В шаге к миру

Елена почувствовала, как воздух в туннеле стал тяжелым и вязким. Этот голос, даже искаженный динамиками маски, имел специфическую интонацию, которую нельзя было забыть. — Оксана? — сорвалось с губ Елены. Голос ее прозвучал тише, чем она планировала. Фигура на ящике медленно встала. Свет упал на плечо незнакомки, и Елена увидела знакомую манеру держать нож — обратным хватом, прижимая лезвие к предплечью. — Мы думали, ты погибла на базе в Одессе, — Елена сделала шаг вперед, но Барнс мягко, но решительно придержал ее за плечо металлической рукой, не сводя глаз с детонатора в руках Оксаны. — Смерть — это просто смена работодателя, Елена, — Оксана вышла из круга света. — Ты всегда была слишком сентиментальной. Твоя жилетка набита патронами, но внутри всё то же мягкое сердце, которое погубит каждого, кто осмелится подойти к тебе слишком близко. Оксана сделала паузу, её взгляд задержался на Барнсе, а затем снова вернулся к Елене. В холодном свете фонарей её маска казалась черепом. — Ты ведь так и не усвоила урок, да? Твоя сестра, Наташа... она совершила ту же ошибку. Тоже набила свои карманы гаджетами и надеждами, а в итоге закончила на дне пропасти ради идеи, которая ей даже не принадлежала. Она думала, что спасает мир, а на деле просто подставила под удар тех, кто был ей дорог. Включая тебя. Елена почувствовала, как внутри всё заледенело. Упоминание Наташи в этом сыром туннеле из уст предательницы ударило сильнее любой пули. Она видела, как Барнс напрягся — он знал, какую рану вскрывает Оксана. Елена подалась вперед, приближаясь к Вдове. Джеймс попытался её остановить, хватая за руку. — Лена, она тебя провоцирует, — Барнс держал её крепко. Белова повернулась и взглянула на него. — Не переживай, Джеймс, я знаю, что делаю, — прошептала она так, чтобы только он услышал. — Доверься мне. Она легко улыбнулась. Он промедлил, но всё же отпустил. Елена подошла к цели на расстояние двух метров. Барнс стоял за её спиной, готовый в любой момент напасть. — Не смей произносить её имя своим грязным ртом, — в голосе звучало пугающее спокойствие с ноткой игривости, будто это был очередной знакомый кошмар. — Наташа сделала выбор. Она знала, за что умирает. А ты? Ты продаешь себя по кускам тем же людям, которые держали нас в клетках. Елена опустила винтовку на бетон, демонстрируя расслабленность. — Тебе ли это говорить, Белова? Даже узнав правду, ты не ушла. Ты вернулась к Валентине. Ты всё та же марионетка, — Оксана сделала полушаг вперед. — Разница лишь в том, что я не притворяюсь «хорошей». Елена поправила выпавшую прядь волос — жест, возвращающий контроль над эмоциями. — Я работаю на Валентину, потому что мне нужен доступ к таким, как ты. Я использую её систему, но больше не верю в её сказки. А если она задумает что-то против меня... — Елена сделала паузу, наигранно обдумывая слова, — от неё будет легко избавиться. А ты просто сменила одну Красную Комнату на другую, потемнее. Барнс почувствовал, как напряжение между ними достигло предела. Он не понимал: какую игру ведёт Елена сейчас. Но он точно знал что она не защищается, она выстраивает свою позицию. Она приняла свою тьму и свои ошибки, и это сделало её опаснее, чем когда-либо. — Хватит болтать, — отрезал Джеймс. — Ты здесь не для лекций. Ты стоишь на пути у двух людей, которым нечего терять. Если думаешь, что детонатор — самый страшный аргумент в этом туннеле, ты плохо знаешь Белову. Оксана разразилась смехом: — Вы такие наивные. Вы уже попали в её ловушку, голубки. Скоро сами узнаете. Пока они говорили, Белова незаметно вытащила из потайного кармана жилетки небольшое устройство, одолженное из арсенала Валентины. — Оксана, — позвала Елена с пугающей нежностью. — С тобой было приятно пообщаться, я рада, что ты жива. Но моё терпение на пределе. Давай проверим, насколько близко ты готова подойти. Теперь! Барнс сорвался