Амелия: Невинность

Ускоренный мир, Новая Руритания, остров Лапу

Перемещение в другой временной поток оказалось не столь лёгким, как в пределах мира. Всё остальное прошло штатно, не оправдав мои худшие опасения. Первое время я, не открывая глаз, проводила внутреннюю диагностику. Оставленное во власти суперсилы вместилище пребывало в полном порядке. Тогда я «пощупала» внутреннюю энергетику и мысленно присвистнула. Нет, каких-то невероятных трансформаций не добавилось. Просто, когда возвращалась в родной мир, энергия в теле отсутствовала и было ощущение, что придётся развивать её с нуля. Вопреки ожиданиям, внутренняя сила оказалась на месте, готовая к использованию. Чтобы разобраться в причинах приятной неожиданности, запустила диагностику назад во времени и сняла показания в динамике. Во время моего отсутствия энергетика повела себя неожиданно. Хотя кольцо рассеялось во время событий в племени Тулху, на его месте что-то осталось. Некая агрессивная пустота, которая начала заполняться сама, питаясь от энергетического фона планеты. После пробуждения процесс прекратился. Я немного поэкспериментировала и поняла, что самовосстановление энергетики требует абсолютной и продолжительной пассивности. Довольная результатом, мысленно усмехнулась и раскрутила новое кольцо, поскольку искусственные манипуляции требуют осознанной деятельности. Маркиза и сестру я учила повторять проверенные мной ранее шаги в точности. Кто-то другой мог бы крутануть энергию в другую сторону или закрутить восьмёрку, и неизвестно, к чему бы это привело. До сих пор мне никто не мешал, лишь поодаль раздавались сиплые вздохи. Поскольку клон долгое время оставался в бессознательном состоянии, вполне естественно, что его перевели в лечебное учреждение. Смущала меня лишь ужасная вонь, в которой смешались все запахи – рвота, фекалии, кровь, гной. Я открыла глаза и огляделась. Стены и потолок помещения когда-то были побелены известью, но уже давно стали серыми от пыли. В длинном бараке земляной пол оказался завален мусором. Как и предполагалось, рядами вдоль стен расположены лежанки затрапезного вида. Окна слегка прикрыты от солнца деревянными ставнями. Окружающее напоминает тропический аналог лоенской лечебницы для нищих. Сипы возобновились, и я различила на одной из лежанок зарытое в тряпьё человеческое тело. Встав на ноги, сбросила с себя драное покрывало и направилась посмотреть кто там. Кроме нас двоих в помещении никого не было и на фоне сипов, издалека, снаружи, доносились панические вопли. Пройдя несколько метров, я разглядела старое лицо и притронулась пальцем ко лбу. Диагностика показала, что человек умирает от проказы и осталось ему недолго. Ещё раз оглянувшись, заметила следы поспешного бегства. Тряпицы на полу выглядели так, будто их теряли во время экстренной эвакуации. Что ж, несложно предположить, что из этого лепрозория ушли все ходячие больные, а нас бросили на произвол судьбы. Задумчиво хмыкнув, облегчила страдания прокажённого и вернулась к своей кровати в поисках одежды. Роба аколита отыскалась под лежанкой, засунутая комком в узкую щель. Пришлось тщательно проверить подкладки, но ни одной монеты не сохранилось. То-то мне показались не заслуживающими доверия рожи матросов с корабля. Их набирают юнгами ещё в детстве, ловя беспризорников. На корабле бродяги проходят суровую школу жизни. В принципе, от пиратов их моральный облик не отличается. Я ещё раз обошла комнату и предположила, что это средневековый аналог инфекционного отделения. На лице умирающего застыла улыбка наслаждения. Больше внутри не было ничего интересного. Я подошла к окну и прислушалась к звукам снаружи. На расстоянии полумили мужчина и женщина истошно кричали друг на друга. Понятно, бытовая свара. С противоположной стороны несколько раз выстрелили из порохового ружья. Вот, пронеслась двуколка, звеня на кочках сваленным в кучу барахлом – очередные беженцы. Происходящее напомнило эвакуацию перед атакой Губителя. Снаружи происходит что-то интересное. Если бы знать, что, можно было бы дождаться темноты и незаметно пробраться… куда? Идти в открытую, узнавать обстановку в колонии, лучше днём. На примере лоенских событий, ночью возможен комендантский час, во время которого принято стрелять без предупреждения.

