Лето Дракона

Драко проснулся в холодном поту. Неважно, что именно ему снилось — дементоры, вампиры, драконы, гигантские пауки, домовики или собственный отец, — каждый кошмар неизменно заканчивался одинаково. Он держал безжизненное тело Гермионы на руках. Малфой повернул голову к девушке, спавшей рядом, и снова ощутил то горькое сожаление, которое неизменно приходило вместе с осознанием, что это не Гермиона. За последние несколько недель Астория стала для него хорошей спутницей. Но мысли о Гермионе не покидали его ни на минуту. Где она сейчас? Спит ли с ней кто-то рядом? И если да, то хотела ли она, чтобы это был он? Драко осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Асторию, и вышел из спальни. Он прошёл на кухню, налил себе стакан воды и жадно выпил его залпом. Малфой и представить не мог, что можно настолько сильно скучать по человеку. Его сердце постоянно болело. Иногда он ловил себя на том, что сжимает его, пытаясь унять боль, которую оно ему причиняло. Осушив ещё один полный стакан, Драко уже направился обратно в спальню, но его рука замерла на дверной ручке. Он ещё не был готов снова лечь в одну постель с Асторией, поэтому вместо этого пошёл и лёг на диван. Всего несколько дней назад Драко наконец решился на этот шаг и переехал в собственное жильё. Единственная причина, по которой Малфой не сделал этого раньше заключалась в том, что он помогал своей матери ухаживать за отцом, а теперь в этом не было необходимости. К тому же в Малфой Меноре было слишком много воспоминаний. Слишком много вещей, которые он хотел забыть. Астория оказалась достаточно доброй, чтобы взять выходной и помочь ему с переездом. Той ночью она пыталась соблазнить его, что раньше так легко давалось ведьмам, но Драко не смог с ней переспать. Не тогда, когда Гермиона всё ещё не выходила у него из головы. С тех пор Астория ночевала у него каждую ночь, но так и не смогла добиться ничего большего, чем лёгких поцелуев — он притворялся, что засыпает. Почему Малфой не мог её трахнуть? Это же было для него привычным делом. Разве не это он умел делать лучше всего? Если бы Драко смог заставить себя потрахаться с Асторией, тогда, возможно, на один краткий миг он смог бы забыть о Гермионе. Каково это — обнимать её, целовать её, засыпать рядом с ней. Малфой закрыл глаза, стараясь не думать о ней, но в итоге не заметил, как провалился в сон, в котором снова была её улыбка. Когда он открыл глаза, уже наступило утро и над ним стояла Астория, одетая только в его рубашку, застёгнутую на все пуговицы. — Опять не спалось? — серьёзно спросила она. Уже вторую ночь подряд Астория находила его на диване. — Да… прости, — сказал Драко, поднимаясь и потягиваясь. Он наклонился и легонько поцеловал её, что никогда не казалось правильным. Если она и почувствовала это, то виду не подала. Астория улыбнулась и обвила руками его шею, отвечая на поцелуй гораздо увереннее. — Хочешь позавтракать? Я не лучший повар, но могу приготовить что-нибудь простенькое, — она пошла на кухню и начала разбирать продукты, которые купила для него. — И что именно входит в это «простенькое»? — спросил Малфой. — Оу, ты знаешь. Яйца, бекон, блинчики. Ничего слишком сложного… О! Я могу сделать омлет! Хочешь омлет? Драко улыбнулся. Он не мог не восхититься её энтузиазмом. Она определённо старалась. Только жаль, что Малфой не мог ответить ей тем же. — Конечно. Омлет звучит отлично. Астория занялась завтраком на кухне. Она справлялась удивительно ловко: тут разбивала яйца палочкой, там нарезала перцы ножом. И всё же резала не так аккуратно, как Гермиона. Драко поморщился и схватился за голову. Ему нужно перестать их сравнивать. Между ними не может быть ничего общего, потому что Гермиона и Астория были совершенно разными людьми. И именно это привлекло его в Астории в первую очередь. Она была той девушкой, которая была ему нужна, в то время как Гермиона... она была той, которую он хотел. Когда Астория закончила, она поставила омлет перед Драко и села напротив со своей порцией. Её взгляд был полностью сосредоточен на нём, пока он пробовал первый кусочек.   — Ну как? — нервно спросила она.   Малфой прожевал и сказал:   — Восхитительно. Ты потрясающе готовишь, милая.   Хотя Драко всегда щедро пользовался этим ласковым словом, Астория, казалось, улыбалась ещё шире, когда он так её называл. Она принялась за свой омлет, то и дело украдкой поглядывая на него.   — Так ты в ужасе от того, что предстоит сегодня вечером? — спросила Астория, когда они почти закончили завтракать.   — Да, — ответил он.   