с места. В панике Оксана ударила по кнопке детонатора, но механизм был мертв. Металлическая рука Джеймса врезалась в её предплечье, с хрустом выбивая устройство и отбрасывая Вдову к стене. Елена встала рядом с Барнсом и, едва касаясь его плеча, прошептала: — Я разберусь с ней. Джеймс коротко кивнул и рванул вглубь депо — блокировать гермозатворы. Елена разложила свои боевые жезлы, заискрившиеся от разрядов. — Это за Наташу. И за Будапешт. И за то, что заставила меня слушать твоё нытьё. Она блокировала выпад Оксаны и ударила её под дых. В глубине туннеля послышался скрежет — Барнс заклинивал механизмы. — Вал знала, что ты просто так не сдашься, и он будет тебя защищать, — прохрипела Оксана, прижатая жезлом к стене. — Поэтому взяла страховку. Твоя «семья» из Огайо... Мелина и Алексей. Группа Зеро перехватила их два часа назад. Если не сдашься — они не доживут до рассвета. Елена замерла. Воздух стал свинцовым. Это была минутная слабость — она опустила жезлы. — Нет... — сорвалось с её губ. — Ты лжешь. Мелина... они в безопасности. Оксана тут же выбила оружие и швырнула Белову на рельсы. Елена вскрикнула — удар пришелся прямо на старое раненое плечо. Рука онемела, под жилеткой потекло что-то теплое. Оксана навалилась сверху, давя ногой на рану: — Больно, Леночка? Ты всегда плохо переносила физическую боль. Елена шипела, пытаясь скинуть её. Свободной рукой она нащупала нож на бедре и резким движением разрезала Оксане ахиллово сухожилие. Вдова отскочила, а Елена, приподнявшись с ехидной улыбкой, выстрелила ей в колено другой ноги. — Говорю же — недооцениваешь. Елена пыталась перевязать плечо бинтом, когда Оксана потянулась за своим пистолетом. В этот момент рычаг, брошенный Барнсом, выбил оружие из её рук. Джеймс тут же упал на колени рядом с Еленой. — Елена! Ты меня слышишь? Что с тобой? Она подняла взгляд, расплываясь в улыбке: — Вполне, не считая вывиха... — Она открыла огонь по Оксане, пока пули не закончились. — А теперь — я закончила. Барнс аккуратно вправил ей плечо. Послышался щелчок, Елена выдохнула и повалилась головой ему на грудь. — Я в порядке... дай мне секунду. Но тут же она вздрогнула и протянула ему планшет: — Фото, Барнс... они на ферме. Джеймс взял планшет, и его лицо превратилось в маску из камня. — Я вытащу их. Слышишь? Мы их вытащим. Он быстро перевязал её плечо прямо поверх одежды. Елена закусила губу до крови, чтобы не закричать. Он рывком поставил её на ноги. Белова подобрала винтовку, двигаясь теперь как холодный автомат. — Теперь идем, — Елена посмотрела на выход, где уже работали резаки Группы Зеро. Барнс взял её за руку, потирая кожу большим пальцем. Она сжала его ладонь в ответ. Елена резко остановилась, глядя на экран планшета, который она вырвала из рук мертвой Оксаны. Ее пальцы быстро пробежали по геометке, прикрепленной к файлу с фотографией. — Это не Огайо, — ее голос прозвучал как хруст льда. — Освещение, угол стен... это декорация. Они на базе «Группы Зеро», Джеймс. В секторе «А». Там, куда мы и собирались прорываться за данными. Барнс подошел ближе, вглядываясь в карту. Его лицо посуровело. — Они держат их там как живой щит. Знают, что если мы придем за информацией, то не сможем просто взорвать здание. — Они недооценивают мою жилетку, — Елена с силой затянула ремень кобуры на бедре. — И то, на что готов пойти Алексей, когда ему мешают ужинать. Они вышли к свету. Впереди, за развороченными гермозатворами, туннель переходил в огромный подземный ангар — перевалочный пункт Гидры. В лицо ударил холодный воздух и запах авиационного топлива. Группа Зеро уже строилась в боевой порядок: щиты, тяжелые пулеметы, лазерные целеуказатели, рыщущие по стенам. — Ты готова? — Барнс пригнулся, проверяя ход затвора. — Плечо выдержит? Елена коротко кивнула, хотя каждое движение отдавалось вспышкой боли. Она достала из кармана жилетки две светошумовые