В шаге к миру

Он ворвался в спальню Елены, почти сорвав дверь с петель, и резко замер. В комнате было полутемно, только холодный лунный свет, отражаясь от финских снегов, проникал сквозь окно. Елена была здесь. Она не исчезла, и в комнате больше никого не было. Она металась по подушке, сбивая одеяло. На её лбу выступила испарина, а губы судорожно подёргивались, выталкивая бессвязное, мучительное бормотание. — Наташа... нет... не надо... — донеслось до Джеймса. Он медленно, стараясь не шуметь, подошёл к кровати. Видеть её такой — беспомощной, запертой в клетке собственных кошмаров о сестре — было для него больнее, чем любое ранение. Он знал этот взгляд, знал этот шёпот. Он сам проживал это десятилетиями. Барнс осторожно опустился на край матраса. Его металлическая рука покоилась на колене, а живой, тёплой ладонью он бережно накрыл её руку, пальцы которой судорожно сжимали простыню. — Эй... Лена... — тихо позвал он. — Это просто сон. Как только его пальцы коснулись её кожи, Елена резко, словно от удара током, подскочила на кровати. Она тяжело дышала, её глаза были широко распахнуты, но в них всё ещё отражался ужас, а не уют финского дома. Холодный пот катился по её вискам. Она несколько секунд смотрела прямо перед собой, не видя Барнса, пока реальность не начала возвращаться к ней через тепло его руки. Елена медленно повернула голову. Её взгляд сфокусировался на Джеймсе, и она судорожно выдохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Джеймс? — её голос был хриплым и надломленным. — Ты... что ты здесь делаешь? Она не отдёрнула руку. Напротив, она переплела свои пальцы с его, сжимая их так крепко, будто он был единственным якорем, удерживающим её от возвращения в тот кошмар. Барнс смотрел на неё, и внутри него всё переворачивалось. Он знал, что в соседней комнате Мелина только что нашла доказательства того, что всё между ними — спланированный эксперимент. Он знал, что где-то в её голове может сидеть триггер «Сентябрь». Но глядя на её дрожащие плечи, он понимал, что не может сейчас просто уйти или начать допрос. — Тебе снился плохой сон, — негромко сказал он, свободной рукой осторожно убирая прилипшую ко лбу прядь её волос. Елена сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она оглядела комнату, потом снова посмотрела на него. Сарказм, который всегда был её щитом, сейчас подвёл её. — Она снова уходила, — прошептала Елена, имея в виду Наташу. — А я не могла пошевелиться. Снова. Она придвинулась ближе, почти касаясь его плеча, и Барнс почувствовал жар, исходящий от её тела. — Почему ты на меня так смотришь? — вдруг спросила она, прищурившись. — У тебя такой вид, будто ты увидел привидение. Или будто... случилось что-то ещё, пока я спала. Барнс смотрел на неё, и тяжесть правды, осевшей на его плечах, казалась почти физически невыносимой. Он мог бы соврать, мог бы отшутиться, чтобы не разрушать этот момент спокойствия, но он слишком долго жил во лжи Гидры, чтобы теперь лгать ей. Джеймс не выпустил её руку. Напротив, он сжал её чуть крепче, чувствуя, как его металлическая ладонь холодит её горячую кожу. — Белова, слушай меня внимательно, — его голос стал низким и предельно серьёзным. — Нам сейчас же нужно уезжать, за нами уже едут головорезы Валентины. Мелина вскрыла диск. Тот, что мы забрали с базы. Елена напряглась. Остатки сна мгновенно испарились, сменившись привычной настороженностью Вдовы. Она прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Что там? Почему головорезы Вал едут? Мы же на неё работаем... — Там мы, — отрезал Барнс. — Каждая наша встреча за последний год. Прага, Будапешт, сегодняшняя база... Это не были случайности, Елена. Нас вели. Они сталкивали нас вместе, как химические элементы в пробирке. Валентина... она проводила «полевой тест». Елена на мгновение замерла. Её пальцы дрогнули в его руке. — Тест? На что? — На то, насколько мы привяжемся друг к другу. Насколько далеко я зайду, чтобы защитить тебя, — он сглотнул, чувствуя горечь во рту. — Они зафиксировали всё. Даже то, как я держал тебя в джете. Для них это просто... подтверждение формирования связи. Елена медленно отстранилась, её взгляд стал жёстким. Она обхватила себя руками за плечи, будто внезапно в комнате стало на десять градусов холоднее. — То есть всё это время... мы были марионетками? Весь этот «героизм» был частью сценария? — Она издала короткий, злой смешок. — Браво, Джеймс. Кажется, мы отличные актёры. — Это ещё не всё, — Барнс подался вперёд, заставляя её снова посмотреть на него. — Я расскажу по дороге, нам нужно уезжать, собирай вещи. Без лишних слов Елена встала с кровати. Джеймс последовал её примеру. Девушка достала откуда-то худи, быстро сменив зипку, и накинула сверху жилетку. — Рассказывай дальше, Барнс, — вещей у неё толком не было, поэтому она лишь быстро проверила карманы. — В файлах есть запись голоса Валентины. Она упомянула «Фазу 2». Она ждала, когда мы окажемся здесь, почувствуем себя в безопасности, и... когда ты проснёшься, — Джеймс на секунду замолчал, обдумывая следующие слова. — Она назвала код. Код «Сентябрь». При упоминании кода Елена замерла, поднимая взгляд на парня. Её лицо заметно побледнело. Она вспомнила его досье, где говорилось о том, как ему промывали мозги десятилетиями. По её спине пробежала мелкая дрожь. — «Сентябрь»... — прошептала она. — Это тот старый протокол ещё из твоих времён? — Если это так, то всё очень плохо. Процедура из неприятных. Она сказала: «Посмотрим, как далеко готов зайти Солдат, чтобы остановить ту, кого он только что полюбил», — его голос под конец стал совсем низким; он боялся, что с ней сделают то же самое, что когда-то с ним. — Тогда у нас мало времени. — Её брови сошлись на переносице. Взяв себя в руки, Белова решительно схватила его за руку и сорвалась на бег. Джеймс, не медля ни секунды, побежал за ней. Ему казалось, что их мысли слились в одну. — Нам точно стоит постараться, иначе всё закончится плачевно, — не оглядываясь на него, она бежала по коридору к лестнице, быстро спускаясь вниз. — Нужно залечь на дно, пока не разберёмся с кодом. Полетим на джете, так мы быстрее скроемся, а дальше — на машине, куда-то далеко, где нет людей. Они вбежали в гостиную, где уже стояли Алексей и Мелина с собранными вещами. — Я знаю, как устранить код, — своим серьёзным и сдержанным тоном промолвила Мелина. — Но сейчас нам нужно найти безопасное место. Все быстрым темпом направились к выходу. На улице казалось подозрительно тихо, только бушевал снегопад. Елена посмотрела в сторону стоящего джета и рванулась к нему, увлекая за собой Барнса. — К джету! — скомандовала она. Остальные без лишних вопросов последовали за ней. — Скроемся пока на нём. Добежав до цели, они услышали звук машин, подъезжающих к дому. Джеймс нажал кнопку открытия люка, который опускался раздражающе долго. На кону была каждая секунда. Не дожидаясь полного открытия стальных дверей, они запрыгнули внутрь. Мелина сразу же направилась в кабину пилота. Алексей нажал кнопку закрытия. Пока Мелина запускала двигатели для взлёта, Белова посмотрела на Барнса. В её взгляде читался страх перед тем, что может случиться, если их поймают. Барнс понимал всё без слов. Он просто потёр большим пальцем тыльную сторону ладони блондинки. Тишину разрезал громкий гул моторов, и джет стремительно взмыл вверх. При наборе высоты Елена начала терять равновесие. Единственной опорой была рука Джеймса, но она всё же не устояла и повалилась на него. Барнсу пришлось одной рукой вцепиться в кресло, а другой крепко прижать её