*****

В мятом балахоне и с растрёпанными волосами я вышла из лечебницы во внутренний дворик. Там прошла к арке и выглянула на улицу, откуда доносился шум. С внешностью Квазимодо вести себя подобным образом рискованно, могут пальнуть от испуга. Потом увидят, что тело непробиваемое и ещё добавят. Метрополия постесняется иметь такие города, а для колоний открывшийся вид скорее типичный. Вместо мостовой под ногами слегка присыпанная песком почва. Справа плавный спуск к морю, а по обеим сторонам улицы высятся деревянные бараки непонятного назначения с кровлей из банановых листьев. По дороге поднимает пыль колонна марширующих вооружённых людей, одетых в одинаковую форму. Какое-то время я разглядывала их, пока окончательно не опознала. Сначала заметила прапорцы с львом-и-башней и королевским замком. Затем вспомнила дизайн сюрко и особенности вооружения. Воины имелись двух типов: те, что с копьями, звались хускарлами, а с огнестрельным оружием шутерами. Мальдакеш родился из трёх разных источников: слово «либерте» двумрийского происхождения, «хускарл» из древнего твергского наречия, а «шутер» – старофэрийское. Хускарлы вооружены длинными пиками с поперечными перекладинами. У шутеров в руках ружья с шестигранной нарезкой. Как мне известно из проведённых ранее исследований, в колониях эти агрегаты заряжают с дула картечью. Однако ружья имеют секрет. Если требуется более точная и быстрая стрельба, в ход идут такие же шестигранные патроны с пулями. При разработке модели во главу угла ставилась не конструктивная надёжность, а экономичность стрельбы. Ещё это свойство оружия придаёт шутерам тактическую гибкость. Первой моей мыслью было, что пикинёры – пережиток прошлого, ведь будущее за огнестрелом. Однако углублённые исследования вскрыли факт, что без пик в колониях совершенно невозможно обойтись. Океанцы практикуют приручение и использование в бою крупных животных. У них нет слонов, но есть подразделения мощных бронированных кабанов, защищённых кожаной, древесной, костяной и даже каменной бронёй. На гравюрах сохранились изображения свиных бронежилетов с пришитыми к ним нефритовыми пластинами. До прихода цивилизованных завоевателей эта броня использовалась аборигенами в междоусобных конфликтах, а после колонизации пригодилась против власти губернаторов. Пехотинцы и тут сохраняют технологическое преимущество. Несмотря на превосходные качества нефрита, он не может конкурировать с цельными стальными кирасами и шапелями. Два этих предмета экипировки делают пикинёров практически неуязвимыми в столкновениях с аборигенами. И всё же только пики, похожие на рогатины, способны уберечь строй от серьёзных потерь. Несмотря на регулярно возобновлявшуюся в прессе критику состава пехотных полков, пикинёры остаются главной силой для удержания власти в колониях. Всё меняется, когда происходят полевые сражения между колониальными войсками разных королевств. Пики становятся практически бесполезными, а картечь менее эффективной. В таких случаях командиры всеми силами привлекают на свою сторону звериные армии местных, а пехотинцы берут в руки тяжёлые щиты, прикрывая шутеров. Нетрудно догадаться, что в правильном сражении защищающаяся сторона имеет преимущество. Слишком сложно перевозить животных с острова на остров, да и тяжёлые щиты проще изготовить на месте прибытия. Если же противостояние хоть немного затягивается, на поле боя появляются редуты, подтягивается артиллерия и в ход идут уже совсем другие аргументы. Всё это промелькнуло у меня в