гранаты и зажала их в левой руке. — Выдержит. У меня нет времени на боль, пока мой «отец» в плену у этих фанатиков. Барнс, когда я дам свет — ты идешь по левому флангу. Я сниму пулеметчика. Дай мне подсадку! Несмотря на боль, она взлетела на вентиляционный короб. Пока Джеймс шел в лоб, она ударила сверху термитом. Они двигались в идеальном синхроне: таран внизу и смертоносный ливень сверху. За дверями Сектора 4 их встретил грохот — Красный Страж выламывал дверь изнутри. — Похоже, ужин задерживается, и кое-кто очень недоволен, — выдохнула Елена, на мгновение забыв о боли в плече. — Елена! Дочка! — Алексей сиял. — И хмурый парень с металлической рукой! Мелина вышла следом, хладнокровно перезаряжая пистолет. Она окинула Барнса оценивающим взглядом: — Сержант Барнс, я полагаю, — сухо произнесла она, даже не сбавив шага. — Елена упоминала, что вы теперь на стороне «хороших парней». Надеюсь, ваша рука работает так же быстро, как репутация. Они рванули к квинджету. База содрогалась. Елена держала темп, но внезапно мир потерял четкость. Винтовка с лязгом упала, Елена начала сползать по стене, оставляя кровавый след. Барнс рванул к ней, подхватив у самого пола. Металлическая рука стальным обручем сомкнулась на её талии. — Тише, тише, я держу... — зашептал он, прижимая её к себе. — Я сам, Лена. Смотри на меня! Он вколол стимулятор. Елена вцепилась в его куртку, хватая ртом воздух. — Джеймс... скажи честно... ты долго искал повод потрогать меня за талию или это кодекс спасателя? Барнс не разжал руки. Напротив, он зафиксировал хватку так плотно, что она буквально висела на его левом боку, ощущая жесткость металла протеза. Его челюсти были сжаты до предела, а в глазах всё еще плескалась ярость, смешанная с диким, животным облегчением. — Если еще раз решишь так сползти, Белова, я прикую тебя к себе наручниками. Иди уже. — Наручники? Как грубо, — она попыталась усмехнуться. — Полегче, Барнс, ты превратишь мои внутренности в паштет. — Я просто проверяю, не рассыпадёшься ли ты по дороге к трапу, — буркнул он, но хватку не ослабил ни на миллиметр. — Меньше слов, Елена. У нас сорок секунд до того, как этот ангар станет нашей общей могилой. — Какой ты романтик, — прошептала она, опираясь на него всем весом. — Ладно, веди. Но за синяки на талии ты будешь должен мне ужин. И не из сухопайка. Барнс ничего не ответил, лишь коротким, резким движением прижал её к себе еще плотнее, почти волоком таща к квинджету. База за их спинами содрогалась, и пол уходил из-под ног. Они буквально влетели по трапу внутрь. Шлюз с лязгом закрылся за их спинами, отсекая гул первых взрывов. Мелина, уже сидевшая в кресле пилота, не глядя рванула рычаги на себя. Квинджет свечой ушел в небо, и мощная перегрузка впечатала Барнса вместе с Еленой в стенку салона. Он так и не разжал рук, принимая основной удар спиной о металлическую переборку, пока джет прорывался сквозь облака. Квинджет окончательно выровнялся, выйдя на эшелон. Грохот взрывов внизу сменился ровным, басовитым гулом турбин. Перегрузка отпустила, но Барнс так и остался стоять, прижав Елену спиной к переборке и всё еще удерживая её за талию своей металлической рукой. Он дышал так, будто сам пробежал марафон в полном снаряжении, не сводя глаз с её лица. Елена первой нарушила тишину. Она чуть отстранилась — ровно настолько, насколько позволяла его хватка — и посмотрела на его руку, стальным обручем обхватившую её бок. — Знаешь, Барнс... — прохрипела она, криво усмехнувшись. — Если ты планировал это как медленный танец, то музыку ты выбрал паршивую. Слишком много спецэффектов. И ты ведешь слишком агрессивно. Джеймс моргнул, словно только что пришел в себя, но пальцы на её талии лишь судорожно сжались на секунду, прежде чем он начал медленно ослаблять хватку. — Ты едва не сдохла там, Белова, — голос его был тихим и злым. — А теперь шутишь про танцы? Ты