к себе, чтобы они оба не упали. Когда джет выровнялся, Барнс отпустил кресло и слегка отстранился, давая ей пространство. Мелина вышла из кабины управления, проверяя обстановку. — Все в порядке? — увидев краткие кивки, она продолжила: — Я знаю, как вас освободить. Елене вживили в затылок наночип, который активирует «Триггер». После этого достаточно будет сказать всего пару слов, и её будет сложно остановить. — Мелина подошла ближе к дочери. — Ты не слышишь никакие посторонние звуки? — Слышу... какой-то тихий писк, который становится всё громче, — девушка непроизвольно потёрла висок, словно пытаясь заглушить звук. — Значит, они начали настраивать частоту. Я могу попытаться ликвидировать чип, но это может вызвать сбой систем вокруг, так что нам сначала нужно приземлиться. Я уже вбила курс, через десять минут будем на месте, — сказала бывшая Чёрная Вдова и поспешила вернуться в кабину. Алексей за всё это время не проронил ни слова. Даже видя, как Барнс держит его дочь за руку, он понимал: сейчас не время для протестов. Он видел, что это помогает им держаться, и решил оставить их одних, уйдя вслед за женой. — Я не дам этому случиться. Я знаю, как работают эти программы изнутри, — произнёс Барнс. Он действительно знал, и понимал, как больно ей будет. В данный момент это был его самый большой страх. Елена медленно повернулась к нему. — Мне страшно... страшно, что я могу навредить кому-то из своих. Что, если всё же произойдёт... это? — её голос дрожал. Она боялась произнести слово «код» вслух. Белова подняла взгляд, и Барнс увидел в её глазах не только страх, но и вину. Вину за то, что она позволила этому случиться снова. — Не волнуйся, до этого не дойдёт. Ты же слышала мать: она знает, как обезвредить чип, — он пытался её успокоить, хотя сам не до конца знал, как это делать. Он был солдатом, которым управляли, и редко говорил на такие темы с кем-то, кроме Стива. Он подошёл ближе и осторожно взял её за подбородок. — Я не допущу этого, слышишь? Не позволю, чтобы кто-то сделал с тобой то же, что со мной. Ты не игрушка, ты человек, имеющий право на выбор и на спокойную жизнь. Елена смотрела на него, и в её глазах загоралась вера. Её взгляд переместился на его приоткрытые губы. Эмоции бушевали в ней, как ураган. Барнс заметил этот взгляд и не смог сдержаться. Он накрыл её губы своими — нежно и трепетно. Его ладонь легла на её щёку, и она ответила на поцелуй, углубляя его. Руки, что до этого крепко сжимали друг друга, расцепились: его свободная рука скользнула ей на талию, притягивая ближе, а её рука зарылась в его волосы. Этот поцелуй был их спасением от реальности. Они невольно отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание. И тут тишину разорвали аплодисменты из динамика. — Браво, браво! — голос Валентины заставил их вздрогнуть. Они огляделись и заметили камеру в углу. — Это было прекрасно. Честно говоря, меня даже тронула эта сцена, не хотелось прерывать вашу идиллию, но... всё хорошее заканчивается. Вы думаете, что убежите, но я достану вас из-под земли. — Валентина, ты не получишь того, чего хочешь! — сорвался Джеймс. Его голос прозвучал как гром. — Я найду тебя и лично убью. — Божечки, какие угрозы, боюсь-боюсь. Барнс, ты не спасёшь её. Загрузка почти завершена. Мне стоит сказать лишь пару слов, которые ты отлично знаешь, и начнётся самое интересное. Вы даже не успеете приземлиться. Елена мучительно застонала, её тело натянулось как струна. В голове раздался оглушительный высокочастотный писк. Голова затрещала, заставляя её вскрикнуть и схватиться за виски. В комнату вбежал Алексей, видя, как Елена извивается в руках Барнса, который осторожно опускал её на пол. — А вот и легендарный Красный Страж, герой Советского Союза... или то, что от него