воспоминаниях, пока разглядывала марширующих солдат. Не зря вспомнила конкуренцию за колонии. Этот остров, насколько мне известно, принадлежит Руритании, как и корабль привёзшего меня купца. Передо мной же вышагивала пехота из родной Мальдонии. Замок на прапорцах означал королевскую власть, а башня и лев – Торнтонский пехотный полк. В конце концов моё любопытство оказалось замечено и навстречу выдвинулся патруль. - Отче? – почтительно поприветствовал усатый дядька с синей повязкой на рукаве. Его голос при этом оставался твёрдым. - Да, - кивнула я. Все аколиты и выше, имеют церковный сан. По моей одежде патрульный опознал жреца, но невозможно с одного взгляда определить конфессию. - Вы местный? - Нет, - с сожалением вздохнула я, - проклятье! - Что-то не так? – забеспокоился усач. - Я потерпел крушение и был подобран в океане. Проклятый руританский купец привёз меня сюда, но в пути обобрал до нитки! - Вот же твари! – посочувствовал мне патрульный. Тогда я потянула край рясы и высвободила подкладку, предъявив подшитый к ней паспорт. Он был тиснением на куске кожи и пережил все испытания. Паспорт мне выдал брат Пьер, когда отправлял на аэровокзал, а прицепила я его биокинезом, во время воздушного путешествия. - О, так вы из Лоена, земляк?! – рассмеялся усатый пехотинец. На родине жители соседних городов собачатся на рынке, а вот в колонии нет никого роднее. - Церковная касса пропала, - застонала я, - скорее всего спёр не купец, а его матросня с жадными глазами… - Я провожу вас к коменданту, - подобрался патрульный. – Злые поступки не должны оставаться безнаказанными! Военные могут обирать гражданских при захвате колоний, это их святое право. Купцам же мародёрство не позволено имперским законом. Точно также они отвечают за любые преступления своего наёмного персонала.

*****

В порту у причала стояли военные пароходы и купеческие парусники. Казалось бы, для бизнеса нужен самый быстрый и надёжный транспорт. С попутным ветром клипер быстрее, но в целом, до метрополии он будет плыть в два раза дольше. Логично было бы для перевозки специй строить парусно-паровые гибриды, но нет же! Эту историю я нашла в жёлтой прессе. Купец аргеннской гильдии заказал грузовоз на паровой тяге. Верфи его построили без возражений, однако, новую лоханку потопила канонерская лодка при первом же выходе в море. Капитан виновного в инциденте судна ничтоже сумняшеся заявил, что пароход имел опасный вид и создавал угрозу военному ордеру. Судья спросил купца, чем того не устраивают клипера и прочие парусники. Купчишка сознался, что хотел славы, на что ему резонно заявили, что теперь он, несомненно, прославился, а значит и возмещать ущерб незачем. Когда-нибудь монополия военного флота на паровые машины исчезнет, но сейчас дела обстоят именно так. Нам с усатым капралом пришлось ждать пока комендант, принявший на себя обязанности временного губернатора, выберет здание по вкусу и займётся делами. Патрульный не отпускал меня из виду и повёл за собой в корчму. Там он потребовал эль и закуску, сразу дав понять хозяину, что не собирается платить. Традиционно, три дня после захвата города победители едят и пьют за счёт местных жителей. Если условия соблюдались, переход власти считался цивилизованным. - Это кто? – спросил с подозрением комендант, когда нас наконец допустили к нему. Капрал принялся объяснять при каких обстоятельствах мы встретились, а я разглядывала временного губернатора. Судя по широким кружевным манжетам и запаху парфюма, мужчина относится к имперской