невыносима, Белова! — Ну, надо же как-то развлекаться, пока у меня в плече лишнее отверстие, — она попыталась пожать плечами, но тут же поморщилась от боли. — К тому же, у тебя было такое лицо... я испугалась, что ты сейчас начнешь делать мне искусственное дыхание прямо там, на бетоне. А у меня, знаешь ли, есть стандарты для первого свидания. — Твои стандарты включают в себя потерю литра крови и стимулятор в бедро? — Это называется «острые ощущения», Джеймс. Тебе, как столетнему деду, полезно встряхнуться, — Елена нашла в себе силы подмигнуть ему, хотя бледность её лица была пугающей. — Я всё видел! — Рев Алексея, который до этого боролся с ремнями безопасности, заполнил салон. Он вскочил и, подходя к ним, встал рядом. — Барнс! Я благодарен за спасение, ты настоящий боец, почти как я в лучшие годы! Но твоя рука... она была на её талии слишком долго! Это было... интимно! Это было подозрительно! Мелина, ты видела это?! Мелина, не отрываясь от штурвала, бросила через плечо: — Алексей, я видела, что сержант Барнс — единственный, у кого хватило рефлексов не дать нашей дочери упасть лицом в бетон. Если ты хочешь обсудить моральный облик её талии, подожди, пока я зашью ей дырку в плече. Елена перевела взгляд с возмущенного отца на мрачного Барнса. — Видишь, Джеймс? Даже мой отец заметил, что ты ко мне неравнодушен. Это официально: ты попал. Теперь тебе придется просить моей руки у Красного Стража. Надеюсь, ты умеешь пить водку ведрами и цитировать Маска, иначе он тебя не одобрит. Барнс замер, и Елена впервые увидела, как хваленое самообладание Зимнего Солдата дает серьезную трещину. Когда слова Алексея о «подозрительной близости» повисли в воздухе, Джеймс резко отдернул металлическую руку от её талии, словно та внезапно раскалилась до тысячи градусов. Его лицо на мгновение приобрело густой, неестественный для его бледности багряный оттенок. Он выглядел так, будто его застукали за кражей государственных тайн, а не за спасением напарницы. Его глаза начали лихорадочно метаться: он смотрел то на свою руку, которая еще секунду назад собственнически сжимала Елену, то на разъяренного Алексея, то на саму Елену, которая, несмотря на ранение, явно наслаждалась его замешательством. — Я... — Барнс запнулся, и его голос прозвучал на октаву выше обычного. — Это была тактическая необходимость. Центр тяжести был смещен, и... — Тактическая необходимость?! — Алексей повернулся и подошел еще ближе, нависая над Барнсом. — Ты держал её так, будто собирался танцевать кадриль на руинах моей родины! Елена, заметив, как сильно покраснели уши Джеймса, не удержалась от слабого смешка, который тут же перешел в болезненный стон, но она быстро взяла себя в руки. — Папа, перестань его пугать, — протянула она, глядя на Барнса с нескрываемой иронией. — Посмотри на него, он сейчас либо взорвется от смущения, либо выпрыгнет из самолета без парашюта. Джеймс, ты так покраснел... Кажется, твоя маскировка под хладнокровного убийцу окончательно провалена. Барнс, всё еще не зная, куда деть свои руки, наконец уставился в пол, пытаясь вернуть лицу нормальный цвет, но выходило плохо. — Я просто не хотел, чтобы ты ударилась головой, — буркнул он, всё еще избегая её взгляда. — О, как мило, — Елена прислонилась головой к переборке, наблюдая за тем, как сержант пытается буквально слиться с обшивкой квинджета. — Значит, ты теперь мой личный охранник? Или всё-таки подушка безопасности? Знаешь, для Зимнего Солдата ты слишком... мягкотелый, когда дело доходит до папиных вопросов. — Мелина, сделай что-нибудь! — взмолился Барнс, наконец найдя в себе силы посмотреть в сторону кабины. — Твой муж сейчас меня придушит за то, что я не дал вашей дочери упасть. Мелина, не оборачиваясь, лишь усмехнулась: — Сержант, если вы выжили после Гидры, вы выживете и после одного ревнивого русского. Но признаю, Елена права — такой оттенок