осталось, — наигранно грустно произнесла Вал. — Мелина, пора приземляться, у нас гости! — крикнул Алексей жене. — Вы не успеете, я закончу быстрее, — победно заявила Валентина. Джет резко пошёл на снижение. Под крылом расстилался ночной Мюнхен. Мелина, вцепившись в штурвал, вывела джет к окраине, в заброшенную промышленную зону. — Настало время проверить вашу связь, — голос Валентины стал вкрадчивым. — Барнс, ты ведь помнишь эти слова? Они десятилетиями были твоей колыбельной. Посмотрим, как они подействуют на неё. Елена рухнула на колени сдавленным хрипом. Её зрачки расширились, а тело начали сотрясать конвульсии. — Желание. Ржавый. Семнадцать... — начала чеканить Валентина. — Заткнись! Заткнись, чёртова сука! — взревел Барнс. Он рванулся к панели управления. Алексей навалился всем весом на дочь, которая начала с нечеловеческой силой отбиваться. Её движения стали механическими. Из носа потекла струйка крови — мозг буквально плавился под давлением сигнала. — Рассвет. Печь... — продолжал греметь голос. — Держи её, Алексей! — крикнул Джеймс, всаживая металлический кулак в обшивку, где скрывался узел связи. Елена издала низкий, горловой рык, выгибаясь дугой. Алексей прижимал её к полу, шепча: — Потерпи, цветочек, потерпи... Барнс, быстрее! У неё сейчас челюсть лопнет! — Девять. Добросердечный... Барнс нашёл главный кабель. Одним рывком он выдрал его вместе с мясом электроники. Динамик захлебнулся на полуслове и замолк. Искры брызнули Джеймсу в лицо. Тишина стала оглушительной. Елена мгновенно обмякла в руках Алексея. — Она жива? — выдохнул тот. Барнс подскочил к ним, коснувшись её шеи. Пульс был нитевидным. — Жива. Но мозг под ударом. Мелина, сажай эту жестянку! Джет тяжело просел, скрежеща металлом о бетон. Как только люк начал опускаться, Барнс подхватил Елену на руки. Она была пугающе лёгкой и горячей — её била лихорадка. Они буквально вывалились из самолёта в горячий воздух промзоны. — У нас есть десять минут, пока Вал не накрыла квадрат, — Мелина на бегу захлопнула аппарель дистанционным пультом. Они нырнули в тень между контейнерами. Алексей бежал последним, вскидывая винтовку. Они рванули к старому грузовику под навесом. Алексей выбил стекло, завёл мотор, и машина изрыгнула клубы дыма. — Прыгайте назад! Джеймс осторожно опустил Елену на брезентовые мешки. Она издала мучительный стон, пытаясь свернуться калачиком. — Тише, тише, Белова... — Барнс вытирал кровь с её лица. Мелина уже была в кузове. Она зажгла фонарь и разложила инструменты. — Писк — это сигнал перегрузки. Если я не вытащу чип сейчас, он выжжет ей кору мозга. Барнс, зафиксируй её! Тряска будет сильной. Джеймс рывком усадил Елену к себе на колени спиной к Мелине, зажав её бедра своими ногами и обхватив торс. Одной ладонью он жёстко зафиксировал её голову. — Елена, слушай мой голос, — властно прошептал он ей в самое ухо. — Сейчас будет больно, но не уходи в темноту. Держись за меня. — Я здесь, — прорычал он, когда машина подскочила на ухабе. — Мелина, давай! Сейчас! Мелина активировала лазерный скальпель. Тонкий луч разрезал полумрак. — Держи её, Джеймс! Чип сейчас даст защитный разряд! Как только холодный свет коснулся кожи за ухом, Елена издала звук, от которого у Барнса внутри всё похолодело — это был не крик, а надрывный, захлёбывающийся хрип. Её тело под ним натянулось как стальная струна; она вжалась лбом в его плечо так сильно, что он почувствовал, как хрустят его собственные суставы. Её била мелкая, высокочастотная дрожь. — Тише, тише, Лена... — шептал он, стискивая челюсти и игнорируя боль от её ногтей, впившихся в его бёдра. — Ещё секунду. Я не отпущу. Мелина вела скальпель с миллиметровой точностью. В тесном пространстве кузова резко запахло озоном и жжёной плотью. В этот момент Алексей