аристократии. Был он средних лет и до сего дня носил звание генерал-коммандера Торнтонского пехотного. В нём сочетались некоторая женственность и суровость кадрового военного. - Отвратительная история, - посочувствовал мне комендант. – Купчины все воры, а руританские – ещё и бандиты. Но что вы от меня хотите? Я объяснила свои обстоятельства и попросила денег. - Хэ, - задумался аристократ. Ему не хотелось лезть в убыточное дело. – Когда-нибудь купец расплатится по всем счетам, но при чём тут я? Я не ростовщик, ссужать церквям деньги не имею права. А, кстати, к какой именно конфессии вы принадлежите? - Реставрации, - честно созналась я. - Постойте, постойте, - встрепенулся аристократ, - если не ошибаюсь, у вас все дьяконы являются… вы что, Настоящий Алхимик?! - Младший аколит, если вам это о чём-то говорит. Комендант неверяще посмотрел на меня и произнёс: - Интересно… интересно, тогда это всё меняет… - Что именно? – заподозрила подвох я, глядя как взор мужчины загорается от внезапно родившейся идеи. - Понимаете ли, отче, как ответственный чин я не могу распоряжаться полковой кассой по своему усмотрению… Я посмотрела на военного чиновника с большим сомнением. - Нет, вы не подумайте, я желаю вам помочь, но на каких основаниях? Однако же ко взаимной выгоде решение всегда можно найти… - Это как-то связано с алхимией? – предположила я. - Ага, - кивнул аристократ. – Будь вы каким-то другим жрецом, мои руки были бы связаны. - Ладно уж, - сдалась я, - излагайте своё предложение. - Алхимику я мог бы предоставить место консультанта в медицинской части. - Вы в курсе, что младшие аколиты не изготавливают алхимию? – пришлось уточнить мне. То, что я могла создать посредством суперсилы, оставалось под строжайшим запретом Церкви. - Этого и не предполагалось, - заверил меня новоиспечённый губернатор. – Вообразите нечто вроде уловки, чтобы легально получать офицерскую зарплату. Другого способа оказать финансовую поддержку мне не придумать… - Так, стоп, - собралась я с мыслями, - контракт с Торнтонским подписать не могу, меня ждут в Хабене! - Разумеется, я и не предполагал, что настоящий алхимик подпишет контракт на восемь лет. Никаких обязательств по сроку службы не будет, - заверил меня с улыбкой аристократ. – Что же касается изготовления алхимии, я бы не посмел просить о подобном. Однако вы всяко лучше наших санитаров разбираетесь в зельях, не так ли? Пришлось согласиться с этим утверждением. Хоть мои алхимические знания крайне поверхностны, но возможности намного превосходят таковые у простых пользователей. Что же касается предложения генерала, ничего лучшего мне и самой придумать не получалось. Будь я на материке, не возникло бы никаких финансовых проблем. Стоило только добраться до ближайшего банка или другого средоточия богатств. На островах же остаётся лишь мелочь у индейцев по карманам тырить. Все источники дохода сосредоточены в руках колониальных компаний. Есть трапперы, золотоискатели, ухорезы и прочие ловцы удачи, но даже с моими возможностями бегать придётся с утра до вечера, а навар выйдет мизерным. В любом случае, с чего-то нужно начинать. От идеи вплавь пересечь океан я скривилась как от лайма. Увидев реакцию, аристократ принялся ловко уговаривать, обещая полное отсутствие работы и при этом достойное обеспечение. По его оговоркам я предположила, что ему просто хочется в будущем иметь повод прихвастнуть в торнтонском джентльменском клубе, что в его полку служил алхимик. В итоге согласилась и подмахнула вольнонаёмный контракт.