красного вам совершенно не идет. Елена подмигнула Барнсу, когда тот снова рискнул взглянуть на неё. — Не переживай, Джеймс. В следующий раз, когда будешь хватать меня за талию, просто делай это с более суровым лицом. Может, папа решит, что это новый захват из Крав-мага. Тяжелая металлическая дверь отъехала в сторону с резким шипением. Мелина вошла в отсек, на ходу затягивая тугой хвост на затылке. Её взгляд, холодный и сканирующий, мгновенно оценил обстановку: тяжело дышащую Елену, Баки, застывшего рядом с ней, и Алексея, который слишком громко сокрушался о «своей маленькой девочке», размахивая руками. — Алексей, — отрезала Мелина, даже не глядя на мужа. — Твои причитания повышают ей давление сильнее, чем ранение. Уходи в кабину пилотов. Проверь курс и не выходи, пока я не закончу. — Но, Мелина! Я должен быть рядом, я… — начал было Красный Страж, но, встретившись с ледяным взглядом жены, осекся. — Понял. Иду. Но если ей станет хуже, я… — В кабину, Алексей. Сейчас же. Когда за ворчащим Шостаковым закрылась дверь, Мелина повернулась к дочери. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах на секунду промелькнула тень тревоги, которую она тут же подавила профессиональной выправкой. — Садись, — Мелина указала Елене на медицинское кресло. Мелина работала быстро и профессионально. Она не стала ждать помощи Барнса в этом вопросе — сама расстегнула карабины на жилетке Елены и стянула её, бросив окровавленную снарягу на пол. Затем она аккуратно расстегнула молнию на кофте дочери, помогая ей освободить руки. Через мгновение Елена осталась в одном спортивном лифчике и тонкой белой майке, которая на правом плече превратилась в багровое пятно. Джеймс, стоявший в шаге от них, почувствовал, как во рту пересохло. Его взгляд невольно метнулся к обнаженным плечам Елены, покрытым мелкими шрамами и гарью, а затем к её лицу. Он видел её уязвимость, скрытую за маской усталости, и это заставляло его сердце колотиться о ребра с удвоенной силой. — Сержант, не стойте истуканом, — сухо бросила Мелина, вскрывая стерильный пакет. — Придержите её за здоровое плечо и зафиксируйте корпус. Сейчас я буду вырезать припекшуюся ткань майки из раны, она может дернуться. Барнс сглотнул и подошел вплотную. Его руки — одна теплая, живая, другая холодная и тяжелая — осторожно легли на её плечи. Он чувствовал, какая у неё горячая кожа и как она мелко дрожит от подступающего озноба. Елена подняла на него взгляд, в котором на секунду промелькнуло что-то похожее на растерянность. — Только не упади в обморок, Джеймс, — прошептала она, пытаясь вернуть себе привычный тон. — Я знаю, ты старой закалки, но... это просто майка. И немного моей крови. Ничего, чего бы ты не видел в своих учебниках по истории. Барнс ничего не ответил, лишь крепче сжал пальцы, создавая для неё надежную опору. Весь процесс перевязки занял около двадцати минут. Мелина работала молча, а Барнс выполнял её команды, стараясь не смотреть на то, как игла проходит сквозь кожу Елены, но чувствуя каждое её вздрагивание под своими ладонями. Когда Мелина наконец наложила последний шов и, кивнув, ушла в кабину проверить курс, в салоне повисла тяжелая, густая тишина. Барнс принес стакан воды и таблетки, протягивая их Елене. Он уже собирался отойти, чувствуя, что его присутствие здесь слишком... интимное, но она окликнула его. — Джеймс. В её голосе не было ни капли издевки. Он был тихим, честным и немного усталым. Барнс остановился и медленно обернулся. Елена сидела в кресле, бледная, в этой испачканной майке, глядя на него снизу вверх. — Перестань, — просто сказала она. — Перестань метаться взглядом по стенам. Она потянулась левой рукой и осторожно коснулась его живой ладони, кончиками пальцев очерчивая линии на его коже. — Там, на базе... когда я начала сползать... я видела твой взгляд. Ты смотрел на меня не как солдат на раненого бойца. Ты