резко крутанул руль, уходя с главной дороги вглубь заброшенных доков, и Барнсу пришлось приложить всю силу своей металлической руки, чтобы голова Елены не качнулась ни на йоту. Мелина затаила дыхание. Она ввела тончайший пинцет в надрез, и через мгновение раздался едва слышный щелчок. Она вытянула крошечный, мерцающий ядовито-красным светом чип. Как только контакт с телом был разорван, устройство в руках Мелины вспыхнуло и погасло, превратившись в бесполезный кусок пластика. Елена мгновенно обмякла на руках Барнса. Её тело, до этого напряжённое как тетива, стало тяжёлым. Хватка пальцев ослабла, рука бессильно упала. Она не пришла в себя — она просто провалилась в глубокий, теперь уже безопасный сон без сновидений. Барнс продолжал сидеть неподвижно ещё несколько секунд, прижимая её к себе и чувствуя, как её дыхание постепенно становится ровным и спокойным. — Всё, — выдохнула Мелина, вытирая пот со лба окровавленной перчаткой. — Мы успели. Фургон остановился в глубине заброшенного складского комплекса, где ржавые краны заслоняли лунный свет. Тишина после воя мотора и хрипов Елены казалась оглушительной. Мелина быстро наложила повязку на затылок дочери, пока Барнс продолжал сидеть, не разжимая объятий, будто боясь, что без его поддержки она снова начнёт рассыпаться. Алексей выбрался из кабины, обходя машину. Он открыл задние двери, и внутрь ворвался прохладный воздух Мюнхена. Увидев обмякшую дочь, он на мгновение замер, приложив руку к груди. — Всё. Мы вырвали этот сорняк, — голос Мелины был севшим. Она посмотрела на Барнса, затем на мужа. — Но мы всё ещё в ловушке. Вал не остановится. Она знает наши почерки, она знает, как мы думаем. Если мы останемся вместе, она вычислит нас по тепловому следу или спутнику за пару часов. Барнс поднял голову. В его глазах, обычно полных вины, сейчас горела холодная решимость. — Нам нужно разделиться. Сейчас же. — Что?! — Алексей вскинул брови. — Ты хочешь забрать её? — Это единственный шанс, Алексей. — Барнс аккуратно переложил Елену на брезент, чтобы встать. — Вы двое — профессионалы старой школы. Вы знаете, как раствориться в Европе, не оставив следа. Залягте на дно. Найдите способ добраться до её серверов, найдите компромат, который уничтожит Вал политически или физически. А я... я увезу Елену туда, куда Гидра и Фонтейн не станут заглядывать. Мелина медленно кивнула, признавая его правоту: — Он прав, Алексей. Мы — это мишень. Елена сейчас — уязвимое звено. Ей нужно время на восстановление, а нам — свобода действий. Барнс подошёл к Алексею и протянул руку. — У меня есть связи среди тех, кто живёт вне радаров. Я найду нам другое место. Она будет в безопасности. Алексей долго смотрел на Джеймса, затем крепко, до хруста костей, пожал его руку. — Если я узнаю, что ты её обидел или... или просто не досмотрел, Барнс, я найду способ воскресить Сталина, чтобы он лично тебя расстрелял. Понял? — Понял, — без тени улыбки ответил Джеймс. Мелина протянула Барнсу небольшой защищённый передатчик. — Одноразовый канал. Частота меняется каждые пять минут. Выходи на связь только в случае крайней необходимости или если увидишь этот сигнал, — она указала на код на экране. — Это будет значить, что Вал больше не угроза. Барнс достал телефон и начал быстро набирать номера, которые надеялся никогда больше не использовать. — Да, это я. Мне нужна «чистая» машина. Мюнхен, сектор четыре. И точка в Испании, возле одной глухой деревни в Пиренеях. Никаких вопросов, — его голос был резким, отрывистым. — Оплата будет через два часа. Он сбросил вызов и тут же набрал следующий, не переставая ходить из угла в угол. Алексей наблюдал за ним, облокотившись о фургон и скрестив руки на груди. Красный Страж видел в Барнсе то, что когда-то видел в зеркале — затравленного