*****

- Зовите меня Чарал, господин жрец, - весело предложил капрал, снявший с руки синюю повязку. Он сам напросился в ординарцы, узнав о моём временном звании. Губернатор сразу же и с удовольствием прикомандировал ко мне этого усатого ветерана, после чего отправил искать жильё. Офицерам полагается определённый уровень комфорта, они не квартируют в казармах наравне с рядовыми. Мой состоявшийся переход из неофита в аколиты, сопровождаемый триггером, стал своего рода эквивалентом благородного происхождения и покупки офицерского патента. Как и сказал генерал-коммандер, будь я жрецом другой церкви, ни на что подобное претендовать бы не смогла. Алхимики здесь ценятся как учёные профессора в моём мире, да и медики получают должность в армии после прохождения специальных курсов практического использования алхимии, а не только одного лишь изучения классической медицины. Подходящее жильё нашлось в гостинице для колониальных чиновников. Такой же планировки квартирку снимала Мирея. Знакомая атмосфера вызвала тоску по девушке и я, не задерживаясь, отправилась на рынок. Решила вдоволь воспользоваться Чаралом, чтобы накупить всяких экзотических фруктов. Ну, как накупить… присоединившись к победоносной армии можно наслаждаться привилегиями. В течение трёх суток за жильё и продукты платить необязательно. Я просто выбирала понравившуюся связку бананов, грузила на капрала и двигалась дальше. Сожрать эту гору для кого-то другого затруднительно, но только не для биокинетика. Три главные мои задачи на будущее: посетить место службы, изучить город и окружающую обстановку, и заняться развитием. У меня ещё не пройден курс молодого алхимика, так что попутно прихватывала на рынке недостающие мелочи. Подождав, пока ординарец доставит фрукты домой, велела ему отвести меня в расположение полка. Торнтонский оказался размещён там же, где до того квартировали руританские военные части. Пехотинцы заселялись в бараки, а медчасть заняла отдельно стоящий домик. Им оказался не тот барак, где я впервые очнулась. То место – карантинная зона для инфицированных. Если бы не смена власти в городе, охрана не выпустила бы меня просто так на улицу. Войдя внутрь я обнаружила довольно много раненых в окровавленных бинтах. Как рассказывал ранее капрал, перед городом произошло небольшое сражение с руританскими наёмниками. Они не смогли вовремя покинуть заблокированный порт и прорывались в джунгли. Встречный бой оказался жарким, и тогда генерал позволил остаткам руританского гарнизона обойти пехотный полк, а затем скрыться в кустах. Загнанная в угол крыса способна укусить даже льва. Оставался риск партизанской войны, но без поддержки аборигенов и поставки припасов она маловероятна. Наёмники не склонны к героическим поступкам. - Нам не требуется помощь! – заявил главный медик, несмотря на избыток раненых. В чести у царя, да не в чести у псаря… По здравому размышлению, он прав. Медик прошёл курсы алхимии, досконально знает тот небольшой перечень зелий, которые использует военная хирургия. Консультант потребуется только если начнётся эпидемия неизвестной болезни или нечто столь же катастрофичное, а тропическую лихорадку вылечат и без меня. - Хорошо, - согласилась я и оставила адрес для связи. Аристократ оказался прав, работы мне и в самом деле не нашлось. Однако расстраиваться я не стала и под ревнивыми взглядами санитаров покинула лазарет.

*****

Аборигены удивили меня своей нелюбовью давать имена. Сам остров, населяющее его племя, и даже город на берегу носили одно и то же название. Впрочем, завоеватели ушли от местных недалеко, не придумав ничего лучше, чем назвать архипелаг Новой Руританией. Лапу представлял из себя скромный клочок суши, бедный полезными ресурсами. В основном здесь заготавливали кору с диких коричных деревьев. Иначе за остров разразилось бы кровопролитное сражение. Если я правильно поняла политическую обстановку, вдали от основного соперничества произошёл обмен малозначимыми территориями. Командующему пехотным полком его временное губернаторство не принесло ничего ценного, кроме толики престижа. Через три дня пришлось оплачивать сполна все покупки, и я оценила щедрость колониальной политики. За неделю на должности консультанта набегало три с хвостиком орла, что даже выше доходов лоенского адвоката. Плюс к этому, офицерам возвращалась выделенная на их содержание сумма, так как никто