смотрел так, будто у тебя весь мир рушится прямо перед глазами. Она сделала вдох, её глаза блеснули в приглушенном свете ламп. — Спасибо, что не дал мне уйти. И я не про стимулятор. Спасибо, что вытащил меня обратно к себе. Я... я не думала, что мне это нужно. Пока не почувствовала, как ты меня держишь. И как ты... боишься за меня. Барнс молчал. Горло перехватило так, что он не мог вымолвить ни слова. Он медленно опустился на одно колено перед её креслом, чтобы быть на одном уровне, и накрыл её руку своей металлической ладонью — на этот раз бережно, почти невесомо. — Я просто не мог иначе, Елена, — прошептал он. — Я больше не хочу ничего терять. А тебя... тебя особенно. Елена едва заметно улыбнулась и, подавшись вперед, коснулась своим лбом его лба. В этой тишине, на высоте десяти тысяч метров, они наконец-то перестали быть солдатами. Барнс замер, боясь пошевелиться. Тишина в салоне стала такой плотной, что он слышал, как его собственное сердце гулко бьется в унисон с её пульсом. Ему казалось, что если он сейчас вздохнет слишком громко, этот хрупкий момент искренности рассыплется. Но Елена не спешила отстраняться. Её дыхание стало ровным, и она позволила себе полностью расслабиться, опираясь лбом о его лоб. — Знаешь, — едва слышно прошептала она, не открывая глаз. — Если ты расскажешь кому-нибудь, что я только что была сентиментальной... я найду способ стереть тебе память. Снова. Барнс издал короткий, тихий смешок — первый за этот бесконечно долгий день. — Можешь не стараться. Я это запомню сам... и только для себя. Он осторожно, едва касаясь, провел большим пальцем по её ладони. В этом жесте было столько невысказанного, что слова были уже не нужны. Однако идиллия продлилась ровно до того момента, пока из кабины не донесся подозрительный шум. — ТАК! — Рев Алексея ворвался в салон за секунду до самого Алексея. — Я просто хотел сказать, что мы входим в нейтральную зону, и... БАРНС?! ТЫ ЧТО, МОЛИШЬСЯ НА ЕЁ КОЛЕНИ?! Джеймс подпрыгнул на месте, едва не задев подбородком кресло, и мгновенно выпрямился, принимая вид самого дисциплинированного солдата в мире. Его лицо, которое только что начало принимать нормальный цвет, снова вспыхнуло пунцовым. — Я... я проверял реакцию зрачков на... на стресс! — выпалил он первое, что пришло в голову. Елена медленно откинулась на спинку кресла, и на её губах снова заиграла та самая ехидная улыбка, хотя в глазах еще теплился недавний свет. — Папа, не мешай. Сержант Барнс как раз докладывал мне о своих... тактических чувствах. Говорит, мой пульс — это самое стабильное, что он видел за последние сто лет. Алексей подозрительно прищурился, переводя взгляд с одного на другого. — Тактические чувства? Барнс, если твои «тактические чувства» заставят тебя коснуться её руки еще раз, я применю к тебе «тактическое удушение»! Иди в кабину, смени Мелину на связи. ЖИВО! Барнс, бросив на Елену быстрый, полный обреченности и скрытой искры взгляд, поспешно ретировался в сторону кабины. Проходя мимо Алексея, он постарался стать как можно меньше. — Не забудь проверить радар, Джеймс! — крикнула ему вслед Елена, явно наслаждаясь зрелищем. — И постарайся не покраснеть так сильно, чтобы нас не приняли за сигнальный огонь! Когда он скрылся за дверью, Алексей тяжело опустился на ящик со снаряжением напротив дочери и сурово посмотрел на неё. — Елена. Он американец. У него металлическая рука. И он старее твоего деда. Ты понимаешь, что я не могу просто так благословить этот... этот тактический союз? Елена закрыла глаза, чувствуя, как обезболивающее наконец начинает действовать, погружая её в приятную дрему. — Папа... просто принеси мне еще воды и помолчи. А то я попрошу Барнса еще раз меня обнять, просто чтобы посмотреть, как у тебя задергается глаз. Алексей проворчал что-то о «неблагодарных детях» и «капиталистических соблазнах», но пошел за водой. Елена улыбнулась