зверя, который готов перегрызть глотку любому, чтобы защитить то, что ему дорого. — Нашёл? — коротко спросил Алексей, когда Барнс наконец убрал телефон. — Машина будет через два квартала, в тупике за старой мельницей. — Барнс остановился и посмотрел на родителей Елены. — Это место в горах... его нет на картах. Там когда-то был перевалочный пункт Стива. Валентина там её не достанет. Мелина подошла к дочери, в последний раз проверяя её пульс. — Это правильное решение, Джеймс. Мы с Алексеем станем слишком громким шумом. Направимся на восток, пустим ложный след через Прагу. Валентина решит, что мы пытаемся вывести её через старые связи КГБ. Алексей подошёл к Барнсу и протянул ему тяжелый запасной магазин для пистолета. — Возьми. И вот это, — он вытащил из-за пояса свой нож с гравировкой. — Если закончатся патроны. Барнс принял оружие, коротко кивнув. Разговоры были излишни. Мелина передала ему небольшой футляр с медикаментами. — Здесь антибиотики и стимуляторы. Когда она проснётся, её будет тошнить, а голова будет раскалываться. Не давай ей много двигаться в первые сутки. — Будьте осторожны. Она не просто политик, она — змея. — Змеи — это наш профиль, — сухо ответила Мелина. Джеймс подошёл к Елене. Она всё ещё была бледной, но дыхание стало глубже. Он бережно поднял её на руки. Она была в забытьи, но когда её голова коснулась его плеча, она не стонала, а лишь едва уловимо расслабилась. Они обменялись последними короткими кивками. Родители остались в тени, а Барнс быстрым шагом направился к выходу. Через десять минут он уже закидывал рюкзак в багажник неприметного серого Audi A4. Уложив Елену на заднее сиденье, чтобы смягчить тряску, Барнс снял свою кожаную куртку и аккуратно подложил её девушке под голову. Сев за руль в одной футболке, он почувствовал холодок, но это помогло ему сосредоточиться. Джеймс вывел машину с территории ангаров, двигаясь с выключенными фарами, пока не выбрался на трассу. — Ну вот и всё, Лена, — тихо прошептал он, когда огни Мюнхена исчезли за горизонтом. — Нам предстоит долгая дорога до Испании. Спи. Теперь в твоей голове будет только тишина. Небо над дорогой медленно наливалось холодным свинцовым светом — наступал серый зимний рассвет. Иней густо покрывал ветви деревьев, а воздух снаружи казался застывшим. Барнс вёл машину уже почти шесть часов. Усталость жгла глаза, когда они приближались к Безансону. Тишину прервал резкий вздох. Елена дёрнулась и тут же согнулась пополам, хватаясь за кожаную обивку кресла. — Чёрт... — выдохнула она хрипло. Мир вокруг вращался. Тошнота подступила к горлу, а голова отозвалась такой острой болью, что в глазах потемнело. — Тише, тише, Белова. Не дёргайся, — голос Барнса прозвучал низко и спокойно. Елена попыталась приподняться, но тело было словно из ваты. Его куртка под её головой пахла им самим — этот запах был единственным, что казалось реальным. Она коснулась затылка и нащупала жёсткую повязку. — Где я? — прошептала она, щурясь от рассветного света. — Барнс? Почему мы в этой Audi? Она зажмурилась, пытаясь ухватиться за воспоминания. — Мы же... ехали в Бостон. Вдвоём. Ты вёл джип, я уснула. Валентина дала координаты базы Гидры... Почему мы не в Бостоне? Почему меня так мутит? Барнс почувствовал, как пальцы крепче сжали руль. Она застряла в том моменте, когда они были только вдвоём, ещё до кровавого хаоса и встречи с её родителями. — Елена, послушай меня, — он плавно съехал на обочину и перевёл рычаг в режим парковки. — Бостон был три дня назад. Мы сейчас во Франции. — Три дня? — Она посмотрела на него с искренним недоумением. — Мы должны были зайти в штаб. Мы забрали диск? Где Мелина и Алексей? Подожди... — она запнулась, лицо исказилось от боли. — Откуда они вообще взялись? Мы же были одни. — Случилось