В течение последних нескольких недель Малфой проводил много времени с Асторией, что, в свою очередь, означало, что он проводил много времени с Дафной и Гойлом. За это время два волшебника сумели заново восстановить дружбу, которую оба считали утраченной навсегда. Гойл пригласил его на мальчишник сегодня вечером без всякого давления со стороны Дафны или Астории. Поэтому ему нужно было пойти. — Блейз тоже там будет. Я слышала, он всё ещё немного обижен из-за того, что я бросила его ради тебя. Это ведь не вызовет неловкость?   — Скорее всего вызовет.   Лицо Астории вытянулось.   — Ох.   — Не только из-за тебя, — быстро добавил Драко. — Ты забываешь, что все эти люди, с которыми я увижусь сегодня, отвернулись от меня после войны. Так что неловко будет в любом случае.   — Ну, как бы там ни было, я считаю, что ты поступил правильно. Идеи Того-Кого-Нельзя-Называть были несколько чрезмерными. Мир стал без него лучше. — А ты веришь в превосходство чистокровных, Астория?   Ведьма задумалась. После долгой паузы она ответила:   — Я считаю, что мы, чистокровные, заслуживаем определённых преимуществ перед магглорождёнными, но не думаю, что мы превосходим их. Если это так, то только потому, что мы дольше живём в Магическом Мире и лучше его понимаем.   Ответ показался Драко лучшим из всех, что он мог услышать от чистокровной.   В этот момент раздался громкий стук в окно. Они обернулись и увидели, как сова клевала стекло. Малфой подошёл и открыл окно. Птица влетела внутрь и бросила письмо на стол. Он поднял его и прочитал.   — Что там? — спросила Астория, делая вид, что просто поддерживает разговор, хотя явно пыталась проявить любопытство.   — Оу, ничего. Мой друг Фил вернулся в город и хочет встретиться выпить завтра. — Фил, — повторила Астория, пытаясь вспомнить, где уже слышала это имя.   По выражению её лица Драко понял, что она наконец вспомнила.   — Это ведь тот парень, с которым ты работал летом?   — Да, — ответил Малфой, быстро набрасывая ответ, указав место и время встречи.   Астория напряжённо посмотрела на сову, которая теперь сидела на спинке дивана. Он знал, о чём она думает. Гринграсс боялась, что встречается он с Филиппом только для того, чтобы поговорить о Гермионе. И нельзя было сказать, что совсем ошибалась. Конечно, ему хотелось увидеть Филиппа, но ещё сильнее узнать, как поживает Гермиона. Филипп и Софи были их единственными общими друзьями. Отныне только они были его единственной связью с её жизнью.   — Мне пора собираться на работу, — Астория встала и направилась в ванную, чтобы принять душ, на ходу расстёгивая рубашку.   Перед самой дверью она обернулась и спросила: — Может, ты всё-таки присоединишься ко мне?   Драко взглянул на неё на долю секунды, затем снова уткнулся в письмо, делая вид, будто дописывает что-то ещё.   — Нет. Мне нужно закончить письмо. Прости.   Астория вздохнула.   — Ничего. В следующий раз, — она сбросила рубашку, дав ему возможность вдоволь полюбоваться её обнажённым телом, после чего вошла в ванную и закрыла за собой дверь.   Несмотря на то, что Астория была красивой, Драко сейчас не испытывал к ней ни малейшего влечения. Вздохнув, он прикрепил письмо к лапке совы и отправил её в путь.  

***

Гермиона сидела одна в маггловской кофейне, которая находилась прямо за углом от их с Роном бывшей квартиры, и ждала Софи. Она только вчера вернулась из медового месяца, и сразу же написала Гермионе.   Опустив взгляд на свою небольшую сумочку, которую она заколдовала так, чтобы в неё помещались все вещи, Гермиона вздохнула. Первую ночь после возвращения с летней работы она провела у Джинни. Подруга терпеливо утешала её, пока Гермиона плакала и рассказывала ей всё, что произошло между ней и Драко. В это время Гарри оставался у Рона. После этого Гермиона, по сути, вернулась к родителям. Рон переехал в небольшую квартиру в Косом переулке, а сама Гермиона жила дома, пока пыталась понять, что делать со своей жизнью дальше.   — Гермиона!   Грейнджер подняла голову и улыбнулась, увидев красивую ведьму, которую успела искренне полюбить.   — Софи! — она вскочила и заключила подругу в объятия. — Мерлин, как же я по тебе скучала! Ну, рассказывай скорее! Как прошёл медовый месяц? Хочу знать всё!   Софи села за столик. В её глазах всё ещё светился восторг от её недавнего замужества.   — Это было просто потрясающе! После такого лета, как это, мы просто хотели поехать в одно место и отдохнуть. Никаких путешествий, никакой суеты, только он и я. К ним подошла официантка и приняла заказ. Гермиона попросила травяной чай, а Софи — капучино. Когда официантка ушла, Гермиона спросила: — И куда вы ездили? — На Бора-Бора. Мы сняли один из тех маггловских домиков на воде. Там было невероятно красиво. Может быть, вам с Драко тоже стоит туда съездить... — Софи, пожалуйста, не надо, — твёрдо попросила её Гермиона. — Между нами всё кончено. Ты же знаешь. Прайор нахмурилась. — Я просто не понимаю, почему. Ты ведь всё равно не вернулась к своему парню. Может, если ты просто поговоришь с ним и... — Слишком поздно, Софи. Он... — Гермиона сглотнула. — Он уже встречается с другой. У Софи отвисла челюсть. — Что? Гермиона кивнула. — С чистокровной ведьмой по имени Астория. Нет, ну скажи мне, кто вообще называет ребёнка Асторией? — Без понятия! Ужасное имя! Но когда это случилось? И как?   — Сразу через несколько часов после того, как мы вернулись. Я помогала Джинни с организацией свадьбы и увидела его с ней. Потом я столкнулась с ними на следующий день. Потом ещё дважды на следующий. С тех пор я избегаю Косого переулка. Честно говоря, до этого лета я никогда и нигде с ним не сталкивалась. А теперь он везде. Такое впечатление, будто сами Боги надо мной издеваются. Софи вздохнула. Подошла официантка и поставила перед ними их напитки. — Я просто не понимаю, почему вы даже не попытаетесь, — сказала она, делая глоток капучино. — Я уже говорила тебе, что была готова, — ответила Гермиона. — Но Драко просто уверен, что если мы это сделаем, случится что-то плохое. Или… может, он никогда не относился ко мне серьёзно. Может, всегда искал лёгких путей. Может… ОЙ! — Гермиона схватилась за щёку. Софи перегнулась через стол и отвесила ей пощёчину. Сильную. — Приди в себя, Гермиона! Как ты смеешь сомневаться в его чувствах! Ты знаешь, что Драко тебя любит. Я знаю, что Драко тебя любит. Но я не знаю, кто сейчас сидит передо мной. Та Гермиона Грейнджер, которую я знаю, никогда бы не сдалась. Она бы боролась за своего мужчину! Гермиона смотрела на неё широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами от удивления, всё ещё прижимая ладонь к щеке. Через минуту она вдруг впервые рассмеялась за несколько дней. И это было странное, но хорошее ощущение, даже приятное, и вскоре Софи тоже рассмеялась вместе с ней.   — Прости, Гермиона. Я не хотела…   — Нет-нет, всё нормально! Думаю, мне это действительно было нужно. Последние несколько недель я была в такой депрессии, что даже не думала о том, чтобы бороться за него. Ты правда думаешь, что я должна?   — О, да!   — Но что, если ему неинтересно? Что, если... — Гермиона сглотнула. — Что, если он решил продолжать жить дальше?   — Не решил.   — А если всё-таки решил?   На лице Софи появилась лукавая улыбка.   — Тогда нам придётся напомнить ему, как хорошо вам было вместе. Филипп завтра встречается с ним. Я попрошу его передать Драко вот это, — она достала из сумочки несколько свадебных фотографий и разложила их на столе.   На первой были запечатлены целующиеся Драко и Гермиона.   Грейнджер взяла снимок в руки и нахмурилась.   — Мерлин, как же я его ненавижу.   — Только потому, что любишь.   Гермиона вздохнула. Софи была права. Она любила его. И с каждым днём это чувство становилось только сильнее. Где бы Гермиона ни была и чем бы ни занималась, Драко Малфой никогда не покидал её мыслей. Может, ей всё-таки найти эту Асторию и наслать на неё проклятие, как она ей и обещала? Если уж Драко ей не достанется, то хотя бы небольшая месть его новой девушке принесла бы ей хоть какое-то удовлетворение. — Почему у тебя такая коварная улыбка? О чём ты думаешь? — спросила Софи, наклоняясь вперёд с точно такой же хитрой улыбкой. Улыбка Гермионы стала ещё шире. — Оу, да ни о чём. Просто представила, что бы я сделала, будь я чуть более мстительной. — Ну, тебе повезло, ведь я очень мстительная. Рассказывай, что задумала, и я всё устрою. Гермиона на секунду задумалась, а потом покачала головой. — Нет. Если я верну Драко, то хочу, чтобы это было честно. Я хочу, чтобы он выбрал меня потому что сам этого хочет, а не потому что его новая девушка внезапно облысела или покрылась бородавками. Софи звонко рассмеялась. — Ты, ведьма, похлеще меня будешь! Тяжело вздохнув, Гермиона посмотрела на подругу и искренне улыбнулась. — Мерлин, как же я по тебе скучала, Софи. Пообещай мне, что, что бы ни случилось, мы всегда останемся подругами. Даже если всё сложится не так, как нам обеим хочется. Софи закатила глаза. — Конечно останемся, Гермиона. Я не каждого впускаю в свою жизнь. Мне хочется, чтобы ты была рядом. — она протянула руку и накрыла ладонь Гермионы своей. — А теперь быстрее допивай свой чай. Мы с тобой идём развлекаться! Остаток дня Гермиона и Софи провели, гуляя по маггловскому Лондону и осматривая достопримечательности. Гермиона не помнила, когда в последний раз ей было настолько легко и весело. Ближе к вечеру им пришлось разойтись, так как Гермионе нужно было отправиться в Нору, чтобы обсудить последние приготовления к свадьбе. Трудно было поверить, что уже через два дня Гарри и Джинни станут мужем и женой. Сообщив Софи, что Джинни передала ей, что Филипп тоже приглашён на свадьбу — тем более что именно Софи будет делать ей причёску, — Гермиона