание, затем кто-то остановился у её кровати. — Ты не спишь, Грейнджер? Продолжая притворяться спящей, Гермиона приоткрыла глаза. Драко наклонился и толкнул её за руку. — Я знаю, что ты меня слышишь, Грейнджер. Можешь перестать притворяться. Гермиона оттолкнула его и подскочила на кровати. — Ты что делаешь, Малфой? Уже почти полночь. Драко усмехнулся. — А ты откуда знаешь, если спала? — Я… — Гермиона подняла брови, глядя на него. — Ладно, Малфой, засчитано. Ты меня поймал. Я не спала. Но теперь, когда я знаю, что с тобой всё в порядке, я бы хотела всё-таки поспать. Но чего ты хочешь? Все намёки на улыбку исчезли с лица Драко. Опустив глаза в пол, он сказал: — У меня было время подумать, Грейнджер, и я думаю, что ты была права. — Насчёт чего? — спросила она. — Насчёт меня, — ответил он. — Насчёт того, что я невыносим. Знаешь, это уже не в первый раз, когда я слышу такие слова. — Да неужели, — ухмыльнулась Гермиона. Драко поднял глаза и посмотрел на неё: — С каких это пор ты стала такой язвительной? Только не говори, что это я на тебя так влияю?   Гермиона закатила глаза:   — Ты на меня никак не влияешь, Малфой. Я всегда была немного язвительной. Просто, в отличие от тебя, я не выставляю это напоказ.   Малфой едва заметно улыбнулся:   — Верю. Полагаю, мы всё ещё не очень хорошо знаем друг друга, да?   Гермиона нахмурилась:   — Похоже, что нет, — сказала она. — Но, думаю, что начинаем узнавать.   Они молча смотрели друг на друга, чувствуя, как их внутренние барьеры понемногу рушатся. Гермиона чуть улыбнулась уголком губ:   — Просто чтобы внести ясность, ты сейчас извиняешься, да?   Драко усмехнулся:   — Да, Грейнджер. Именно это я и пытался сделать. Ты права, я неправ. Так это работает, да?   — Именно, — гордо сказала Гермиона, выпрямившись. — Но нам действительно нужно ложиться спать. Завтра много работы.   — Мы уже достигли той точки прощения, когда мне можно спать в твоей кровати? — с надеждой спросил он.   Гермиона закатила глаза:   — Хорошо, Малфой. Но только без глупостей. Нам действительно нужно выспаться.   — Глупостей? Я? Честно говоря, Грейнджер, ты как будто считаешь меня каким-то нарушителем спокойствия. Через несколько секунд Драко остался в одних боксёрах и забрался в кровать рядом с Гермионой, которая прекрасно понимала, насколько мало одежды их разделяло друг от друга. Он сдержал своё обещание насчёт «глупостей», но это не помешало ему поцеловать её — всего один раз — перед тем как закрыть глаза и уснуть.   Гермиона наблюдала за Драко, пока он спал рядом с ней, глядя на красивое лицо волшебника, которого ей отчаянно хотелось ненавидеть. По наитию она наклонилась и коснулась губами его щеки. Её сердце не билось так быстро со времён их первого поцелуя с Роном.   Взглянув на Малфоя в последний раз, Гермиона вздохнула, закрыла глаза и наконец уснула.   В тот же момент Драко открыл глаза, наклонился и поцеловал её в лоб. Его сердце никогда ещё не билось так быстро.