много всего, — Барнс заговорил тем тоном, который приберегал только для неё. — База в Бостоне была ловушкой. Твои родители помогли нам выбраться. Но Валентина... она оказалась не той, за кого себя выдавала. Она активировала протоколы, которые в тебя вшили давным-давно. — Валентина? — Елена нахмурилась. — Джеймс, у меня в голове какой-то гул. Будто я что-то забыла. И почему мне кажется, что я видела Наташу? — Гул пройдёт. Это последствия операции. Мелина извлекла чип. Ты была в опасности, Лена. Нас использовали. Елена ошеломлённо замолчала. Она снова посмотрела на его куртку, затем на свои дрожащие ладони. — Она вырезала его? Значит... я снова была под контролем? — её голос дрогнул. — Кто меня контролировал? И почему мы одни посреди Франции? Барнс видел, как она побледнела. Сейчас было не время для тактических отчётов. — Сначала приди в себя, — мягко прервал он её. — Остальное подождёт. Он быстро вышел и открыл заднюю дверь. Холодный воздух ворвался в салон. Барнс осторожно придержал её за плечи, помогая сесть ровнее. — Не закрывай глаза, дыши глубоко, — скомандовал он. Он достал аптечку Мелины и воду. Отыскав таблетки от тошноты, выдавил их на ладонь. — Вот, выпей. Это поможет снять отёк и уберёт «вертолёты». Елена дрожащими пальцами взяла таблетки, случайно коснувшись его руки. Её кожа была ледяной. — Давай пересядешь вперёд, — предложил он. — Там тебя будет меньше укачивать. Он помог ей выбраться. Елена пошатнулась, и Барнс тут же подхватил её за талию, практически перенеся на переднее сиденье. Он аккуратно пристегнул её и накрыл своей курткой. — Сейчас станет легче, — он включил обогрев сиденья. — Нам нужно проехать ещё немного. Просто смотри на горизонт. Елена откинула голову, чувствуя тепло. — Ты слишком добр для наёмника, Барнс, — прошептала она. — И у тебя... рука холодная. Джеймс посмотрел на свою металлическую кисть. — Зато она не дрожит, — тихо ответил он. Таблетки начали действовать через двадцать минут. Взгляд Елены стал более осмысленным. — Гул уходит, — нарушила она тишину. — Но пустота в памяти остаётся. Джеймс, не жалей меня. Рассказывай. Что я сделала? Барнс вздохнул. — Ты ничего не сделала, Елена. Мы успели. Валентина вела нас с самого начала. Всё, что мы считали совпадениями, было экспериментом. Она проверяла, насколько далеко мы зайдём, защищая друг друга. Она называла это «тестом на эмоциональную совместимость». — Значит, мы были крысами в лабиринте? Зачем? — Чтобы превратить тебя в идеальное оружие, которым можно управлять через меня. Код «Сентябрь». Когда она его активировала, ты начала... уходить. Твои родители нашли нас. Мы вытащили тебя, и Мелина провела операцию прямо в фургоне. Елена коснулась повязки. — Я помню только обрывки. Холод, твой голос... Ты ведь держал меня, да? — Да. Я не мог позволить тебе дёрнуться. Елена горько усмехнулась. — Бедный Барнс. Сначала тебя мучили кодами, теперь ты смотрел, как это делают со мной. Поэтому ты забрал меня? — Потому что Вал не остановится. И потому что я обещал родителям, что ты будешь свободна. Елена повернула голову к нему. Сарказм исчез. — Она видела нас, — вдруг сказала она. — В джете. Перед тем как всё пошло к чёрту. Видела, как ты на меня смотрел. Барнс почувствовал, как напряглись мышцы спины. — Она видела всё. И она поплатится. Но сначала — отдых. В той деревне нет камер и связи. Елена снова укуталась в куртку. — Значит, теперь мы дезертиры. Без миссии, без хозяев... Просто Барнс и Белова в Audi. Звучит как начало плохого анекдота. До Лиона оставалось меньше часа, когда руки Елены снова задрожали. Ей нужно было тепло и нормальная постель. Джеймс и сам был на пределе. Он свернул к неприметному мотелю «L'Escale». — Посиди минуту, я всё оформлю, — тихо сказал он, заглушив мотор.