крепко обняла подругу, поцеловала её в щёку и попрощалась. На самом деле Гермиона немного солгала Софи насчёт времени, когда они договорились встретиться у Уизли. Она просто хотела побыть часок-другой в одиночестве до того, как весь вечер снова находиться рядом с Роном. Хотя они оба понимали, что расставание было правильным решением, между ними всё ещё было что-то не так, и, вполне возможно, былые, дружеские отношения никогда не восстановятся. Хуже всего было то, что миссис Уизли едва могла смотреть неё, что, вероятно, причиняло ей самую сильную боль. Каким-то образом, в конце своих скитаний Гермиона обнаружила, что стоит на первом этаже больницы Святого Мунго. Грейнджер понятия не имела, каким образом ноги привели её именно сюда, и о чём она думала по дороге. Ей только очень хотелось верить, что её подсознание не собирается всерьёз подтолкнуть её к тому, чтобы всё-таки наслать проклятие на Асторию. Когда ведьма за стойкой регистрации спросила, к кому она пришла, Гермиона не знала, что ответить. Запаниковав, назвала единственного знакомого, о котором знала, что он сейчас находится здесь. — Эээ... К Люциусу Малфою, пожалуйста. Поскольку Люциус был весьма известным волшебником, регистратор сначала связалась с его палатой, чтобы убедиться, что он согласен принять посетительницу. Гермиона понятия не имела, как ей это удалось, но разрешение ей всё же дали. Люциус находился на четвёртом этаже, на котором обычно лежали ведьмы и волшебники после тяжёлых последствий от заклятий. Однако для его случая подходящего отделения просто не существовало. Ему выделили отдельную палату в самом конце коридора. По дороге Гермионе пришлось пройти мимо отделения Януса Тики. Она невольно заглянула внутрь, задумавшись, не здесь ли оказалась бы сама, если бы тогда Рон и Гарри вовремя не спасли её. Возможно, смерть была бы лучшим исходом. У двери палаты Люциуса стоял охранник, который отступил в сторону, когда Гермиона приблизилась. Сделав несколько глубоких вдохов, она открыла дверь и вошла. Люциус сидел на своей кровати. Казалось, он нисколько не удивился её появлению. — Гермиона Грейнджер, — произнёс он. — Никогда бы не подумал, что увижу Вас здесь. — Надо же, Вы даже запомнили моё имя, — ответила она. — Признаться, я впечатлена. — Да, на днях моя жена принесла мне сладости, и в одной из шоколадных лягушек попалась Ваша карточка. Потом ещё одна. И ещё в третий раз. Похоже, Вас напечатали в каком-то неприличном количестве. Гермиона ничего не ответила. Она лишь неловко огляделась по сторонам. Что она здесь делала? — Прошу, присаживайтесь, — сказал Люциус, указывая на стул возле своей кровати. Гермиона присела, но по-прежнему не могла смотреть на него. — Это была ошибка, — сказала она, внезапно вскакивая со стула. — Мне лучше уйти. Простите, что отняла у Вас время. Гермиона бросилась к двери. — Грейнджер, вернитесь. Она обернулась и увидела, что Люциус указывает на стул. Гермиона с тоской посмотрела на дверь, но всё же вернулась и снова села. — А теперь скажите, зачем Вы пришли ко мне? — Я... я не знаю, — честно призналась она. Наконец Гермиона набралась смелости посмотреть на него. Люциус уже выглядел намного здоровее. Он заметно набрал вес, хотя скулы всё ещё оставались слегка впалыми. Его длинные светлые волосы, как и раньше, были безупречно гладкими и ухоженными, а глаза обрели прежний блеск, хотя в них всё ещё чувствовался холодок. — Вы выглядите гораздо лучше. — Что ж, считаю, что за это я должен благодарить Вас. Если бы Вы тогда не появились в поместье, я, скорее всего, был бы уже мёртв. Гермиона удивлённо посмотрела на него. — Вы правда меня благодарите? В любом случае, его слова были похожи на благодарность. — Да, — спокойно ответил Люциус. — Наверное, так и есть. Верите Вы или нет, но я люблю свою семью, и счастлив снова быть рядом с ними. Самим собой, а не тем человеком, в которого превратился. — Я знаю, что Вы их любите, — сказала Гермиона. — Во время войны я не была слепой. Я видела, как вы все жертвовали собой и сражались друг за друга. Возможно, Вы далеко не самый добрый волшебник на свете, но бессердечным Вас точно назвать нельзя. — И мой сын. Он… любит Вас, — с болью в голосе сказал Люциус. — Нет. — Хоть тогда я был не в своём уме, но я прекрасно помню, что слышал. Гермиона вздохнула. — Любит он меня или нет, уже не имеет значения. Ваша жена позаботилась о том, чтобы мы не были вместе. Так что Вам незачем доводить себя до очередной депрессии. Между мной и Драко всё кончено. Люциус нервно покосился на дверь, затем снова перевёл взгляд на Гермиону. Он наклонился ближе и прошептал: — Если Вы хоть кому-нибудь расскажете об этом, я буду всё отрицать до самой смерти. Вы меня поняли? Гермиона кивнула. Люциус продолжил: — Моя жена ошибалась. Драко навестил меня несколько дней назад со своей новой ведьмой. Он несчастен. Более того, я никогда в жизни не видел его настолько подавленным. Он любит Вас. И если он всё же решит быть с Вами... — Люциус осёкся, не зная, хочет ли продолжать говорить. Но затем посмотрел в полные надежды глаза Гермионы, и понял, что должен это сделать. Ради сына... — ...