самой себе. Плечо всё еще ныло, а впереди была неизвестность, но впервые за долгое время ей казалось, что она на своем месте. Квинджет мягко коснулся заснеженной полосы в глухом районе Финляндии. Алексей, всё еще бросая подозрительные взгляды на Барнса, помог перенести снаряжение в небольшой, скрытый среди сосен дом. Елена, окончательно обессиленная после «коктейля» Мелины и кровопотери, уснула почти сразу, как только её голова коснулась подушки в одной из дальних комнат. Барнс сидел в гостиной у камина, бессмысленно глядя на огонь и машинально потирая металлическое предплечье. Его мысли то и дело возвращались к моменту в ангаре — к тому, как отчаянно он сжимал её талию, и к тому честному взгляду, который она бросила на него в салоне. Его раздумья прервал резкий звук — хлопок ладони по столу. Мелина сидела в углу за развернутым полевым терминалом. Её лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало крайнюю степень сосредоточенности, смешанную с гневом. — Алексей, Барнс. Сюда. Живо, — голос Мелины не терпел возражений. Джеймс мгновенно подобрался, отбрасывая меланхолию. Алексей тоже подошел к столу. На экране монитора быстро бежали строки кода, перемежаясь с картами и видеофайлами. — Я вскрыла зашифрованный сектор того диска, что мы вытащили из главного сервера, — Мелина указала на папку с маркировкой «Проект: Созвездие». — Это не просто архивы Гидры. Это логи наблюдения. За последний год. Она открыла файл. На экране пошли кадры скрытой съемки. Первый файл: Елена в кафе в Будапеште, пьет кофе. На полях — технические пометки о её пульсе и маршруте. Второй файл: Барнс на рынке в Бруклине. Те же пометки. Третий файл: Фотография их первой «случайной» стычки во время миссии в Праге три месяца назад. — Они вели вас обоих, — Мелина посмотрела на Барнса холодными, аналитическими глазами Вдовы. — Каждая ваша «случайная» встреча, каждый совместный бой... это не было стечением обстоятельств. Вас сталкивали лбами, проверяли совместимость. Гидра, или тот, кто стоит за этими остатками, проводила полевой тест. — Тест чего?! — прорычал Алексей, сжимая кулаки. — Моя дочь не подопытная крыса! — Тест на эмоциональную привязанность, — Мелина пролистала до конца. — Посмотрите на дату последнего отчета. Она сегодняшняя. Они знали, что мы нападем на эту базу. Они позволили нам её уничтожить, чтобы посмотреть, как Барнс отреагирует на ранение Елены. Джеймс почувствовал, как внутри него всё заледенело. Его смущение, его страх за неё — всё это было частью их гребаного протокола. Барнса накрыла волна злости из-за этого эксперимента, в результате которого Белова пострадала. Руки сжались в кулаки, а брови нахмурились. — Смотрите сюда, — Мелина вывела на экран финальный документ. — «Объект "Зимний" продемонстрировал пиковую эффективность при защите Объекта "Вдова". Формирование устойчивой связи подтверждено. Переход к фазе 2: Активация триггера». — Какого еще триггера? — хрипло спросил Барнс, пытаясь выровнять тон. Мелина открыла последний аудиофайл. Из динамиков донесся знакомый, ледяной голос Валентины Аллегры де Фонтейн: «Они уже в Финляндии. Пусть побудут в безопасности пару часов. Дайте им почувствовать, что они спаслись. Когда Белова проснется, введите код "Сентябрь". Посмотрим, как далеко готов зайти Солдат, чтобы остановить ту, кого он только что полюбил». Барнс резко обернулся в сторону коридора, ведущего к спальне Елены. В доме было подозрительно тихо. — Нет... нет, нет, нет, Елена... — прошептал он, уже срываясь с места, едва голос Валентины замолк. — Собирайте вещи, мы уезжаем! — крикнул он им вслед, не слушая, что кричал Алексей. В голове пульсировало только одно имя. Он догадывался, какой была шифровка кода «Сентябрь», и если его догадка была верной, то они в глубокой заднице. Его сердце, которое только недавно начало биться в нормальном ритме, снова пустилось в галоп.