из командиров в казарме не проживал и из общего котла не ел. Такими темпами, месяца через два беззаботной жизни у меня появится три десятка золотых кругляшей на билет в метрополию. Утром до завтрака я начала гулять по городу, после экспериментировала с алхимией как суперсилой, и отдельно как с дисциплиной, преподаваемой в церкви Червя. Вечером шла в местный клуб, чтобы дружить с офицерами полка. Они – мой самый надёжный источник информации о происходящем в колониях, а также передатчик сплетен о «внутренней кухне». Газеты, которыми я пробавлялась в Лоене, дают уже отредактированную в интересах короля версию. Как правило, степень искажённости информации в обоих случаях примерно одинакова. Алхимия как суперсила ни в чём не отличается от известных Протекторату стандартов. Это типичная технарская сила в области физиологической химии и химической биологии. Пока я не продаю зелья на рынке, беспрепятственно могу создавать и испытывать их, запрет Церкви в этом случае бессилен. Эффект от зелий в первую очередь рассчитан на создателя, лишь малая часть полезна посторонним. Частично с помощью декоктов можно воспроизвести особенности тела Александрии. Без её огромной мощи, но с похожими негативными побочками. Созданная биокинезом боевая форма складывается с эффектами зелий. Без ощутимой синергии, но и без видимого конфликта. На пике формы вышел Бугай девятка, по характеристикам дотягивающий до Лунга в полной трансформации. Об использовании суперсил местными алхимиками у меня пока весьма смутное представление. Начальный курс основан на отработке методов неочевидного использования навыков. Точно также я когда-то выращивала кроликов в качестве живого завода по выработке уникальных химических веществ. В целом, алхимия похожа на способности Крыса, однако, аколитам предлагается использовать их вариант навыков однозначно непредусмотренным «пассажиром» образом. За этими руководствами чувствуется зрелая, обкатанная временем система. Какой-то здешний гений реализовал похожий на мой принцип, когда я обходила ограничения сил, вливая энергию в один микроприказ и выпускала неконтролируемую силой биокинетическую волну. Разумеется, я поняла всё по-своему, благодаря техническим знаниям. В руководстве были долгие и путанные объяснения с самыми нелепыми поэтическими сравнениями. На самом деле нужно сформировать сферу плазмы с возрастанием температуры и гравитации по направлению к центру. Размер аномалии значения не имеет, он может быть от грейпфрута до арбуза. Поверхность должна обладать температурой плавления олова. Глубже, возрастая по экспоненте, условия начинают соответствовать недрам нейтронной звезды. Когда справилась с поставленной задачей, в комнате стало ещё жарче, а сквозь дверные щели и окна отчётливо потянуло воздух. Подождав, пока сфера вберёт в себя побольше, я мысленно перекрестилась и деактивировала аномалию. Раздался тихий хлопок, лишь растрепавший волосы у меня на голове, а на месте плазмы ничего не осталось. Глядя в пустоту, я изумлённо подпёрла щёку кулаком. В центре комнаты без следа исчезло более десятка килограммов материи! Насколько аномальна способность сказать нельзя, так как процессы внутри нейтронных звёзд в подробностях земной науке неизвестны. Предполагается, что материя там начинает вырождаться. Раз отключение сферы не вызвало вспышку жёсткой радиации, масса могла быть преобразована в нейтрино. Неуловимые частицы почти не воздействуют на биологию, регистрировать их я никогда не пыталась. Подготовив несколько предметов, возобновила эксперимент. Вызвала сферу и плеснула в неё водой. Во все стороны брызнул кипяток, повалил пар, но довольно быстро оказался втянут обратно. Тогда я начала кидать в плазму разнообразный мусор. Израсходовав накопления, деактивировала аномалию, оставив лишь немного притяжения. Пригляделась к центру и снова ничего не обнаружила. Дерево, камень, стекло, металлическая ложка и всё, что зацепил взгляд, оказалось пережжено без остатка. К сожалению, руководство для новичков на этом заканчивалось и угадать, как именно алхимики используют жадную плазму, не представлялось возможным. В бою вызвать сферу ничто не мешает, но это не очень удобно. Она формируется всего лишь на расстоянии вытянутой руки и больше не перемещается – никакого сравнения с бойкими плазменными шарами Солнышка. Значит, у аномалии должно быть какое-то иное применение.