я не отрекусь от него. Гермиона ахнула. — Я... я не знаю, что сказать. Люциус приподнял бровь. — Не радуйтесь раньше времени. На семейные ужины Вас всё равно никто приглашать не станет. Но, думаю, в этом Мире бывают ведьмы и похуже. Теперь настала очередь Гермионы вскинуть брови. — А я-то думала, это я ударилась головой. Ничего не понимаю. Почему Вы мне говорите всё это? — Однажды я чуть не потерял сына из-за собственных ошибок. Второй раз я этого не допущу. Если ради его счастья мне нужно принять Вас, значит, так тому и быть. Гермиона как раз собиралась спросить, что обо всём этом думает Нарцисса, как дверь распахнулась. В палату вошла Астория, неся поднос с едой. — Простите, что задержалась, мистер Малф... Ой! — она осеклась, встретившись взглядом с Гермионой. — Я не знала, что у Вас посетительница. Гермиона мысленно застонала. Здесь что, больше нет других целителей? — Всё в порядке. Я как раз ухожу, — она поднялась и направилась к двери. — Ой, Гермиона! Она едва не потеряла сознание. Неужели Люциус только что назвал её по имени? Грейнджер обернулась. На его лице играла та самая самоуверенная, фирменная и дерзкая малфоевская ухмылка. — Простите, что пытался Вас убить. Гермиона долго смотрела на него, разинув рот, а потом легко усмехнулась. Покачав головой, она вышла из палаты. Ей хотелось сказать, что извинения приняты, но, по правде говоря, она ещё не оправилась после случившегося. Ведьма сомневалась, что когда-нибудь окончательно оправиться. И всё же ей было приятно узнать, что Люциус Малфой хотя бы отчасти раскаивается в содеянном. Уже закрывая дверь, Гермиона встретилась взглядом с Асторией. Гринграсс вздохнула и вновь занялась своими обязанностями. Теперь, когда Гермиона увидела её, ей не так сильно хотелось наслать проклятие на девушку. Она просто не могла ненавидеть её за то, что Астория Гринграсс влюбилась в Драко Малфоя. В конце концов, она сама сделала то же самое.

***

Когда Драко прибыл на мальчишник в «Дырявый котёл», веселье уже было в самом разгаре. Гойл выкрикнул его имя с другого конца паба и тут же протянул ему рюмку, которую Малфой охотно выпил. Будущий жених был уже в стельку пьян. — Не думал, что ты всё-таки придёшь. Драко обернулся и увидел Блейза, который держал в руках два бокала огневиски. — Твой любимый, насколько я помню, — он протянул один бокал Малфою. — Спасибо, — сказал Драко, поднимая бокал в приветственном жесте. — За встречу. Они сделали по глотку. Блейз всё это время не сводил глаз со своего бывшего однокурсника. — Ну что, слышал, что Астория ночует у тебя каждую ночь с тех пор, как ты переехал. — И откуда такая осведомлённость? — Неважно. Так это правда? — продолжил Забини. — Допустим. И что с того? Блейз пожал плечами.   — Да ничего такого. Просто интересно, ты уже трахнул её? Я два месяца пытался к ней подкатить, но так ничего и не добился.   — Забини! — возмутился Гойл, неожиданно оказавшись рядом. — Вообще-то ты сейчас говоришь о моей будущей родственнице!   Блейз ухмыльнулся.   — Извини, приятель. Я ничего такого не имел в виду. Астория — хорошая девушка. Из тех, на которых однажды захотят жениться. Как на Дафне. А не из тех, с кем заводят интрижку на лето, а потом просто бросают. Да, Малфой? Драко прищурился. Он прекрасно понимал, что Блейз пытается вывести его из себя, но доставлять ему такое удовольствие не собирался.   — Думаю, ты прав. Кстати, сегодня утром она приготовила мне чертовски вкусный омлет.   — Ну, если это не то, что нужно для жены, тогда я не знаю, что нужно для жены! — расхохотался Гойл и куда-то убежал.   Драко оглянулся на Блейза, который что-то разглядывал в баре. Проследив за его взглядом, Малфой заметил очень сексуальную ведьму, которая украдкой поглядывала на них поверх плеча своей подруги.   — Хочешь заключить пари, как в школьные годы? — спросил Забини, искоса взглянув на него. — Или ты теперь слишком привязан к своей новой кукле?   Малфой усмехнулся. Даже Блейзу должно быть очевидно, что эта девушка смотрит именно на него. По какой-то причине он испытывал его. Вероятно, чтобы понять, остался Драко прежним или нет.   Малфой уже собирался отказаться, когда неожиданно поймал себя на мысли. Может быть, он не мог перейти с Асторией к чему-то большему именно потому, что действительно рассматривал её как подходящую будущую жену. А вот эта девушка... она сто процентов не была из таких. Секс на одну ночь. Ничего больше. И, возможно, именно это поможет ему наконец перестать думать о Гермионе.   — Каковы условия? — импульсивно спросил Драко.   Блейз улыбнулся.   — Всё как обычно. Один кнат тому, кто первым затащит её наверх.   Они всегда спорили на мелочь, так как ни один из них не нуждался в деньгах. Выигрыш был скорее символическим.   — И, конечно же, победитель получает безграничное уважение проигравшего.   — Идёт, — ответил Драко, чокнувшись с Блейзом бокалом.   Они допили огневиски и направились к барной стойке. Не прошло и минуты, как девушка сама повернулась к ним и спросила:   — Ты ведь Драко Малфой?   Драко подмигнул Блейзу. Слишком легко.   — Да. Именно так.   — Я о тебе наслышана, — сказала она, окинув его взглядом с головы до ног. — И только хорошее.   Похоже, его репутация по-прежнему работала на него. Малфою не потребовалось много времени, чтобы отвести девушку наверх, в одну из комнат. В этом и было преимущество паба, совмещённого с гостиницей. Но, к сожалению, едва они переступили порог, Драко понял, что уже бывал в этом номере раньше. Именно в этой комнате они с Гермионой провели свою последнюю ночь вместе.   Пытаясь отогнать воспоминания, Малфой жадно впился в губы девушки. Она толкнула его на кровать и забралась на него сверху. Стоило ему начать расстёгивать молнию на её платье, как он допустил роковую ошибку. Драко открыл глаза. Посмотрев на неё, в его голове тут же всплыли образы лица Гермионы, смотрящей на него сверху вниз.   Он вскрикнул. Малфой отшвырнул девушку от себя и спрыгнул с кровати.   — Это ещё что такое? — раздражённо спросила она.   — Прости, —ответил он. — Ничего не выйдет.   Драко вылетел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Ему понадобилась минута, чтобы перевести дыхание, а только потом он спустился обратно в зал.   — Что, уже закончил? — с широкой ухмылкой спросил Блейз.   Рядом с ним сидел Гойл, явно чем-то недовольный.   — Я не стал её трахать, — ответил Драко, плюхаясь на один из стульев за их столиком. — Но, как ни крути, спор всё равно выиграл я. — Ты прав, — сказал Блейз, бросая ему кнат. — Приятно видеть, что ты совсем не изменился.   Драко не подал виду, но эти слова его глубоко задели. Ещё как изменился. И ему хотелось верить, что к лучшему.   — Ох, хвала Мерлину! — воскликнул Гойл, и его лицо приняло нормальное выражение. — А то мне пришлось бы потратить уйму времени, объясняя это Дафне.   — Астория не моя девушка, — сказал Драко, снимая с подноса проходившей мимо официантки стопку и залпом осушая её.   Она улыбнулась ему и подмигнула.   — Даже если бы я это сделал, ей не на что было бы злиться.   — Так если она не твоя девушка, то почему ты этого не сделал? — спросил Гойл.   Малфой промолчал. Официантка снова прошла мимо и с озорной улыбкой поставила на их стол три стопки. На этот раз уже Драко подмигнул ей и, не раздумывая, опрокинул все три одну за другой.   К столу подошёл Теодор Нотт и сел рядом. Он переводил взгляд с Гойла на Блейза, которые всё ещё не сводили глаз с Драко.   — Что здесь происходит? — спросил он.   — Сейчас расскажу, что происходит, — с явным отвращением ответил Блейз. — Малфой до сих пор сохнет по этой грязнокровке Грейнджер.   Драко вскочил со стула и, перепрыгнув через стол, схватил Блейза в удушающий захват.   — Больше никогда не смей её так называть! — прорычал Малфой и, повалив Забини на пол, выхватил палочку и принялся посылать в него проклятия одно за другим.   Он делал это до тех пор, пока его бывший друг не превратился в жалкое, обезображенное существо, покрытое всевозможными уродливыми наростами. Когда Драко пришёл в себя, он в ужасе уставился на то, что натворил. Теодор покатывался со смеху, а вот Гойлу было совсем не до веселья.   — Какого драккла, Малфой?   — Прости, — сказал Драко.   Он отменял все свои проклятия до тех пор, пока Блейз снова не приобрёл хотя бы человеческий облик, после чего побежал к выходу из "Дырявого котла".   Оказавшись на улице, Драко прислонился к ближайшей стене и сполз по ней на землю. Он не мог поверить, что только что натворил. До войны ему бы и в голову не пришло защищать Гермиону Грейнджер перед Блейзом Забини — человеком, которого Малфой когда-то считал если не близким другом, то уж точно приятелем.   У Драко закружилась голова. Он сжал её руками, пытаясь прийти в себя. Алкоголь, который Малфой влил в себя в невероятном количестве, наконец дал о себе знать.   Через несколько минут дверь «Дырявого котла» распахнулась, и наружу вышел Гойл. Заметив Драко, сидящего у стены, он подошёл к нему.   — Прости, дружище, — извинился Малфой, когда Гойл сел рядом.   — Всё нормально. Мы все знаем, что Забини иногда бывает редкостным мерзавцем. Хотя, кого я обманываю? Он такой постоянно.   Некоторое время они сидели молча. Гойл достал из кармана флягу и отхлебнул из неё, а затем протянул Драко. Хотя пить ему уже точно не стоило, отказаться он не смог, поэтому тоже отпил пойла и вернул флягу.   — Надеюсь, я не испортил тебе мальчишник, — сказал Малфой.   — Даже если и испортил — невелика потеря. В любом случае, это всё пустышка, — Гойл снова приложился к фляге.   — В каком смысле?   Грегори ухмыльнулся. — Да брось, Малфой. Неужели ты всерьёз думаешь, что такая девушка, как Дафна, могла по-настоящему влюбиться в такого парня, как я? Посмотри на меня.   Драко так и сделал. Хотя он был вынужден признать, что Гойл не был самым привлекательным волшебником в Мире, у него всё же были свои достоинства.   — Не понимаю, — сказал он. — Так вы с Дафной всё-таки женитесь в субботу или нет?   — Женимся, ещё как. Обычная деловая сделка, которую провернули наши отцы. Это Дафна предложила делать вид, будто мы на самом деле пара. Она не хочет, чтобы все её друзья знали, что её заставили выйти замуж по расчёту.   — Но я думал, что тебе нравится Дафна. Почему ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое?   — Она мне нравится, — ответил Грегори, протягивая ему обратно флягу. — Всегда нравилась. Но вот я ей — нет. Во всяком случае, не в этом смысле. Так что, благодаря моему отцу, через два дня я женюсь на девушке, которая никогда меня не полюбит. Попробуй прожить с этим всю оставшуюся жизнь.   Малфой сделал ещё один глоток, почти допив содержимое фляги.   — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил он, угрюмо уставившись себе под ноги.   Гойл пожал плечами.   — Не знаю. Просто больше некому, — он забрал флягу и допил остатки. — И, судя по тому, что только что произошло внутри, я подумал, что ты, возможно, понимаешь, каково это — быть с тем, кого не любишь, только ради того, чтобы семья была довольна.   У Малфоя отвисла челюсть. Святые основатели, Гойл был прав. Именно этим Драко сейчас и занимался. Он хотел быть с Гермионой, но был почти уверен, что в итоге женится на Астории. В любом случае, она была достаточно удобна. Драко инстинктивно достал волшебную палочку и начал постукивать ею по ноге, отчего с кончика посыпались искры. — Значит, отец Дафны тоже пытается выдать Асторию замуж? — спросил он с лёгким любопытством. — И да, и нет. Астория — его любимая дочь. Безоговорочно. Его маленькая гордость и отрада. Он просто хочет, чтобы она вышла замуж за чистокровного. За кого именно, ему без разницы. Хотя это не мешает ему при каждом удобном случае сватать её за Блейза. Но Астории это не понравилось. Поэтому она перешла к плану Б. — И какой же у неё план Б? Гойл ухмыльнулся. — Ну, с точки зрения её отца, единственное, что могло бы принести больше пользы, чем выдать его дочь замуж за Забини... — ...выдать её замуж за Малфоя, — закончил за него Драко. А он-то думал, что его семья окончательно утратила своё положение в обществе. Похоже, мистера Гринграсса это совершенно не волновало, пока у Малфоев оставались деньги. — Именно. Уф... — Гойл потёр раскалывающуюся голову. Похоже, не только Драко сегодня перебрал с алкоголем. — Наверное, мне не стоило тебе этого говорить. Астория действительно влюблена в тебя. Она ещё со школы по тебе сохла. Но, ты же знаешь, какое давление чистокровные семьи оказывают на своих детей, чтобы они правильно женились и продолжили свой род. — Эй, Гойл! Оба подняли головы. Из дверей «Дырявого котла», высунувшись наружу, им махал Теодор. — Та девчонка, которой Малфой только что отказал, согласилась станцевать для жениха приватный танец! — крикнул он с широкой ухмылкой. — Хватит прохлаждаться, иди воспользуйся случаем! Грегори недовольно проворчал и поднялся на ноги. — Ты идёшь? — спросил он, посмотрев на Драко сверху вниз. Малфой покачал головой. — Нет. На сегодня с меня хватит. — Как знаешь, — сказал Гойл, направляясь обратно к пабу. Уже у входа он обернулся и крикнул: — Увидимся на моей свадьбе! Драко ещё какое-то время сидел неподвижно. И лишь потом заметил, что всё ещё постукивает палочкой по ноге. Он замер, поднял её к глазам и долго смотрел на ясеневую палочку, которую выбрал сам. Наглядное метафорическое отражение его собственной жизни. Малфой выбрал безопасную палочку точно так же, как выбирал безопасный путь с Асторией. Которая, как выяснилось, тоже выбрала безопасный путь с ним. Что ж, с него хватит! Драко закончил играть в безопасную игру. По крайней мере, с палочкой. В состоянии сильного алкогольного опьянения он поднялся на ноги, едва не упав, пока не опёрся о стену, чтобы удержать равновесие. Как только Драко удалось более-менее устоять на ногах, он, спотыкаясь, побрёл по пустым улицам Косого переулка. У него была цель, и Малфой не остановится, пока не добьётся её.

***

Несколько часов спустя Драко лежал в своей постели, сжимая в руке новую палочку. Он всё ещё был немного пьян, но уже достаточно протрезвел, чтобы понять, каким идиотом себя выставил. Каким-то образом Малфой добрался до лавки волшебных палочек, где принялся кричать и колотить в дверь, пока Олливандер не проснулся и не согласился впустить его. Потом последовала какая-то бессвязная речь о Гермионе и драконах, которую Олливандер каким-то чудом смог расшифровать. Он достал палочку с драконьим когтем, сжимающим сердце, и отдал её Драко, не задавая никаких вопросов. Затем Малфой вернул ему ясеневую палочку, поблагодарил и ушёл. Он не удивится, если Олливандер после этого запретит ему появляться в лавке до конца жизни, и не станет его за это винить. Чувствуя лёгкое головокружение, Драко в последний раз провёл рукой по палочке, а затем положил её на тумбочку и наконец уснул. Он едва разлепил глаза, когда услышал, как некоторое время спустя открылась дверь. Кто-то забрался на его кровать. Малфой даже не потрудился посмотреть, кто это. Он и так знал, что это не та, кого ему хотелось бы увидеть. — Драко, — прошептала Астория ему на ухо. — Ты не спишь? Малфой ничего не ответил, но трепет его ресниц дал ей понять, что он проснулся. Астория перекатилась через него и поцеловала. Драко открыл глаза и посмотрел на неё. Она была одета в сексуальный чёрный наряд для девичника Дафны. Астория улыбнулась ему. Малфой заметил палочку, лежавшую на прикроватной тумбочке позади неё. Очевидно, он не сможет так легко забыть о Гермионе, как надеялся. Закрыв глаза, Драко снова поцеловал её, на этот раз сильнее прижимаясь к ней всем телом. Астория переместилась так, что оказалась сверху. Она сорвала с него рубашку и провела руками по его обнажённой груди, пока её пальцы не добрались до волос, потянув их так же, как это когда-то делала Гермиона. Драко прикусил её губу, проводя руками вверх и вниз по её телу. Оба тяжело дышали. Когда её рука начала двигаться к его боксёрам, он оторвался от её губ и прошептал ей в ухо: — Гермиона. Астория отстранилась от него. — Что? Он открыл глаза и встретился с ней взглядом. Было трудно сказать, кто из них выглядел более потрясённым. В конце концов она молча слезла с него, и перекатилась на свою сторону кровати, повернувшись к нему спиной. — Астория, прости. Пожалуйста, вернись сюда, — сказал Драко, протягивая к ней руку. — Нет, — всхлипнула она, отодвигаясь от его прикосновения. — Перестань, я не хотел этого. Я знаю, как тебя зовут. Пожалуйста, просто вернись сюда, и давай забудем, что это вообще произошло. Астория всхлипывала на другом конце кровати. Она села и повернулась к нему лицом. — Драко… — сказала Астория, глядя на него грустными глазами. — Почему ты меня не хочешь? Малфой посмотрел на неё и вздохнул. — Не знаю. Он собирался солгать и сказать, что хочет её, но почему-то вместо этого сказал, что сказал. И всё же это была ложь, потому что Драко знал ответ. Малфой не хотел Асторию, потому что хотел другую. Он хотел ту девушку, чьё имя только что произнёс. Драко хотел Гермиону. Астория плюхнулась обратно на кровать и прижалась к нему. — Знаешь, я тебя ненавижу, — сказала она ему в грудь. Драко обнял её. — Я знаю. Она была не единственной в этой комнате, кто ненавидел его. Он тоже, в какой-то степени, себя ненавидел.